В старом доме - Глеб Габбазов

Мы встретили тварей в капюшонах… Первая стрела из арбалета пролетела прямо у меня над головой, и вошла в крепкий ствол сосны. Потом, когда я уже схватил Марину за руку и бросился бежать, куда глаза глядят, пролетело ещё две стрелы. За спиной шелестела трава и раздавалось какое-то мычание. Значит, они бегут за нами. Моё сердце колотилось с бешенной скоростью, кровь стучала в висках. Деревянная бита выпала из рук куда-то в кусты, останавливаться и искать её времени точно не было.

Не помню, сколько эти сволочи преследовали нас, но в какой-то момент я увидел вдали чей-то небольшой домик, в котором горел свет. Машинально я остановился, и понял, что погоня за нами прекратилась. Этих падлюк нигде не было.

– Смотри, дом! Вдруг нам помогут! – с надеждой произнесла запыхавшаяся Марина.

А я боялся. Боялся, что дом этот принадлежит этим чертям в капюшонах. Никакого оружия у меня не осталось. Да уж. Ни за что бы не подумал, что моих друзей прикончат, а я со слабой хрупкой девушкой, раненый, заблужусь в лесу, и буду размышлять, дом маньяка передо мной, или дом спасителя…

– Даня! Ну что ты стоишь!? Ну пошли! – начала истерику Марина и побежала к дому.

– Стой, дура! А вдруг там… – я не успел закончить фразу. В мою спину ткнули дуло дробовика.

– Не дёргайся, парень. – раздался грубый старческий голос.

Я поднял руки. Правая рука была гораздо выше левой. Левую руку дальше поднять не позволяли вспышки боли.

Марина посмотрела на того, кто стоит у меня за спиной.

– Прошу, помогите! Нас преследуют и хотят убить! – заговорила Марина.

– Вы кто такие!? – начал нервничать человек с дробовиком.

– Да туристы мы! – сказал я.

– Тебе не давали слово, парень. – ткнув дробовиком мне в спину, рявкнул человек.

– Прошу вас, помогите нам! – сквозь слёзы сказала Марина.

Я почувствовал, что мужик опустил дробовик.

– Ладно, пошлите в дом.

Я разглядел старика. Судя по всему, это был лесник, лет шестидесяти. Мы дошли до домика. Лесник повернулся на нас, внимательно осмотрел наши лица, махнул дробовиком, дав понять, что шутить с ним явно не стоит, и жестом позвал в дом.

***

– Вы в курсе, ребятушки, что тут запретная территория? – спросил лесник, наливая себе чаю.

– Нет, не в курсе. Об этом нигде не было написано. – сказал я, усаживаясь на деревянный трещащий стул.

Лесник внимательно нас оглядел, потом, отпив чаю, спросил:

– Как вас звать, туристы хреновы?

– Я Даниил, это моя девушка Марина. У вас можно вызвать полицию? – быстро сменив тему, спросил я.

– Я сам здесь лесная полиция. И в данном случае вы нарушаете закон. – уверенно произнёс старик.

– Вы не понимаете! Нарушают закон те твари, которые убили наших друзей и пытаются убить нас! – воскликнул я.

– Они в капюшонах и с арбалетами? – спросил лесник, ехидно улыбнувшись.

– Да… – неуверенно произнесла Марина.

– Это местная легенда, и не более того. – тихо сказал лесник, зачем-то перейдя на шёпот.

Мы с Мариной переглянулись. Рука очень сильно ныла.

– У вас есть спирт, и бинты? – спросил я, указывая на руку.

– Обижаешь! – улыбнулся лесник, и встав из-за стола, ушёл в другую комнату.

Я подошёл к Марине.

– Тебе не кажется, что он себя как-то странно ведёт? – спросил я.

– Я заметила. Мне страшно, Данечка… – тихо произнесла Марина. Её глаза вновь заблестели от слёз.

Вдруг входная дверь щёлкнула, и в дом вошли они… Люди в капюшонах. Даже в свете лампы их лица были скрыты.

– АААААААААА! – заверещала Марина.

Я, под адреналином, быстро перевернул обеденный стол, преградив им путь к нам. Кружки и кувшин с грохотом разлетелись. Пока уроды в капюшонах обходили стол, мы с Мариной забежали на кухню к леснику.

– А ну-ка придержать коней! – злобно сказал лесник, наставив свой дробовик на Марину.

– Вы с ними!? – всё, что успел выкрикнуть я.

Лесник нажал на спусковой крючок, и голова Марины разлетелась на мелкие кусочки. Кровь, зубы и частички мозга попали и на меня, и на старика, и забрызгали всю кухню.

Я с криком бросился на лесника и попытался выхватить у него дробовик. Я захлёбывался в собственных слезах, слюнях и крови Марины. Дробовик выхватить не удалось, но зато я повалил старика на пол. В самый последний момент я выпрыгнул в окно, разбив его своим телом. Один из осколков порезал мне ухо, другие вонзились в ноги и тело. Я упал на траву. Из окна доносились маты старика и мычания людей в капюшонах. Из последних сил я доковылял до ближайших деревьев, и вроде бы скрылся из поля зрения этих ублюдков.

Я не мог до конца осознать, что потерял всех своих друзей, сам напоминаю ходячий труп из мексиканских боевиков, а уроды в капюшонах, в сговоре с лесником, пытаются меня убить. И я не могу понять, зачем они это делают? Чего пытаются добиться? Они психи, или культисты? Почему именно в этом месте? Столько вопросов, но ни одного ответа. Я дошёл до ближайшей высокой сосны, и буквально упал под неё. Сил не оставалось никаких. Всё тело ныло и болело, во рту был привкус крови. Крови моей девушки мать твою! Я присел на задницу, и зарыдал. Громко рыдать не хотелось, вдруг эти услышат. Хотя сейчас больше всего хотелось именно умереть.

Порыдав, я прислушался к ночной тишине. Её прерывали чьи-то голоса и шаги поблизости. Фонари не сверкали. Значит, это те уроды ищут меня. Пора валить.

Из последних сил я поднялся, держась за ствол дерева, и побежал (громко сказано) куда-то на восток.

Не знаю, сколько точно я брёл по лесу, но в какой-то момент я увидел тусклое свечение. Вернуться к дому лесника я ну никак не мог, а костёр нашего лагеря давно потух. Я присмотрелся, и понял, что это горит небольшая керосиновая лампа. С горем пополам доковылял до того места. Вход в какую-то пещеру мать твою! Что за грёбаный триллер!? Вдали послышался голос старика. Они преследуют меня. Но не могли же эти сволочи в ночной темноте разглядеть следы моей крови? А может, и могли. Я уже и в это готов был поверить.

Ничего лучше не придумав, я вошёл в ту пещеру. Жалкое подобие лесенок вело вниз. Вся пещера тускло освещалась различными светильниками. От керосиновых ламп и чьих-то фонариков, до факелов. Что тут происходит? Долго спускаться вниз не пришлось. Теперь длиннющая пещера вела куда-то вдаль. И опять куча разных светильников. И ужасная вонь. Пахло не только сыростью, но и, кажется, трупятиной.

Сверху послышались мычания людей в