Октябрьская ярмарка - Ольга Николаевна Шивер

у Нади не осталось ни денег, ни жилья, ни машины, ни даже чего-либо хоть сколько-нибудь ценного.

«Ещё одна цель – и ты свободна, – успокаивала себя подчистую разорившаяся девушка, сидя на полу в спальне разграбленного дома подруги. – Последний раз – и всё это закончится».

Со страхом и отчаянием Надя гипнотизировала экран телефона в ожидании нового задания.

Наконец, оно появилось:

«Навсегда избавиться от отчима. Чтобы он исчез из нашей с мамой жизни!»

Прочитав последнюю цель, отделявшую её от долгожданной свободы, девушка зарыдала…

Она не знала, что ей делать дальше, не представляла, как поступить, и проклинала демоническое приложение и себя за то, что им когда-то воспользовалась.

Утирая слёзы, Надя принялась читать досье и всю информацию об отчиме своего Подопечного.

Так девушке удалось узнать, что отчим Артёма – механик в автосервисе, что по четвергам он напивается на рабочем месте до беспамятства, вспыльчивый, часто поднимает руку на жену и приёмного сына.

* * *

– Кто здесь? – прорычал крупный мужчина, поднимаясь со стула и задевая шаткий стол со стоявшей на нём закуской и почти опустевшей бутылкой водки.

Надя тут же юркнула за полуразобранный тёмно-синий микроавтобус и сильнее натянула капюшон чёрной толстовки на лицо. Её левая рука остекленела до самого локтя и теперь причиняла девушке невыносимую боль.

Надя бросила небольшой круглый мячик в дальнюю стену просторного зала.

– Кто здесь, я спрашиваю?! – рассвирепел отчим Артёма, а после, громко выругавшись, нетрезвой походкой поковылял в ту сторону, куда полетел мячик.

Как только механик скрылся, Надя быстро подбежала к его столу и насыпала в бутылку водки немного белого порошка…

Когда отчим Артёма вернулся к столу, Надя уже была далеко от автосервиса.

* * *

Следующим утром Надежда проснулась от внезапной рези в ногах. Обе её конечности пульсировали обжигающей болью. Девушка тут же отбросила согревавший её шерстяной плед: из-под ткани выглядывали две остекленевшие ступни.

Надя поняла, что цель Артёма ещё не достигнута. Организм отчима боролся с ядом.

– Да сдохни ты уже, наконец, сука! – в слезах закричала Надя и снова почувствовала жар в ногах: теперь они состояли из стекла до бедра.

До самого вечера девушка лежала на тонком матрасе на полу в пустом доме Марины, скуля от боли и бессилия, молясь о скорой смерти. Нет, не своей, а о смерти отчима Артёма. Больше всего на свете Надя сейчас хотела выжить.

В какой-то момент сознание Надежды отключилось из-за нечеловеческих страданий, и она провалилась в сон…

Когда девушка пришла в себя, её ноги и левая рука вновь обрели способность двигаться. Не помня себя от счастья, Надя принялась ощупывать свои конечности, снова состоявшие из плоти и крови.

– Я свободна! Свободна! Я жива! Жива! – кричала Надя.

Телефон девушки противно хрюкнул ей в ответ – появилось новое уведомление от «Асмодея».

Дрожащей рукой Надя открыла приложение и прочитала:

«Поздравляем вас! Вы отлично справились с вашим первым Подопечным, и клуб «Асмодей» доверяет вам следующего!

Ваш новый Подопечный:

Имя: Куликова Елена Сергеевна

Дата рождения: 29.05.1988

Адрес: …»

Истерический смех обезумевшей Надежды раздался громким эхом в пустом доме…

Октябрьская ярмарка

На выжженной земле Проклятой поляны не было ни травинки, ни камня – лишь сухая серая грязь, отдалённо напоминавшая пепел и немедленно оседавшая на сапогах того, кто смел к ней прикоснуться. За пустошью редким неровным строем выступали кривые омертвевшие деревья.

«К полуночи здесь яблоку негде будет упасть», – хмыкнул про себя Кристоф, прорезая неспешно бредущую толпу зевак.

В ночь Октябрьской ярмарки все твари из Мёртвого леса повылазили на Проклятую поляну, чтобы встретиться с людьми и обменять свои дары. Ведьмы и упыри, волоты и тролли, волколаки и гномы, бродячие и мертвяки – сотни сумрачных чудовищ единственную ночь в году проводили с живыми в мире и согласии. Каждый в Хазаарте знал, что на Октябрьской ярмарке никто не смеет пролить кровь, и в этот час на Проклятой поляне, куда никто из людей в здравом уме не сунется в другое время, бурлила жизнь. Вся нечисть Мёртвого леса сегодня жаждала наживы, а простонародье – чудес.

– Соглашайся! – алчно шипела морщинистая старуха, брызжа слюной и впиваясь обломками грязных ногтей в локоть дородной крестьянки. – В обмен на молодость и красоту я отдам тебе свой камзол. В его карманах всегда будут монеты, ты сможешь купить себе всё, что только пожелаешь! – потрясала она облезлую зелёную тряпку.

Крестьянка в волнении облизывала нижнюю губу и вот-вот была готова согласиться, нервно крутя подол засаленного платья.

«Идиотка, – про себя ухмыльнулся Кристоф. – Бесовка высосет всю твою жизненную силу, оставив лишь жалкие крохи, с которыми ты проживёшь не больше пары лет, а потом сама ляжешь в гроб, моля Богов о скорейшем облегчении».

За время военных походов и кровопролитных битв, таких многочисленных, что Кристоф уже и не мог припомнить их точное количество, его сердце стало твёрже меча, выкованного из лучшей Хазаартской стали. Он видел смерть и сам не раз чувствовал на себе её тяжелое дыхание; он наблюдал, как обезумевшие матери топили своих детей словно котят, чтобы те не попали в руки врага, а потом сжигали себя, крича от нестерпимой боли, когда языки пламени охватывали их тела будто куколок, которым так и не суждено никогда стать бабочками; он встречал воинов, оставивших свои конечности на поле боя и в бреду безумия зубами рвущих землю, пытаясь ползти в сторону дома; проходил в паре метров от нанизанных на частокол и изъеденных трупными червями тел своих солдат, тех, с кем ещё недавно пил вино и бок обок отражал атаки вражеского войска.

И сейчас, проходя мимо глупых матрон, стоявших в шаге от пропасти из-за собственного скудоумия, Кристоф не испытывал ничего, кроме чувства брезгливости. Все эти люди, пришедшие на ярмарку в надежде получить выгоду от обмена с тварями Мёртвого леса, в представлении Кристофа являлись всего лишь глупыми курами, бестолково метавшимися по двору без головы и считавшими, что они всё ещё живы.

Расталкивая локтями гудящий люд, Кристоф наконец добрался до тропы, ведущей в чащу Мёртвого леса, где на широком пне сидела скрюченная старуха, опираясь на клюку в форме змеи. Сердце Кристофа забилось чаще, спина взмокла – вот она, Безглазая ведьма.

Горбунья пребывала в одиночестве, ведь даже в такой день, как Октябрьская ярмарка, никто из смертных не решался подойти к царице нечистой силы.

– Я пришёл совершить обмен, – сказал Кристоф колдунье, стараясь не выдать волнения и обращаясь к кровавой жрице по всем канонам.

– Что ты