Уоррен Мерфи - Битва в пустыне

Итак, Джесси Дженкинс – агент США. Это несомненно. Иначе как бы Смит узнал о его выдумке с заменителем нефти?

Открытие было приятным. Надо будет подстраховать девушку, которая, оказывается, не имеет ничего общего с этими идиотами.

Когда он вернулся в номер, Смит закрывал пузырек с чернилами.

– Я закончил, – сказал он, вручая Римо длинный пергаментный свиток.

Пока Римо читал, Чиун с беспокойством вглядывался в его лицо. А написал он следующее:

"Полковник Барака! Тебе надо не позднее пятницы подать в отставку. Если ты этого не сделаешь, твое положение будет безнадежно. Передавай от меня привет своей семье.

Мастер Синанджу, комната 316, отель «Лобиниен армс».

– Ну как? Что ты об этом думаешь? – спросил Чиун.

– Твое письмо имеет налет шарма, свойственный старому времени, – признал Римо.

– Тебе не кажется, что это слишком мягко? Может, надо было выразиться покруче?

– Нет, – сказал Римо. – Думаю, как раз то, что надо. Не знаю никого, кто сделал бы это лучше.

– Я хочу дать ему время на размышления, чтобы он потом не раскаивался.

– Ты указал номер своей комнаты. По-твоему, это удачная мысль?

– Несомненно, – сказал Чиун. – А как иначе он может связаться со мной, если надумает капитулировать?

– Тоже верно, – согласился Римо. – А как ты собираешься это передать?

– Я сам отнесу письмо во дворец.

– Если хочешь, я могу это сделать, – сказал Римо. – Я как раз собирался пройтись.

– Это было бы очень кстати, – заметил Чиун.

Взяв у Чиуна свиток, Римо спустился в грязный неосвещенный вестибюль и вышел на яркий солнечный свет. Идя пешком четыре квартала до городской площади, он вбирал в себя звуки и запахи улиц Даполи.

Дворец был окружен стражниками, и Римо с видом праздношатающегося прошел мимо, стараясь определить, кто из них старший. Наконец он заметил офицера с тремя звездочками на погонах, указывающих на звание генерал-лейтенанта. Тот расхаживал взад и вперед перед зданием дворца, тайно инспектируя охрану.

– Генерал! – обратился к нему Римо, тихонько подойдя сзади. Генерал обернулся. Это был молодой человек с длинным белым шрамом на левой щеке. – Я должен передать письмо полковнику Бараке. Как мне это сделать?

– Вы можете послать письмо почтой.

– И президент его получит?

– Не думаю. Почту у нас в Лобинии никогда не доставляют.

– Честно говоря, мне не хотелось бы заставлять вашу почту работать вхолостую. Я больше заинтересован в том, чтобы президент получил это письмо.

– Вы можете оставить письмо у парадного входа.

– И тогда он его получит?

– Нет, если вы не приложите к нему клочок овечьей шерсти. Это – традиционное подношение верховному главнокомандующему, без него нельзя ничего передавать. Таков ритуал.

– А где же мне взять клок шерсти? – спросил Римо.

– Нигде. Овец в Даполи нет.

– Так, может быть, существует еще какой-нибудь способ передать письмо?

– Нет. – Генерал повернулся, чтобы уйти. Римо сжал пальцами его плечо.

– Одну минуту! Так вы хотите сказать, что нет никакого способа передать письмо Бараке?

– Полковнику Бараке, – строго поправил его генерал. – Именно это я и хочу вам сказать.

– Вы понимаете, что говорите? – спросил Римо.

– Я – генерал-лейтенант Джафар Али Амин, министр разведывательной службы. Я знаю, что говорю, – надменно сказал офицер.

– А если я отдам письмо вам?

– Я его прочитаю, потом порву и выброшу клочки на ветер. Это вам не Америка. Здесь у вас нет никаких особых привилегий.

– Представьте себе, просто гипотетически, что я сказал вам следующее: если вы порвете это письмо, я вырву ваши кишки и задушу вас ими. Какова будет ваша реакция на мои слова?

– Моя предполагаемая реакция – позвать стражу, арестовать вас и вызвать международный скандал, который наделает много хлопот вашему правительству. – Он улыбнулся. – Гипотетически, разумеется.

– А знаете, – сказал Римо, – шрам на вашем лице смотрится потрясающе, честное слово.

– Благодарю за комплимент.

– Но ему не достает симметрии, – продолжал Римо.

– Что вы сказали?!

– То, что вы слышали. Сюда просится другой, точно такой же.

С этими словами Римо выбросил вперед левую руку. Его пальцы, казалось, лишь слегка скользнули по щеке генерала. И только после того, как Римо скрылся в толпе, генерал Али Амин понял, что скоро у него будет шрам и на другой щеке, точно такой, как первый.

Римо остановился у киоска торговца напитками и попросил налить ему морковного сока. Он не мог вернуться в гостиницу, не передав письма – страшно было даже подумать, как разгневается Чиун. Но, с другой стороны, если он ворвется во дворец силой, рассердится Смит.

Гадая, как ему быть, он вдруг увидел знакомое лицо в черном ореоле курчавых негритянских волос. Джесси Дженкинс с двумя другими девушками, которых Римо видел в самолете, шла мимо под охраной четырех местных солдат.

– Привет, Джесси! – крикнул Римо.

Она обернулась к нему и улыбнулась. Процессия стала. Солдаты нетерпеливо переминались с ноги на ногу, глядя на подходившего к девушкам американца.

– Куда это вы? – спросил Римо.

– Мы идем из своего общежития вон туда. – Она указала на дворец «Победа Революции». – Полковник Барака пригласил нас на обед.

– Ничего себе приглашение – под оружейными дулами! – удивился Римо.

– По-моему, здесь это обычная вещь, – сказала Джесси.

– Ну, хватит разговоров! – вмешался один из охранников.

– Успеешь! – сказал Римо. – Леди занята. Не видишь?

– Это меня не касается, – стоял на своем солдат. – Давай проходи быстрее!

Римо подробно объяснил стражу порядка, что спешить не всегда хорошо. В доказательство справедливости этих слов он наспех сжал правое плечо солдата, после чего тот, конечно же, согласился, что можно и подождать.

– Вы знаете, что мы делаем общее дело? – спросил он у Джесси, отведя девушку в сторону.

– Но я – студентка… – нерешительно запротестовала она.

– Знаю. Я тоже студент, специализирующийся по международным связям и по угрозе безопасности США. Можете вы передать вот это Бараке?

Девушка взяла свернутый пергамент.

– Попробую, – сказала она и, отвернувшись от охраны, засунула свиток под белую блузку.

– Если я буду вам нужен – позвоните, – сказал ей Римо. – Мой номер 316, «Лобиниен армс».

Она кивнула ему на прощание и присоединилась к группе, которая продолжила свой путь во дворец. Римо посмотрел ей вслед, любуясь ее стройными ножками, и, довольный собой, пошел в гостиницу: письмо передано – и все живы. Просто чудесно. Чиун будет гордиться своим учеником.

Однако Чиун гордиться не захотел.

– Так ты говоришь, что не вручил мое послание лично полковнику Бараке? – сурово спросил он.

– Как тебе сказать… Я отдал его одному человеку, а тот передаст Бараке.

– Ах, одному человеку!.. А ты видел, как этот человек отдает письмо полковнику Бараке?

– Строго говоря, нет.

– Понято… Строго говоря, ты не видел, что твой «один человек» отдал письмо полковнику Бараке. Значит, ты вообще не видел, что письмо передано по назначению.

– Можно сказать и так.

– Другими словами, ты снова потерпел неудачу. Я послал тебя с одним-единственным поручением – передать письмо, а ты возвращаешься и говоришь: «как тебе сказать…», «строго говоря, нет…», «можно сказать и так», «с одной стороны, это, с другой стороны – то», и все это означает лишь одно: ты не передал моего письма.

– Тогда делай, как знаешь сам.

Чиун покачал головой.

– Теперь уже слишком поздно. Если бы я сделал, как знаю сам, письмо было бы передано полковнику Бараке, и никому другому. Чего мне было и ожидать, когда я все должен делать сам. Никто мне ничего не говорит, никто не помогает…

– Как ты любишь делать из мухи слона, – сказал Римо. – Получит Барака твое письмо, надо только подождать. Держу пари, он тебе ответит.

Глава тринадцатая

Однако ни в тот вечер, ни на следующее утро ответ от полковника не пришел. И не потому, что тот не получил послания: Джесси Дженкинс отдала его в собственные руки полковника, когда она и две другие девушки сидели за небольшим накрытым столом в роскошном зале дворца. Стены его были обтянуты тканями, на полу разбросаны циновки, валики, разноцветные подушки и подушечки самой разной формы.

Джесси пергамент не читала. Но она пожалела об этом, увидев реакцию Бараки, когда тот аккуратно развязал красную тесьму, стягивающую свиток, и прочитал написанное. В его лице не осталось ни кровинки. Он поспешно вытер лицо салфеткой, встал и, извинившись, вышел в боковую дверь.

Пройдя еще через одну дверь Барака оказался в коридоре, куда выходили личные покои президента. Он прошел по коридору, остановился у тяжелой ореховой двери и тихонько постучал.

– Войдите, – послышался высокий писклявый голос.

Барака вошел. Нуич просматривал газеты и журналы, целая кипа которых лежала перед ним на столе.