На улице, где ты живёшь - Мэри Хиггинс Кларк

парнем на стоянке неподалеку от Филадельфии. Она утверждает, что они приехали каждый в своей машине, но потом он поехал за ней. Она говорила, что у его машины был пенсильванский номер. А через пару дней кошелек Харпер нашли в зарослях поблизости от стоянки. Из кошелька ничего не пропало. Делом этим занималась прокуратура Филадельфии.

Томми взял трубку и, позвонив в офис, вызвал Лэна Грина, еще одного следователя, работавшего с ним.

— Лэн, проверь и скажи, когда исчезла вторая женщина в девяностые годы?

— Минутку. — После короткой паузы он ответил. — Пятого августа 1893 года.

— А когда сообщили об исчезновении Карлы Харпер?

— Подожди.

Томми наконец услышал то, что и ожидал услышать:

— Пятого августа.

— Мы едем. Увидимся через двадцать минут. Спасибо, Лэн.

Весь сон у Томми Даггана как рукой сняло. Надо немедленно связаться со следователем из Филадельфии, занимавшимся делом Карлы Харпер. Тот факт, что Маделайн Шепли и Марта Лоуренс исчезли седьмого сентября, пусть даже с интервалом в сто десять лет, мог быть случайным совпадением; тот факт, что две другие молодые женщины исчезли пятого августа с разницей в те же сто десять лет, не мог быть совпадением.

Значит, они имеют дело с убийцей-подражателем.

— Ты понимаешь, что это значит, Пит? — спросил он напряженным голосом.

Питер Уолш не отвечал. Он знал, что Томми размышляет вслух.

— Это значит, что, если этот тип действует по плану, он собирается убить еще одну молодую женщину тридцать первого марта.

— Этого тридцать первого марта?

— Пока не знаю. В девяностых годах женщины исчезали с интервалом в несколько лет.

Он снова взял трубку.

— Лэн, проверь-ка еще и это, — начал он.

Получив нужную информацию, Томми сказал:

— Между исчезновениями двух женщин в девяностые годы прошло двадцать три месяца. Тот же самый интервал и между исчезновением Марты Лоуренс и Карлы Харпер.

Они въехали на стоянку у прокуратуры.

— Если какая-то женщина исчезнет в Спринг-Лейк тридцать первого марта, круг замкнется. А ко всем радостям нашей жизни на нас висит еще и преследователь Эмили Грэхем.

Пит Уолш благоразумно не стал напоминать Томми Даггану, что его теща верила в перевоплощение, да и он сам начал склоняться к тому, что в этом что-то есть.

20

Когда детективы ушли, Эмили собралась наконец приготовить себе ужин.

Все последние события в непосредственной близости от нее, а именно в ее собственном дворе, вызвали ощущение близкой опасности. Эмили показалось, что вся атмосфера вокруг нее пропитана запахом смерти.

Эмили пришло вдруг в голову, что ей будет лучше думать, если ее руки будут заняты делом. Так всегда бывало раньше.

К тому же приготовление ужина пойдет на пользу ее душевному состоянию, а оно сейчас нуждалось в помощи.

Эмили вошла в кухню, опустила шторы, с удовлетворением убрав из вида тревожную картину во дворе. Руки ее работали механически, словно сами по себе, чистя морковь, нарезая лук и сельдерей, доставая приправы. К тому времени, как она включила под кастрюлей газ, она приняла решение.

Глупо было не позвонить сразу же в полицию Олбэни и не сообщить о происшедшем прошлой ночью. Им следует об этом знать.

Почему же она им не позвонила?

Потому что она сама не хотела верить, что все это может повториться. С того самого момента, когда Эмили нашла фотографию под дверью, она прятала голову в песок — это была очевидная истина.

Эмили знала, что ей нужно делать. Она взяла сумку с книгами и пошла в кабинет. Положив сумку рядом с глубоким креслом, она взяла мобильник.

Сначала она позвонила в Олбэни следователю Марти Броуски. Именно он схватил Нэда Койлера, когда тот околачивался у ее дома. Броуски реагировал на ее сообщение с изумлением и озабоченностью.

— Я бы сказал, кто-то пытается подражать Нэду Койлеру или один из его дружков взялся продолжить его дело. Мы этим займемся, Эмили. Вы правильно сделали, что дали знать местной полиции. Я позвоню им и объясню, насколько это серьезно.

Затем она позвонила Эрику Бейли. Шел уже шестой час, но он был все еще у себя в офисе и очень обрадовался ее звонку.

— Олбэни без тебя опустел, — сказал он совершенно искренне.

Эмили улыбнулась. Даже миллионы его не изменили, подумала она. Застенчивый робкий ребенок, и при этом настоящий гений.

— Я тоже по тебе скучаю, — отвечала она. — И у меня к тебе просьба.

— Отлично! Что бы ты ни пожелала, ты это получишь.

— Эрик, Койлера поймали, потому что ты установил у меня дома камеру слежения. Ты мне предлагал такую же для Спринг-Лейк. Я хочу воспользоваться твоим предложением. Не мог бы ты прислать кого-нибудь, чтобы ее установить?

— Я сам себя пришлю. В любом случае я хочу тебя видеть. Ближайшие несколько дней я очень занят. Понедельник тебя устроит?

Эмили так и видела Эрика перед собой. Лоб наморщен, в пальцах он нервно вертит какую-нибудь безделушку со стола. Добившись успеха, он сменил синие джинсы и футболку на дорогой костюм. Эмили терпеть не могла идиотских шуток, ходивших на его счет, что, мол, каким он был, таким и остался, бедняга.

— Понедельник? Отлично!

— Как там твои дела?

— Много всего интересного… Я тебе в понедельник расскажу.

Итак, она сделала самое неотложное, теперь надо приниматься за книги.

Следующие три часа она провела, свернувшись в огромном кресле, погруженная в книги, данные ей Уилкоксом. Она оценила точный подбор нужных книг, целиком уйдя в почти нереальный сегодня мир конных экипажей, масляных ламп и элегантных загородных коттеджей.

Эмили улыбнулась, когда наткнулась на упоминание