Держите огонь зажженным - Ирина Владимировна Дегтярева

тебя сфотографирует, только без усов и без очков. Затем поищем возможность устроить тебя на работу в порту Умм-Касра. Тебя там никто не найдет с измененной внешностью и новыми документами.

Турок сидел бледный, с недоумением и страхом в глазах.

– А что взамен? – прошептал он.

– Душу шайтану продать! – засмеялся Петр. – Ничего сверхъестественного от тебя не потребуется. Поверь. Во-первых, придется заплатить Афдалу тысячу семьсот баксов. Во-вторых, написать для меня одну маленькую бумажку. И в-третьих, сдать всю информацию об ИГИЛ, которой ты владеешь. Всю, до мельчайших деталей.

Горюнов ожидал, что последний пункт соглашения вызовет бурный протест. Но Недред обрадовался:

– И все?! Да я их всех сдам, причем с большой охотой. А дальше? Я так понимаю, что речь идет о работе на какую-то разведку? А я ведь чувствовал! – Он пристукнул ладонью по столу. – Я знал, что ты не простой человек. Выходит, я не просчитался, обратившись к тебе за помощью. Слишком умен для простого боевика.

– Тебе разве не все равно, на какую разведку ты будешь работать?

– Если не на турецкую, то все равно. Мне ведь не понадобится кого-то убивать, бегать, стрелять?

– Это точно нет. А вот аналитические обзоры о работе порта, возможно, обзор экономической прессы Ирака. Тебе это по силам. – Петр достал из кармана свернутую в трубку тетрадь и протянул ему: – Пиши все, что помнишь. Полагаю, на память ты не жалуешься?

– У меня фотографическая память, – похвалился Недред. – А платить мне за это будут? За аналитику?

– Золотых гор не обещаю. А вот защиту от ИГИЛ и стабильный доход за проверенную и важную информацию – да. Только не думай, что удастся втюхивать нам что попало. Пиши, пиши.

– Да я с радостью. Страшнее, чем они, уже не будет. А все-таки на кого я буду работать? – Он поднял глаза от тетради, уже начав писать.

– Вот напишешь, мы что-то из этой информации сопоставим со своей или проверим на местах, которые ты упомянешь. И тогда скажу, чтобы ты смог указать в расписке, на кого именно согласен работать.

– Расписка – это страховка для вас? Чтобы у меня не было соблазна предать?

– Но ИГИЛ ведь ты предаешь, и довольно охотно.

– Это не предательство, – Недред наклонился к столу и добавил вполголоса: – Я их боюсь так, что не сплю уже неделю.

Писал Недред старательным аккуратным почерком около часа. Исписал почти всю не тонкую тетрадь. Петр ему не мешал, сыграл с Ахмедом в нарды, удовлетворившись его старенькой иракской доской, принадлежавшей еще отцу Ахмеда.

– Кости ломит, – пожаловался Ахмед. – Песок в город идет. Буря будет.

Горюнова всегда удивляло, как местные без всяких прогнозов чувствуют приближение песчаной бури. Он вышел из кафе покурить, хотя хозяин и сам курил внутри, и клиентам не возбранялось. Петр прислушался к ощущениям. Жарко, солнечно – ничего не предвещает бурю. Может, только слегка пахнет песком. Он пожал плечами.

– Век живи, век учись, – пробормотал он, подумав, что в горах будет гораздо свежее. Но мысль эта не принесла радости. Лучше уж пятьдесят градусов жары в Багдаде…

В горах Ирака много рек и ручьев и зелень. В горах жизнь и… курды РПК. На Синджаре – в основном езиды. Они считают, что именно там Ноев ковчег впервые причалил после потопа. На вершине Корека – обсерватория, заброшенная, недостроенная из-за разгоревшейся войны, ее начали строить еще до правления Саддама – две тысячи сто двадцать семь метров над уровнем моря. Гора Альфаф с монастырем Мар Маттай[37] в Ниневейской долине, но это западнее той точки, куда вознамерился попасть Кабир. В горы Кандиль.

… В Москве на одной из конспиративных квартир чуть больше трех месяцев назад генерал Александров, который является непосредственным куратором Горюнова, перед нынешним отъездом в Багдад познакомил его с заместителем по безопасности так называемого русского батальона, входящего в состав РПК. Это военное подразделение состоит из русских, армян, грузин – все они курды-езиды из бывшего Советского Союза, кроме курдского интернациональным языком общения для них стал русский.

Завербованный довольно давно агент проделал большую работу и добился высокого положения в этом батальоне, и теперь, как спланировал Центр, он должен был порекомендовать в батальон Кабира Салима. При встрече в Москве Горюнова показали этому агенту, и они обговорили детали предстоящей встречи в горах.

Курды очень серьезно относятся к безопасности, поэтому важен был личный предварительный контакт с агентом, чтобы в дальнейшем не возникало ненужных вопросов ни у командира батальона, ни у рядовых бойцов. Агент посоветовал Горюнову поторопиться с внедрением, так как пока что должность второго зама по безопасности вакантна. Но долго держать ее свободной не удастся, найдутся претенденты.

Однако в Багдаде удерживали неожиданно возникшие дела, которые нельзя было пустить по воле случая, – Басир и вот теперь Недред. Да еще и Ваджи… Петр закусил губу от досады едва не до крови. «Столько времени окучивать доктора, чтобы упустить его в последний момент? Из-за этих чертовых митовцев я вынужден все форсировать. Узнать бы еще, какая сволочь меня заложила туркам… Как можно работать спокойно, когда над душой висят Галиб и собственный Центр вместе с их чванливым курдским агентом? Как они его завербовали, лучше не знать. Но Александров, пожалуй, был излишне с ним вежлив. С чего такие реверансы? Значит, его вербовка не банальный шантаж, а что-то на почве идеологии вдобавок к порции лести от нашего руководства. Какой он выдающийся суперагент, как он рискует, ходит по лезвию ножа… Амбиции, амбиции!»

Агент поддел Горюнова тем, что Петр говорит с отчетливым арабским акцентом. Даже генерал слегка опешил от такой его наглости. Он вкрадчиво оправдал Горюнова:

– Поговорит с неделю по-русски, и все встанет на своим места.

– Не думаю, – покачал головой Шиван Авдалян. Он, кстати, и сам выглядел как араб, а говорил с выраженным армянским акцентом. При этом был курд-езид. – Курманджи ты ведь не знаешь?

– Немного. Понимаю лучше, чем говорю. Но курды не все знают свой язык. Какая в этом загвоздка?

– Твой арабский.

– Жил в Ираке, отсюда и акцент, – начал закипать Петр.

– Если ты иракский курд, то мы их, мягко говоря, недолюбливаем. Если ты иракский курд, – повторил он, угрожающе нахмурившись, – то ты можешь быть агентом ЦРУ.

Горюнов сдержал смех.

– То есть ты считаешь, что в Москве, в конспиративной квартире, человек, завербовавший тебя в российскую разведку, – он показал на генерала Александрова, – предъявляет тебе агента ЦРУ?

– Не надо, не перегибай. Я прекрасно понимаю, кем ты являешься. У меня вопросов нет, будь ты хоть Папа Римский! Но наши