Уоррен Мерфи - Последний порог

Пурпурный и оранжевый тона придавали хьюстонскому закату тяжелые облака окиси углерода и других мыслимых и немыслимых химических отходов, выбрасываемых фабриками. Над их яркими пятнами висела черная туча смога, а остальная часть неба была окрашена в ядовито-розовый цвет.

Люди внизу – в машинах, и наверху – в отделанных кожей и пластиком офисах небоскребов смотрели на это небо и любовались им. Им было невдомек, что всего через несколько лет – раньше, чем они могли представить, может быть, даже раньше, чем их самих примет земля – жертвами этих ярких облаков станут их дети.

Эти яркие облака проникнут в их квартиры, пройдя через сталь, стекло и бетон, минуя кондиционеры и увлажнители, а вскоре их сыновья и дочери начнут медленно умирать от удушья.

Гибель Америки наступит не в один миг, не в одну ночь и не за сутки. Она будет неотвратимой, и медленной.

Так думал Мастер Чиун, и поэтому на пергаменте солнце заходило над его родной деревней Синанджу, где люди целые века вдыхали лишь запах рыбы и ароматы моря и водорослей.

В дверь номера тихо стукнули. До этого за дверью Чиун уловил осторожные шаги по застланному ковром холлу. Затем – колебания воздуха, вызванные большим, плавных очертаний телом. И частое неровное дыхание – так дышат те, кто пытается скрыть волнение.

Чиун, однако, не мог допустить, чтобы все эти посторонние явления мешали его работе. Он был очень серьезным писателем.

– Входи, дитя мое, – произнес он громко. – Я почти закончил свой труд.

Дверь слегка приоткрылась, и снова послышался осторожный стук.

– Чиун? Это я, Вики. Можно?

Не дожидаясь ответа, она медленно открыла дверь и предстала на фоне тускло освещенного холла во всем великолепии.

Ее пышные темно-каштановые волосы тяжелыми волнами спадали по ее плечам, словно струи воды с горного склона. Огромные карие глаза широко распахнуты, и чуть приоткрыты полные влажные губы.

На Вики был длинный, до пола, пеньюар, перехваченный у талии поясом, плотно обтягивавший бедра и полную высокую грудь, двумя холмами проступавшую под тонкой тканью.

Она стояла неподвижно какой-то миг, затем, захлопнув за собой дверь, вбежала в комнату.

Чиун по-прежнему восседал спиной к окну в позе лотоса; Вики, метнувшись через комнату, опустилась перед ним на колени.

– Мне страшно, – выдохнула она. – Совсем одна, в своей комнате...

Фразу она не докончила, заметив, что Чиун не проявляет ни малейшего интереса, и слегка наклонилась вправо для того, чтобы этому твердолобому азиату была лучше видна ее грудь. Взгляд Чиуна скользнул по сгустку пространства по имени Вики Энгус, и он вымолвил:

– Полное одиночество – это только иллюзия.

– Я знаю, – вздохнула Вики больше от облегчения, нежели в знак признания мудрости собеседника. – У меня ведь есть ты и... и Римо.

– Что сделал он такого, чтобы удостоиться двух “и”? – полюбопытствовал Чиун.

Это Вики не понравилось. Ей вообще не нравилось, что этот маленький азиат умудрялся прочитывать ее мысли до того, как она открывала рот или собиралась что-нибудь сделать. Если бы она не была в себе так уверена, то готова была бы поклясться, что он смеется над ней!..

Ничего, он тоже человек – чуть-чуть плоти и пара слов, пожалуй, расшевелить его смогут. Сработало же ведь с Римо, значит, с его партнером тоже сработает.

Вики переменила позу, выпростав из-под себя ногу и откидывая с нее слегка помявшуюся ткань. Обнажившееся сливочно-белое бедро Вики пристроила перед почти обнаженной сливочно-белой грудью, над которой на стройной сливочной шее возвышалось того же сливочного оттенка подозрительно невинное личико.

– Ты хорошо знаешь Римо? – неожиданно спросила она.

– Видишь ли, – глубокомысленно изрек Чиун, – до тех пор, пока ум задает вопросы, ищет ответы, склоняется к новым дерзаниям, наше одиночество никак нельзя назвать полным. И часто, задумавшись над многими вопросами, что приносит с собой каждый новый день, я нахожу утешение в священном опыте предков. Нет, не бывает полного одиночества.

Вики уставилась на него, соображая, не наняло ли старика Министерство сельского хозяйства для того, чтобы по временам сбивать спесь с их главного агента – Римо Уильямса.

Какая разница, подумала она. Оба они замешаны в убийстве ее родителей, и ответят за это. Они должны умереть.

Может, к Чиуну нужен более тонкий подход? Вики прикрыла бедро халатом и с заговорщицким видом наклонилась к Чиуну.

– Я почему спрашиваю... я тут случайно в университете подключилась к секретной компьютерной связи... так вот, его имя упоминалось там!

Чиун быстро повернулся к ней.

– О, дитя мое, я понимаю! Многие машины могут доставить удобство и удовольствие. У меня, например, есть машина, которая записывает для меня прекрасные драмы... то есть записывала, пока они не разочаровали меня. Скажи мне, похож ли твой... компьютер на эту мою машину?

Слава Богу, наконец-то старый хрыч чем-то заинтересовался.

– Нет... моя машина... м-м... делает вычисления.

– Какие тебе захочется?

– Ну... не совсем.

– И никогда не ошибается?

– В определенных пределах.

– Она может думать?

– Нет... не может по-настоящему.

– Неудивительно, что Римо попал в нее, – пробормотал Чиун. Воцарилось молчание.

Вскочив на ноги, Вики гневно прицелилась в старого корейца пальцем.

– Я хотела преподнести все как лучше, но теперь у меня нет выбора. Мы с Римо занимались любовью! Что ты скажешь на это, а?

Чиун поднял на нее глаза.

– И он достойно справился?

Обхватив себя руками, Вики мечтательно возвела глаза на потолок.

– Это были лучшие мгновения в моей... в нашей жизни!

Чиун кивнул.

– Значит, он все же не безнадежен. Но скажи мне, ближе к завершению – дышал ли он носом или же через рот? Я всегда считал, что дыхание через нос гораздо полезнее.

Вики медленно направилась к двери.

– Ах ты, япошка. Мы с Римо уезжаем, вот так! Он бросает тебя и твоего императора или Смита, как там его. И вы нас не удержите, не надейтесь!

Чиун сидел по-прежнему неподвижно.

– Даже если ты пытаешься разрушить наш союз, это еще не причина для того, чтобы называть меня японцем. Для Мастера это звучит унизительно.

При слове “унизительно” Вики пронзительно взвизгнула и выскочила из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что Чиун еще несколько минут ощущал исходящие от стен вибрации.

Тщательно проанализировав действия Вики, Чиун вынес наконец свой вердикт.

– Смышленое дитя, – сказал он вслух, вновь пододвигая к себе пергамент. – Очень, очень смышленое.

Глава десятая

– Римо, что такое компьютер?

Этот вопрос возник у Чиуна после пятой цифры семизначного номера с предшествовавшим ему кодом местности “девять-один-четыре”. Номер этот был временным, так как менялся каждые две недели.

Только в этом году. В прошлом году, когда КЮРЕ и Дом Синанджу на добровольных началах участвовали в одном секретном задании в Греции и о них случайно узнали военные, номер менялся каждый день.

Иногда этот номер соединял с секретным бункером в святая святых, иногда – со столом в кабинете, иногда на линии просто что-то пищало в ухо, но сегодня Римо удалось связаться с доктором Харолдом Смитом с удивительной быстротой. Он успел лишь набрать семизначный номер, в трубке раздалось несколько гудков – и затем слух резанул знакомый кислый голос с неистребимым английским акцентом.

– Алло?

– Смитти, что такое компьютер?

– Римо, что это значит? У вас есть о чем мне доложить?

– А отчего вы всегда отвечаете вопросом на вопрос, Смитти?

– Не всегда.

– Шуток вы не понимаете. Так что такое компьютер?

С того конца провода через всю страну до Римо донесся тяжелый вздох.

– О, Бог мой... но долг есть долг. Компьютер – это электронное автоматическое устройство для вычислений... или тот, кто занимается вычислениями.

– Чиун, это машина, которая вычисляет.

– А что значит “вычислять”? – спросил Чиун.

– Что значит “вычислять”? – спросил Римо.

– Считать при помощи математических методов, – пояснил Смит.

– Считать при помощи математических методов, – кивнул Римо.

– А что такое “считать”? – снова спросил Чиун.

– Что такое “считать”? – переспросил в трубку Римо.

– Оценивать при помощи упражнений или практического суждения. Это что, так важно для вас?

– Никоим образом, – заверил Римо. – Значит, оценивать при помощи упражнений или практического... Смитти, что там было в конце?

– Суждения, – процедил Смит.

– Суждения, – передал Римо.

– А что это значит? – спросил Чиун.

– Да, действительно, что все это значит? – спросил в трубку Римо.

– Римо, скажите Чиуну, что компьютер – это машина, которая думает... и если ему такая понадобится, я попытаюсь это организовать... а теперь докладывайте.

– Чиун, – оторвался от трубки Римо, – Это машина, которую включаешь в сеть – и она начинает думать.