Джон Хоукс - Последний странник

— Как насчет двух самых важных для эксперимента объектов? Нашли?

Какое-то время Лоуренс глядел на экран монитора, а затем быстро ввел на клавиатуре:

— Их разыскивают прямо сейчас. Время поджимает. Вы должны найти братьев.

13

Швейная фабрика мистера Пузыря располагалась в четырехэтажном здании из красного кирпича. У главного входа стояли два каменных обелиска. Приемную на первом этаже здания украшали гипсовые копии египетских статуй, а стены лестничных пролетов были покрыты иероглифами. «Интересно, — подумал Габриель, — они нашли какого-нибудь профессора, который написал настоящее иероглифическое послание, или просто скопировали знаки из энциклопедии?» Позднее, разгуливая ночью по пустому зданию, Габриель прикасался к загадочным письменам рукой и обводил их очертания указательным пальцем.

Каждое буднее утро на фабрику приходили рабочие. Первый этаж предназначался для получения и отправки товаров, а заправляли здесь молодые латиноамериканцы в широких брюках и белых футболках. Поступившую ткань отправляли грузовым лифтом на третий этаж, к закройщикам. Сейчас тут шили женское белье, и закройщики раскладывали на огромные деревянные столы слои атласа и искусственного шелка и разрезали ткань электрическими ножницами. На втором этаже работали швеи — в основном незаконные эмигрантки из Мексики и Центральной Америки. Мистер Пузырь платил им по тридцать два цента за каждое изделие. Швеи трудились в пыльной и очень шумной комнате, что не мешало им все время над чем-то смеяться или болтать друг с другом. У некоторых на швейных машинах висели бумажные образки с Девой Марией, и царица небесная будто наблюдала за работницами, пока те прострачивали красные бюстье и подвешивали на застежку-молнию меленькие золотые сердечки.

Последние несколько дней Майкл и Габриель провели на четвертом этаже фабрики, где хранились пустые коробки да старая офисная мебель. В магазине спорттоваров Дьяк купил для братьев спальные мешки и раскладушки. Душевых на фабрике не имелось, поэтому по ночам Габриель и Майкл спускались в туалет для рабочих и обтирались влажной губкой. На завтрак ели пончики и пирожки. В обеденное время к дверям фабрики подъезжал буфет на колесах, и один из охранников приносил в пенопластовых контейнерах яйца с кукурузой или сандвичи с мясом индейки.

В дневное время за братьями приглядывали два сальвадорца. Когда рабочие расходились по домам, приезжал Дьяк вместе с лысым латиноамериканцем, бывшим вышибалой из ночного клуба по имени Хесус Моралес. Основную часть времени Хесус читал журналы об автомобилях и слушал по радио мексиканскую музыку.

Когда Габриелю становилось скучно и хотелось с кем-нибудь поговорить, он спускался вниз поболтать с Дьяком. Огромный самоанец получил такое прозвище из-за того, что служил диаконом в фундаменталистской церкви в Лонг-Бич.

— Каждый человек отвечает за свою собственную душу, — говорил он Габриелю. — Если кто-то отправляется в ад, значит, в раю остается больше места для праведников.

— А что, если ты сам попадешь в ад, Дьяк?

— Нет уж, братишка, я в ад не попаду. Я собираюсь наверх, в местечко посимпатичней.

— А вдруг тебе придется кого-нибудь убить?

— Смотря кого. Если это будет настоящий грешник, то мир без него станет только лучше. Мусору самое место в мусорном баке. Понимаешь, о чем я, братишка?

Габриель поднял на четвертый этаж свою «хонду» и принес несколько книг. Большую часть времени он разбирал мотоцикл, чистил отдельные детали, а затем ставил их на место. Устав от мотоцикла, читал журналы или книгу с переводами «Повести о Гэндзи».

Габриель скучал по тому чувству свободы, что возникало, когда он ехал на мотоцикле или прыгал с парашютом. Теперь они с Майклом были заперты на фабрике. Габриелю по-прежнему снились пожары. Он снова и снова возвращался в старый дом и смотрел, как ярко-желтым пламенем полыхает кресло-качалка. Потом глубоко вздыхал и просыпался в полной темноте. В нескольких футах от него сопел Майкл, а внизу, на улице, мусоровоз забирал полные мусорные баки.

Днем Майкл расхаживал взад-вперед по четвертому этажу и говорил по сотовому телефону, пытаясь не упустить покупку здания на бульваре Уилшир, однако никак не мог объяснить банку свое неожиданное исчезновение. Сделка срывалась, и Майкл умолял дать ему небольшую отсрочку.

— Да плюнь ты, — посоветовал Габриель. — Найдешь себе другое здание.

— На поиски могут уйти годы.

— Давай переедем в другой город. Начнем другую жизнь.

— Моя жизнь здесь. — Майкл присел на короб и, вынув из кармана носовой платок, попытался стереть с носка правого ботинка жирное пятно. — Я столько работал, Гейб, а теперь все летит коту под хвост.

— Мы выкарабкаемся. Как всегда.

Майкл покачал головой. Он походил на боксера, который только что проиграл бой на звание чемпиона.

— Я хотел защитить нас обоих, Гейб. Хотел сделать то, чего не смогли наши родители. Они пытались просто спрятаться, а настоящую безопасность можно купить только за деньги. Деньги встают между тобой и всем остальным миром как стена.

14

Самолет, догоняя ночную тьму, двигался на запад, в сторону Соединенных Штатов. Когда бортпроводники включили в салоне свет, Майя подняла пластиковую шторку и выглянула в иллюминатор. Яркая полоса солнечного света на восточном горизонте освещала раскинувшуюся внизу пустыню. Самолет летел то ли над Невадой, то ли над Аризоной, Майя не знала точно. Гроздьями огоньков мерцал какой-то городок, а в отдалении по земле скользила темная полоса реки.

От завтрака и бесплатного шампанского Майя отказалась, а горячую лепешку с клубникой и сливочным варенцом взяла, потому что до сих пор помнила, как в детстве мама пекла к чаю такие лепешки. Ужин был тогда единственным временем за весь день, когда Майя чувствовала себя нормальным ребенком. Сидя за маленьким столиком, она читала комиксы, а мама сновала по кухне. Индийский чай с сахаром и сливками. Рыбные палочки в тесте. Рисовый пудинг. Домашние пироги.

За час до посадки Майя прошла в туалет и заперла за собой дверь. Затем открыла паспорт, который использовала в аэропорту, и приклеила его к зеркалу, чтобы сравнить фотографию с собственным лицом. От специальных контактных линз глаза Майи стали карими. С момента посадки в Хитроу прошло три часа, и действие медикаментов для изменения лица, к сожалению, стало проходить.

Открыв сумочку, она достала шприц и пузырек с раствором стероидов, замаскированный под бутылочку с инсулином. В дополнение к нему у Майи имелось и подписанное врачом письмо о том, что она больна диабетом. Глядя в зеркало, Майя ввела иглу глубоко в щеку и сделала инъекцию, выпустив из шприца половину содержимого.

Закончив со стероидами, она наполнила раковину водой, достала из сумочки пробирку и вытряхнула в холодную воду желатиновый напальчник — серовато-белый, очень тонкий и похожий на сегмент кишечника.

Потом достала флакончик из-под духов. Сбрызнула клеящим составом левый указательный палец и, опустив его в воду, ловко надела напальчник. Желатиновая пленка покрыла палец, и у Майи появился новый отпечаток для службы паспортного контроля в аэропорту. Единственное, что оставалось сделать до того, как самолет приземлится, это соскоблить излишки желатина с ногтя обыкновенной пилочкой.

Майя подождала пару минут, пока желатин подсохнет, и открыла вторую пробирку с отпечатком для правого указательного пальца. Самолет попал в зону турбулентности, и его стало трясти. В туалете загорелась надпись: «Пожалуйста, вернитесь на свое место».

«Сосредоточься, — сказала себе Майя. — Тебе нельзя ошибаться». Когда она надевала оболочку на палец, самолет накренился, и тонкая желатиновая пленка порвалась.

Майя прислонилась к стене и почувствовала дурноту от нахлынувшего страха. У нее остался всего один запасной напальчник. Если порвется и он, то скорее всего в аэропорту Майю арестуют. У Табулы наверняка имеются ее отпечатки пальцев, снятые еще в дизайнерской фирме. Им ничего не стоит поместить в базы данных ложную информацию о любом человеке. «Подозрительное лицо. Контактирует с террористами. Задержать немедленно».

Майя открыла третью пробирку и вытряхнула в воду последний напальчник. Опять спрыснула палец клеящим составом. Потом глубоко вдохнула и опустила руку в воду.

— Прошу прощения! — В дверь туалета постучала бортпроводница, — Вернитесь, пожалуйста, на свое место!

— Одну минуту.

— Пилот просит пристегнуть ремни! По правилам безопасности все пассажиры обязаны вернуться на свои места!

— Я… Меня тошнит. Дайте мне одну минуту. Всего одну.

У Майи по шее побежала струйка пота. Она снова набрала в легкие побольше воздуха. Потом бережно просунула палец в оболочку и подняла руку из воды. На указательном пальце поблескивала мокрая желатиновая пленка.