Джеймс Роллинс - Кости волхвов

Ознакомительный фрагмент

Грейсон понимал, что заслужил выговор. После истории с проникновением в ряды «Сигмы» вражеского агента меры по обеспечению безопасности стали просто драконовскими, точно так же, как и требования по соблюдению дисциплины. И все же в «Сигме» всегда — и даже теперь — царил определённый дух либерализма, и казарменные порядки здесь никогда не приживались. Мужчины и женщины, служившие в этом спецподразделении, были лучшими из лучших. В ходе проведения операций они должны действовать творчески, проявлять изобретательность и независимость, а это станет невозможным, если на базе ввести палочную дисциплину.

Пейнтер знал все про всех своих подчинённых, в том числе и о том, что отец Грейсона тяжело болен. Ему также доложили о том, что Пирс покинул базу. Посмотрев сейчас на него, Пейни спрятанную за внешней невозмутимостью. Чем она была вызвана — утренней засадой или домашними неурядицами?

Грейсон не отвёл глаз. Он просто молча ждал.

Эта встреча являлась не только инструктивным совещанием. Она была ещё и испытанием.

Пейнтер жестом предложил Грейсону садиться и сказал:

— Дела семейные, бесспорно, важны. Постарайтесь только, чтобы опоздания не вошли у вас в привычку.

— Слушаюсь, сэр.

Грейсон сел на стул. Его взгляд был прикован к чёрным кожаным папкам с досье. Между бровей пролегла складка. То, что не последовало нагоняя, слегка выбило его из колеи. «Это хорошо», — подумал Пейнтер.

Он толкнул третью папку по направлению к Грейсону и пояснил:

— Мы только начали знакомиться с материалами по предстоящей операции.

Грей взял папку и стал читать. Его глаза недоуменно сузились, но он не произнёс ни слова.

Пейнтер откинулся на спинку кресла и стукнул пальцем по сенсорной панели на своём столе. На трех экранах сразу же возникли три различных изображения. На левом появился величественный готический собор, на правом — снимок, сделанный внутри его. Повсюду лежали распростёртые тела. На среднем экране была фотография алтаря, рядом с которым виднелись обведённые мелом очертания человеческого тела. Тут был обнаружен труп священника, отца Георга Брейтмана.

Пейнтер наблюдал за тем, как взгляды его подчинённых ощупывают каждую деталь изображений, застывших на экранах.

— Массовое убийство в Кёльне, — констатировала Кэт. Пейнтер кивнул:

— Это произошло под конец полуночной мессы по случаю праздника Трех царей. Убиты восемьдесят пять человек. Мотив, казалось бы, лежит на поверхности — грабёж. Нападавшие взломали бесценный реликварий, хранившийся в соборе с незапамятных времён. — Пейнтер вывел на экраны изображение золотого саркофага и осколков пуленепробиваемого стекла от контейнера, в котором он находился. — Однако похитили лишь содержимое ковчега. Предположительно это были кости библейских волхвов.

— Кости? — переспросил Монк. — Они бросили огромный ящик из чистого золота, но зато забрали кучу костей? Что же это за публика такая?

— Пока неизвестно. В этой бойне остался только один выживший.

Пейнтер вывел на экраны две фотографии. На одной был изображён молодой человек, которого на носилках выносили из собора, на другой — он же, но теперь уже на больничной койке, с глазами, застывшими от шока.

— Джейсон Пендлтон. Американец, двадцать два года. Его нашли прячущимся в исповедальной кабинке. Когда его обнаружили, он был не в себе, но после того, как ему вкололи лошадиную дозу успокоительного, парень немного очухался и сумел дать более или менее внятные показания. Налёт был совершён группой людей в монашеской одежде, лица которых были закрыты капюшонами, поэтому опознать кого-либо невозможно. Вооружённые автоматическим оружием, они штурмом взяли собор. Несколько человек, включая настоятеля и архиепископа, были застрелены.

На плоских экранах сменяли друг друга снимки: прошитые пулями тела, нарисованные на полу меловые контуры людей, огнестрельные раны, протянутые в разных направлениях длинные красные нити, с помощью которых вычислялись траектории пуль. Отчасти это напоминало обычное место преступления, на котором работает полиция, но уж очень необычными были декорации.

— А при чем тут «Сигма»? — спросила Кэт.

— Дело в других смертях. Необъяснимых. Чтобы взломать защитный контейнер, злоумышленники использовали какой-то прибор, который не только разрушил его металлическое основание и пуленепробиваемое стекло, но также — по крайней мере, так следует из слов единственного выжившего — поднял и погнал по всему собору волну смертей.

Пейнтер снова стукнул пальцем по сенсорной панели, и на всех трех экранах тут же возникли фотографии погибших. На лицах агентов ничего не отразилось. Они видели смерть в самых различных её проявлениях. Тела были искривлены, головы — откинуты назад. На одном из снимков лицо покойника было запечатлено крупным планом. Его глаза были открыты, роговая оболочка глаз потемнела и стала непрозрачной, а из уголков глаз стекали кровавые слезы. Губы раздвинулись, да так и остались, застыв в жуткой предсмертной гримасе, зубы оскалены, из дёсен течёт кровь. Перед смертью человек прикусил язык, и его кончик почернел.

Монк, обладавший подготовкой судмедэксперта, выпрямился на стуле и сосредоточенно смотрел на экран. Пусть иногда он, дурачась, изображал из себя легкомысленного шута, но Монк умел наблюдать, и в этом ему не было равных.

— В ваших папках находятся полные отчёты о вскрытии, — продолжал Пейнтер. — Первоначальный вывод коронёров состоит в том, что смерть наступила от некоего подобия эпилептического приступа, на который непонятным образом наложились другие факторы. Иначе говоря, чрезвычайно мощные конвульсии, ещё больше усиленные взрывным перегревом организма, в результате чего произошло чудовищное повышение температуры тела и, как следствие, тотальное разжижение коры головного мозга. В момент смерти произошло сжатие сердца — настолько мощное, что при вскрытии в сердечных желудочках не обнаружено ни капли крови. В груди у одного мужчины взорвался электрокардиостимулятор. У женщины в бедре была металлическая спица. Её нога сгорела изнутри, и, когда женщину нашли несколько часов спустя, она ещё тлела.

Лица агентов ничего не выражали, однако Монк непроизвольно прищурил один глаз, а Кэт заметно побледнела. Даже Грей сидел как-то чересчур неподвижно и почти не мигал. Он заговорил первым:

— А вы уверены в том, что смерть этих людей сопряжена с таинственным прибором?

— Настолько, насколько тут вообще можно быть в чем-то уверенным. Свидетель утверждает, что после включения прибора он почувствовал давление в голове. Кроме того, у него заложило уши — так бывает, когда самолёт идёт на посадку. Как раз в этот момент и стали умирать люди.

— Однако Джейсон выжил, — сделав глубокий вдох, заметила Кэт.

— И некоторые другие — тоже. Но все они были затем убиты нападавшими. Хладнокровно расстреляны.

Монк поёрзал на стуле и подвёл предварительный итог:

— Иными словами, одни люди погибают страшной и странной смертью, другие — нет. Чем это объяснить? Что объединяло между собой погибших?

— Только одно, и этот факт был отмечен Джейсоном Пендлтоном. Люди, ставшие жертвами необъяснимых конвульсий, подходили к Святому причастию.

Монк растерянно заморгал.

— Именно по этой причине Ватикан обратился за помощью к властям США, в результате чего мы получили соответствующий приказ.

— Ватикан… — проговорила Кэт.

В её глазах промелькнуло понимание. До женщины стало доходить, почему её выбрали для этой операции, оторвав от защиты докторской степени в области инженерных наук.

Пейнтер продолжил:

— Ватикан опасается огласки и её возможных последствий. А они могут быть самыми негативными, если станет известно, что некая кучка людей посягнула на само таинство Святого причастия. К примеру, отравив облатки. Ватикан хочет получить ответы как можно скорее, даже если для этого потребуется нарушить международное законодательство. Ваша команда будет работать в тесном контакте с двумя агентами Святого престола. Их главная задача — выяснить, как связаны все эти смерти с похищением мощей волхвов. Был ли это отвлекающий манёвр, символический жест или что-то ещё?

— А какова наша конечная цель? — спросила Кэт.

— Выяснить, кто совершил преступление и что за устройство было при этом использовано. Если этот прибор способен убивать таким своеобразным и выборочным образом, мы обязаны знать, что он собой представляет и в чьих руках находится.

Грей, продолжая созерцать ужасные снимки, сохранял внешнее спокойствие.

— Бинарный яд, — пробормотал он наконец.

Пейнтер посмотрел на подчинённого. Их глаза встретились. И у того и у другого они были цвета штормового моря.

— О чем это ты? — повернулся к другу Монк.

— О смерти этих несчастных, — пояснил Грейсон. — Она не явилась следствием чего-то одного. Прибор — внешний фактор — привёл в действие некий внутренний процесс, который и стал причиной массовой гибели людей. Но — только тех, кто причастился. Значит, должен быть ещё и внутренний фактор, о котором нам пока ничего не известно. — Он повернулся к Пейнтеру. — Было ли предложено причащавшимся прихожанам церковное вино?