Аномалия, рожденная смертью - Георгий Александрович Егоров

Фёдор повернул голову:

— Евгений Сергеевич… а где мы возьмём деньги? Ну… те, которые нужны Костылю.

Тренер тут же открыл глаза. Вздохнул. Замялся.

— Федь… тебе не нужно об этом думать. Ты и так сделал больше, чем должен был. Это взрослые дела, ты ещё школьник. Не твой это груз. — Он провёл рукой по лицу, потерев уставшие глаза. — Прости, вырвалось.

Фёдор молча кивнул. Потом вдруг оживился:

— А если я буду драться за деньги? Ну, как в этих… коммерческих боях. Неофициальных. Только до восемнадцати — так, чтобы быстро.

Евгений Сергеевич откинулся на спинку кресла и чуть приподнял бровь:

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — голос был усталым, но не жёстким. — Тебе семнадцать. Это уголовщина, если что-то пойдёт не так. Я не позволю тебе попасть в эту мясорубку. Не сейчас.

— Ну а что тогда? — Фёдор развёл руками. — Мы же не украдём и не вымолим. Вы же сами говорили: у нас месяц. А дальше?..

— Встретимся с Матвеем. Может, у него будет идея. «Он человек бывалый», — задумчиво протянул тренер и посмотрел в потолок салона, словно там было написано решение.

— А за соревнования нам заплатили? — сменил тему Фёдор.

— Заплатили. — Евгений Сергеевич усмехнулся. — Как говорят — «в конвертах». Раздам ребятам, когда прилетим. Там немного, тебе и мне хватит только на билеты — обратно в Хабаровск. Не густо, но и не с пустыми руками.

Фёдор криво улыбнулся, но без обиды. Всё равно — хоть что-то.

— Ничего. — Тренер похлопал его по плечу. — Прорвёмся. У нас месяц. Это не так уж мало. Главное — не паниковать. А если совсем прижмёт…

Он замолчал. Глянул в сторону. Повздыхал. Потом нехотя добавил:

— Есть у нас один вариант. Повар, помнишь? Он предлагал… помочь. Деньгами, связями. Решить вопрос. С гарантией.

Фёдор напрягся:

— А почему не сразу к нему?

— Потому что, Федь, — тренер тяжело посмотрел на него, — у него улыбка — как у Будды, а глаза — как у ядовитой змеи.

Если и идти к нему — то только когда будет понятно, что мы уже утонули. Потому что влезешь по уши, а вытащить ноги уже не получится.

Он не делает ничего просто так. Ни одного шага.

— Значит, только в край, — кивнул Фёдор.

— В самый край, — подтвердил Евгений Сергеевич. — А пока… отдыхай. Ты заслужил.

Фёдор вновь посмотрел в иллюминатор. Земля внизу уже стала темнее, но кое-где ещё мерцали огоньки. Где-то там, под этими окнами и улицами — его дом. Его школа. Его люди.

Он снова улыбнулся, но теперь уже чуть иначе — тверже.

— Вернусь домой. И встану. На ноги. Что бы там ни было.

И он был абсолютно серьёзен.

Фёдор ступил на родную землю с тем же выражением лица, с каким, вероятно, ступал Юрий Гагарин после полёта. Только вместо космического шлема у него была спортивная сумка, а вместо ордена — конверт с выигрышем и медаль в кармане спортивного костюма. Хабаровск остался позади, а впереди — домашний уют, родные стены и мамины блинчики.

— Сыночек! — мама скинула фартук и бросилась обнимать, как будто не сына, а трофей с Олимпиады встречала.

— Ну, чемпион, — пробасил отец, появившись из-за двери, — медаль не забыл? Деньги не проиграл? Почёт не растерял?

Фёдор засмеялся и вытащил медаль, как карточный фокусник — ловко и с блеском. Мать всплеснула руками, отец крепко пожал руку. Потом потянулся к шкафу — оттуда появился батин "трофей" в виде бутылки "Праздничной", припасённой ещё с Нового года "на случай победы сына".

На кухне закипела жизнь: картошка с укропчиком, селёдочка под шубой, грибы маринованные, куриные котлетки — и всё это на одном столе. Мама явно соревновалась сама с собой.

— А я тебе блинчики хотела, но подумала — мужчина вернулся с боев, надо по-серьёзному, — улыбнулась мама.

Разговоры шли до поздней ночи. Фёдор рассказывал про соревнования, про холод в Хабаровске, про гостиницу и про сок — в прямом и переносном смысле.

— И чего ты хочешь теперь? — спросил отец, уже разлив по рюмкам. — Боксом дальше заниматься?

— Да. Мне кажется, это моё, — ответил Фёдор, с набитым ртом, словно подтверждая словами вкус жизни.

— Бокс — это, конечно, хорошо... Но получать по тыкве — не каждому в радость, — захохотал отец и хлопнул по столу. — Но если тебе нравится — тогда бей, Федя. Главное, чтобы не тебя били.

— Ну Коля, — покачала головой мама. — Бокс, конечно, спорт, но не для каждого. Не забывай, что случилось в прошлом году. Я бы хотела, чтобы ты подумал о будущем. Институт, профессия…

— Мам, я аккуратно, — улыбнулся Федя. — У нас там и шлемы, и капы, и страховка. Я как в броневике, только кулаками машу.

— Ладно, — махнула мама рукой. — Иди, отдыхай. А мы тут приберём.

Проснулся Фёдор ближе к обеду, с ощущением, что его бил не соперник из Благовещенска, а поезд Москва — Владивосток. Он потянулся, зевнул и... вдохнул. Пахло счастьем. А счастье, как известно, у каждого своё. У Феди — это мамины блинчики со сгущёнкой.

— О, ещё тёплые! — сказал он сам себе и навалился на блины как чемпион на пресс.

— Опять в спортзал? — выглянула мама с кухни.

— Да, хочу размяться, перед школой. Завтра учёба, а то совсем заржавею.

— Смотри, не скатись до двоек, — строго прищурилась мама.

— Я по-быстрому, обещаю.

В спортзале стоял запах пота и резины. Фёдор прошёл в тренерскую. Там уже сидел Евгений Сергеевич, строгий, как штраф за опоздание, и Матвей, с такой ухмылкой, у которого на лице было написано: "Видал в жизни хуже".

— Ну здравствуй, герой Хабаровска, — сказал Матвей, не вставая. — Присаживайся, расскажи, как ты там умудрился сок попить так, что теперь у нас тут кипиш?

Федя почесал затылок.

— Да я же просто… В кафе зашёл. Сел. Заказал. И тут началось. Не знал, что они бандиты...

— Ты не сок пил, ты бензин на костёр лил! — вставил Сергеич. — Нам теперь эту ситуацию разгребать.

— Не кипятись, — вмешался Матвей. — Я поговорю со своим. Лучше своим торчать, чем этим шакалам. А уж как мы там с авторитетами договоримся — дело техники.

— Мы — не договоримся, — жёстко сказал тренер. — Отрабатывать долг будет не Матвей, а мы все вместе. Командой. А пока что марш в раздевалку!

Фёдор уже было вышел, но на пороге обернулся:

— А тренировку кто вести будет?

— Я, — сказал Сергеич, закатывая рукава. — И сегодня ты у меня не чемпион, а новичок. За выпитый сок ы Хабаровске будешь отжиматься.

— Сколько?

— Пока из тебя весь Хабаровск