Энди Макнаб - Все под контролем

Я не смог найти «Микки Ди», и пришлось зайти в «Бургер кинг». Там я купил две мега-порции и вернулся в отель.

Я постучался в дверь, а потом открыл ее.

— Угадай, что я принес? Бургеры, жаркое, яблочный пирог, горячий шоколад…

У стены возле окна стоял маленький круглый столик. Магазинные пакеты полетели на кровать, и я вывалил бургеры на столик эффектным жестом охотника, возвратившегося с богатой добычей. Соорудив из пакетов скатерть, я положил на нее жаркое, открыл соус, и мы оба принялись жадно есть. Келли, должно быть, изголодалась.

Я подождал, пока она набьет рот бургером.

— Слушай, Келли, ты ведь, наверное, знаешь, как взрослые девочки красят волосы, стригутся, ну и всякое такое? Можешь попробовать.

Она выслушала это без особого интереса.

— Как думаешь — темно-каштановый?

Келли пожала плечами.

Я хотел покончить с этим, пока до нее окончательно не дойдет, что происходит. Когда она управилась с горячим яблочным пирогом, я без промедления отвел ее в ванную и заставил снять рубашку. Проверив температуру воды, я наклонил ее над ванной, быстро смочил волосы, затем вытер их полотенцем и расчесал. Потом, как бог на душу положит, принялся орудовать триммером. С большим запозданием я понял, что он, скорее всего, предназначен для стрижки бород; в общем, когда я закончил, волосы Келли выглядели хуже не придумаешь. Чем больше я старался исправить свои ошибки, тем короче они становились. Скоро они уже не доставали до воротника.

Когда я изучал флакон красителя, стараясь разобраться в инструкции, Келли спросила:

— Ник?

Я все еще продолжал читать наклейку на флаконе и надеялся, что не превращу ее волосы в рыжий гриб-дождевик.

— Что?

— Ты знаешь людей, которые гнались за тобой?

Это мне бы следовало задавать вопросы.

— Нет, Келли, не знаю, но выясню.

Я задумался над этим и поставил флакон с красителем. Я стоял за спиной у Келли, и мы оба смотрели друг на друга в зеркало. Краснота сошла у нее с глаз. От этого мои собственные еще больше потемнели и выглядели вконец уставшими. Наконец я спросил:

— Келли, почему ты забралась в тайник?

Она не ответила. Я заметил, что она придирчиво разглядывает результаты моей парикмахерской деятельности.

— Папа крикнул: «Диснейленд»?

— Нет.

— Тогда почему ты спряталась?

Понемногу это начало меня доставать. Надо было чем-то заняться. Я снова взял флакон с краской.

— Из-за шума.

Я начал втирать краску.

— Какого шума?

Келли посмотрела на меня в зеркало.

— Я была на кухне, но услышала какой-то нехороший шум в гостиной и заглянула.

— И что ты увидела?

— Папа кричал на каких-то мужчин, а они били его.

— Они тебя видели?

— Не знаю, в комнату я не заходила. Я хотела позвать маму, чтобы она пришла и помогла папе.

— И что же ты сделала?

Келли опустила глаза.

— Я не могла помочь им, я слишком маленькая. — Когда она снова подняла глаза, я увидел, что лицо ее залил румянец стыда. Нижняя губа подергивалась. — Я побежала в тайник. Я хотела пойти к маме, но она была наверху с Айдой, а папа все кричал на тех мужчин.

— Побежала в тайник?

— Да.

— И все время оставалась там?

— Да.

— А разве мама не пришла и не позвала тебя?

— Нет. Это ты позвал.

— Значит, ты не видела маму и Айду?

— Нет.

Перед глазами у меня мелькнул образ убитых.

Я обнял девочку, она всхлипывала.

— Келли, ты все равно не помогла бы папе. Те мужчины были слишком большие и сильные. Даже я, наверно, не смог бы ему помочь, хоть я уже и взрослый. Не твоя вина, что папу ранили. Но с ним все хорошо, и он хочет, чтобы я приглядел за тобой, пока он не поправится. Маме и Айде пришлось поехать с папой. Они просто не успели взять тебя.

Я дал ей всплакнуть, потом спросил:

— Ты видела раньше кого-нибудь из мужчин, которые гнались за нами сегодня?

Она покачала головой.

— Мужчины, которых ты видела у папы, были в костюмах?

— Наверное, но поверх у них были… ну, такие халаты.

Я догадался, что она имеет в виду.

— Вроде того, что надевает папа, когда красит в доме?

Я жестами продемонстрировал, как надевают такие халаты. Келли кивнула.

— Значит, ты хочешь сказать, что они были в костюмах, но поверх надели халаты?

Она снова кивнула.

Я понял. Правильные ребята, настоящие исполнители. Они не хотели запачкать свои костюмчики этой мерзкой красной краской.

Я спросил, сколько было мужчин и как они выглядели. Келли смутилась и явно испугалась. Губа снова начала дрожать.

— Скоро я поеду домой?

Она беззвучно глотала слезы.

— Скоро, очень-очень скоро. Когда папе станет лучше. А пока я буду приглядывать за тобой. Давай, Келли, сделаем тебя похожей на большую девочку.

Я промыл и причесал ей волосы и переодел Келли во все новое.

Она стала внимательно разглядывать себя в зеркале. Новая одежда была ей слишком велика, а волосы — ну, скажем, насчет волос она сомневалась.

Мы стали смотреть «Никельодеон», и в конце концов она уснула. Я лежал, глядя в потолок, изучая все возможные варианты или, вернее, фантазируя, что они у меня есть.

Как насчет Слабака Пата? Он наверняка мог бы помочь, если не превратился в накачанного наркотиками хиппи нового тысячелетия. Но единственный способ связаться с ним был через ресторан, где он ошивался. Судя по тому, что́ Пат говорил, он практически жил там. Проблема заключалась в том, что я забыл название ресторана, помнил только, что он находится где-то на холме, на краю Джорджтауна.[32]

Как насчет Эвана? От него было еще меньше пользы, поскольку он продолжал работать в Ольстере, и у меня не было никакой возможности связаться с ним, пока он не вернется в Англию.

Я посмотрел на Келли. Вот так ей придется жить, по крайней мере, еще какое-то время: не раздеваясь, готовой бежать в любой момент. Я укрыл ее одеялом.

Собрав в кучу весь мусор, я выбросил его в корзину, затем убедился, что табличка все еще висит на двери, а кроссовки Келли у нее в карманах. Проверил оба пистолета — Кева, в кармане пиджака, и «ЗИГ» за поясом. Несомненно, история Келли появится во всех завтрашних утренних газетах, но если что, мы всегда готовы тут же отбыть. Я знал свой маршрут отступления и без колебаний прорвусь, если понадобится.

Я достал свою новую одежду и направился в ванную. Побрился, потом разделся и запихнул вещи Кева в корзину для грязного белья, которую я выброшу завтра утром. Долго стоял под горячим душем и мыл голову. Потом оделся, проверил, заперта ли дверь, и лег спать.

Проснулся я в половине шестого утра после жуткого сна. Не уверен, все ли детали кошмара мне приснились.

И снова подумал о деньгах. Я определенно не мог воспользоваться кредитной карточкой, поскольку она наверняка либо заморожена, либо выведет на меня преследователей. Необходимы были и наличные — а на Западе с этим сейчас непросто. Пат, если я до него доберусь, сможет меня финансировать, но я и сам не должен терять времени даром. Келли продолжала спать. Я взял карточку-ключ, тихонько прикрыл за собой дверь, проверил, на месте ли табличка, и отправился на поиски огнетушителя.

12

Войдя в открытую дверь комнаты горничных, я сразу заприметил на полке с полдюжины клиновидных дверных стопоров. И взял парочку.

Огнетушитель висел на стене возле лифта. Я быстро отвинтил колпачок и вытащил девятидюймовую черную металлическую трубку с углекислотой. Положив ее в пиджак, я вернулся в номер.

Я засунул три запасные обоймы пистолета Лютера в левый карман пиджака, а оружие Кева опустил в бачок унитаза. На короткий срок оружие можно помещать в воду. Не хотелось, чтобы Келли нашла его.

Потом я еще немного вздремнул, проснулся и снова задремал. Около семи я понял, что окончательно выспался и проголодался. Завтрак входил в стоимость номера, но чтобы получить его, мне нужно было спуститься в вестибюль.

Келли зашевелилась.

— С добрым утром, — сказал я. — Как насчет того, чтобы перекусить?

Она привстала, зевая, похожая на пугало, потому что легла спать с мокрыми волосами. Я тут же включил ей телевизор, потому что совершенно не знал, что сказать. Она посмотрела на свою одежду, стараясь сообразить, что к чему.

— Ты уснула, — рассмеялся я. — Я не смог даже раздеть тебя. Прямо как в палатке.

— Да, — все еще сонно улыбнулась она.

— Сходить и принести тебе чего-нибудь на завтрак?

Она кивнула, глядя в телевизор.

— Помни, ты должна все время за этим следить: никогда и никому не открывай дверь. Когда я вернусь, у меня будет ключ. Даже не раздвигай занавески, потому что уборщицы подумают: значит, можно войти, а мы ведь ни с кем не хотим разговаривать? Я оставлю табличку «Не беспокоить».