Один лишний - Дмитрий Олегович Борисенко

силами старался не уснуть, но такой усталости мой организм давно не испытывал. Бессонные ночи и небольшая физическая активность на свежем воздухе сразу дали о себе знать.

Я начал клевать носом, а внутри меня появилось странное ощущение, будто я должен что-то сделать, что-то значимое. Но ухватить эту мысль никак не получалось. Как будто в голове подняли парус, в него дул сильный ветер, каждый порыв натягивал его, ткань трещала, грозя вот-вот прорваться. Часть мыслей пробивалась через материю, но основной посыл оставался где-то в далеких уголках разума. Долетавшие до меня частички соображений были какой-то бессмыслицей и сразу же забывались. Иногда казалось, что еще немного – и я все пойму; еще одно усилие – и ко мне придет озарение. Но в голове задерживались лишь обрывки, фрагменты мозаики, которую я не мог собрать. Образы появлялись и сразу таяли, как первый снег. «Я покажу. Только позволь…» – кто-то шепнул мне на ухо. Или это мои мысли? Я больше не мог бороться со сном, тяжелые веки опустились.

19

На следующий день Вано с Юлей в универ не пришли. Мне пришлось одному терпеть шуточки и рассказы Опоссума целых две нудные пары.

– Не хочешь покурить? – спросил меня Рома, когда мы вышли на улицу после занятий.

Я достал сигарету и вопросительно посмотрел на него.

– Не сигареты, – шепнул он мне на ухо. – У меня есть кое-что с собой.

Его глаза блеснули.

– Особо не горю желанием.

– Да давай, ты же один живешь? Да? Покурим, да я домой поеду. Гаш офигенный, а одному не хочется. Я раньше в подъезде курил, здесь недалеко, но сейчас как-то холодно стало. Да и люди там постоянно ходят. Меня пару раз ловили, полицию вызывали, еле ноги уносил…

Всю дорогу до метро Опоссум уговаривал меня составить ему компанию. В конце концов я сдался. Может быть, курево поможет мне немного расслабиться и отвлечься? Да и спится после него лучше.

Как только мы вошли в квартиру, Рома, ни теряя ни минуты, занялся приготовлениями. Сделал двенадцать «плюшек» – десять себе и две мне. Вырезал дырку в бутылке и просунул туда сигарету с гашишем на тлеющем кончике. Густой дым заполнил бульбулятор. Опоссум открутил крышку, вдохнул пары через горлышко, покраснел и начал кашлять, будто больной туберкулезом. Но это его не остановило, и он сразу же заварил себе вторую.

А меня накрыло после первого же вдоха. Голова стала тяжелой, а тело – ватным. Я улегся на пол и включил на телике мультфильмы. В комнате стоял тяжелый запах наркотиков. Опоссум не переставал варить и кашлять, отчего меня пробирал смех. А еще я очень надеялся, что он не откинет копыта у меня в квартире.

Сквозь кумар мы смотрели рекламу, держась за животы и покатываясь со смеху. После второй «плюшки» я перестал воспринимать происходящее на экране. Картинки сменяли друг друга, забавные голоса, забавные реплики, не имеющие смысла.

Спустя десять или тридцать минут – или час, я не знаю, течение времени изменилось – нас проперло на еду. В холодильнике было негусто. Мы сожрали старую колбасу, которая немного заплесневела, – это нас ничуть не смутило, – засохший кусок сыра и остатки багета.

Немного утолив голод, я начал приходить в себя, а Опоссум достал еще один кусок гашиша и собрался лепить новые «плюхи».

– Господи, сколько же ты с собой носишь? – поразился я.

Рома увлеченно ломал гашиш.

– Этого мне на один день хватает.

– Я бы на твоем месте был поосторожнее с этим дерьмом. И слушай, я больше не буду, мне завтра на работу нужно. Хочу отдохнуть, выспаться.

Опоссум посмотрел на меня стеклянными глазами, в которых сквозили обида и печаль.

– Я тебя понял. Просто моя компания тебе наскучила! – проговорил он и убрал наркоту в карман.

– Нет, правда…

– Да-да!

Рома схватил бутылку, через которую мы курили, кинул ее в рюкзак и переместился в прихожую.

– Увидимся в универе!

Он вышел в подъезд и хлопнул дверью.

На самом деле я был рад, что Опоссум ушел. Разум оставался все еще затуманенным, и меня клонило в сон. Сопротивляться я не стал.

20

Меня разбудили утренние лучи, пробивавшиеся сквозь шторы. Поднявшись с кровати, я потянулся, потрещал косточками и подошел к окну. Стоял прекрасный зимний день. Снег весело переливался в солнечном свете.

Еще несколько дней назад такая погода придавала позитива и энергии, а сейчас внутри снова пробуждались зачатки недавней тоски. В сердце закралась обида на Катю. Что со мной не так? Дав мне надежду, она снова пропала. Перестала заходить в Сеть, появляться в универе. Похоже, ей нравилось играть моими чувствами. По крайней мере, других объяснений я не находил.

Подобрав с пола пачку сигарет, я закурил. Организм был совершенно не рад этому, ему требовались пища и витамины, чтобы хоть как-то функционировать, а я продолжал травить себя наркотиками и сигаретами. Наверное, так я пытался заполнить пустоту внутри, заглушить злость, которая меня переполняла изо дня в день, подавить ужасные мысли, которые так пугали. «Но мне не спрятаться».

Выдыхая клубы дыма, я опухшими глазами смотрел во двор. Люди, как всегда, куда-то спешили, оставляя на снегу отпечатки подошв своих ботинок. Ребятишки играли на детской площадке, лепили снеговиков, которые получались не такими белоснежными, какими мы привыкли видеть их на картинках или в фильмах, кидались снежками, кричали, бегали друг за дружкой, кувыркались в снегу. Они были счастливы и радовались жизни. Это было так просто! Им хватало нескольких малышей, которых они считали своими друзьями, и грязного снега, с которым так весело играть.

Как же хотелось стать снова маленьким, ни о чем не думать! Беззаботно веселиться с друзьями во дворе, и не важно, что в будущем никого из них не останется рядом. Ваши пути разойдутся: кто-то уедет, кто-то забудет о тебе – в любом случае неминуемо все тебя оставят, бросят одного. Но пока ты ребенок, это не имеет никакого значения, ведь ты об этом не знаешь. В этом вся прелесть детства.

Один из малышей, игравших во дворе, оторвал сосульку, свисавшую с горки, и начал ее облизывать. Я улыбнулся, вспоминая, что в детстве делал точно так же.

Кинув бычок в пепельницу, я уселся на кровать. Время перевалило за половину десятого. Первую пару я проспал, о чем совсем не жалел, а на вторую настроения ехать не было.

Зайдя в Сеть, я открыл страницу Кати. Та была, как всегда, офлайн. Но я все равно отправил ей сообщение: «Напиши, как будет свободное время». Словно маньяк, я пялился на ее единственную фотографию и улыбался. Так хотелось, чтобы Катя зашла, прочитала сообщение, написала мне. И мы бы вместе пошли гулять. Пусть бы снова на Останкинскую башню, не важно, главное – вместе.

Чтобы как-то себя развлечь до работы, я начал лазать по сайтам в поисках интересных фильмов. За последние месяцы я пересмотрел десятки разных киношек, но из них достойных упоминания было так мало, что можно пересчитать по пальцам одной руки. Меня заинтересовал фильм про серийного убийцу, назывался «Зодиак». Я перетащил ноут на кровать и включил кино.

Пробуждение

1

Декабрь приближался к концу, наступили последние рабочие дни. Стоило серьезно подумать о том, каким образом я буду сдавать