Выжившие - Илья Владимирович Озерянский

подальше отсюда. Хотя бы даже в их часть… Времени у вас будет до полуночи.

— Ну уж нет, мы вместе сюда залезли, вместе и выбираться. Встречаемся около дома Игоря. Я пойду Свету найду, она слегка подвинута на мистике, может, она увидет смысл в словах нашего ныне покойного друга, — Таня закончила и направилась в сторону своего лагеря.

Морось переросла в ливень и обволокла уже всю долину. Под травой местами чувствовались неглубокие лужи.

«Что думаешь делать?» — вдруг пронеслась мысль.

— На месте решим, — сказал я вслух. — Так, подожди. Ты решил вернуться? Где ж ты пропадал, мой внутренний голос?

— …

— Снова молчишь? Ну, ладно-ладно. Сам разберусь.

Дом Игоря ничем не отличался от остальных. Коричневый треугольник с мангалом рядом.

У входа в жилище ныне покойного друга я заметил женщину средних лет, стройного телосложения, облаченную во все ярко-синее и с белоснежными волосами. Глаза были цвета малахита.

— Хочешь знать, из-за чего все это произошло? — вдруг она заговорила.

— Вы о чем, женщина? — спросил я.

— Не называй меня, пожалуйста, женщиной, лучше зови меня Марией. Я пытаюсь тебя предупредить.

— Извините?

— Это началось в последний год, когда там жили пограничники… В том дворе всегда было тихо и спокойно, но однажды один из шутников хотел вызвать нечистую силу, прям в центре главного здания. Видите ли, ему скучно было на посту. Через неделю всех этих пограничников отправили в другой район, на границу с Грузией. И там их убило нечто неживое, выжили только тот, кто вызвал эту силу, и командир пограничников. Через месяц генерал решил отдать этот двор во владение республики. Глава республики в свое время как раз собиралась строить лагеря, в которых вы и проживаете. В конце строительства появился новый объект, но уже в Архызе. Ну, строители и переключились после окончания на тот объект. Где-то через полгода работники стали пропадать в непонятных ситуациях. И вот недели две назад в часть пошел мой муж Иван и застрял там на три дня, после вернулся домой, набрал еды и ушел опять туда, но больше его ни я, никто не видел. И тебе нельзя оставаться там больше, чем на тридцать минут. Все, тебе пора идти, друзья тебя потеряли…

Я отвернулся на пару секунд на крик Светы, когда вернул голову в исходное положение, никакой женщины уже не было. Она словно провалилась сквозь землю, не оставив никаких следов своего присутствия…

С кашей в голове я пошел на крик моих подруг. Подойдя к ним, я прочитал теперь такое знакомое чувство страха на их лицах.

— Девчат, вы чего такие испуганные? — спросил я, подходя к ним.

— Мы увидели этого Ивана Викторовича, — заговорила Света.

— Вы уверены, что это был он?

— Да, он нам представился, сказал, что надоело жить без Цезаря, и ушел в сторону двора.

— Извини? «Жить»? Он же мертвый там лежит рядом со своей собакой.

— Ну, похоже, он этого не понимает… Тебе Игорь сказал, что нужно что-то там сжечь?

— Да, но я не совсем понял смысл его слов.

— Я, кажется, поняла…

— Свет, ты о чем?

— Я смотрю один сериал про братьев, которые борются с нечистой силой, одни из их врагов — это призраки. Для защиты применяется соль, но чтобы призрак ушел в мир иной, нужно сжечь его останки с его любимыми вещами. Я так поняла, что любимая вещь Ивана — это ручка. Нужно ее достать и сжечь вместе с останками. Но так как он все еще числится пропавшим, нужно выставить это как несчастный случай либо как самоубийство, что больше будет похоже на правду с его то потерями…

— С потерями? Он же потерял только собаку, я сомневаюсь, что это потянет на самоубийство…

— Стас, оказывается, за несколько недель до потери Цезаря его жена умерла от рака, а Цезарь был подарком от нее ему… — перебила Таня.

— Потеря любимой женщины, а после и ее подарка уже тянет на суицид. Все думали, что у него что-то не то с головой. Все подтвердят, что он мог окончить жизнь таким путем. За дело?

***

После открытия двери из дома подул холодный ветер. С другой стороны дома послышался треск. Не обратив на это внимания, мы вошли внутрь. В треугольнике было очень темно. Нащупав выключатель на стене, я его нажал. Одна-единственная комната осветилась тремя лампочками теплого свечения. Осмотревшись, я заметил стол, на котором была записка.

«Стас, если ты это читаешь, значит, меня больше нет в живых. Я слишком далеко зашел, но одно мое неловкое действие привело ко встрече с каким-то агрессивно настроенным призраком. Я знаю, как нам все решить. Рядом с листком лежит именная ручка Ивана Викторовича… Нужно ее сжечь вместе с останками. Моя последняя просьба. Ваня был хорошим человеком. Покажи ему, что его тело уже не живое и, скорее всего, будет рядом с его псом. Перед тем как сжечь, спроси, что он привез с собой из Архыза. А потом то, что он покажет, сожги вместе с его телом. Это, конечно, не уничтожит нашего злого призрака, но хорошо притормозит и отправит на место его смерти, а вместе с ним исчезнут и остальные призраки… Рядом лежит килограмм соли, что поможет вам бороться с, я так понимаю, нашим не очень хорошим знакомым.

Как все закончится, быстро уезжайте, до того как начнется расследование. На вас у полиции ничего нет, и они, скорее всего, не поймут, что кто-то сжег все, если положите предсмертную записку в соседней комнате. Там все банально, можешь даже не читать. Скажу больше: он сам ее написал, это значит, что у него уже были мысли о суициде. Эта записка должна лежать рядом с той, которую ты сейчас читаешь, главное, возьми ее в перчатках и положи в какой-нибудь пакет, чтобы не оставить свои биологические следы. Удачи вам…»

Я надел перчатки, лежавшие рядом, и развернул следующую записку, увидел такие слова: «Я притащил это сюда и, помимо этого, все и всех потерял, больше не хочу жить. Прошу никого не винить в моей смерти. И. В. Умов».

Дверь заскрипела, и в дом вошло существо, натянувшее на себя, как одежду на пару размеров больше, кожу Игоря.

— Стас, что ж ты такой непослушный? Я ж тебе говорил: не стоит сюда лезть. Вот тебе нужны эти люди? — произнесло существо. — Хватит прятаться, я ж тебя все равно найду. Не трать свое и мое время, а просто насладись последними минутами в объятьях своей прекрасной Светланы… Их я не трону, мне нужен только