Не закрывай глаза - Л. Г. Дэвис

с цветочным принтом, купленное год назад с несколькими другими вещами, которые у меня не было возможности надеть.

Сегодня, как и вчера, я наношу макияж и расчесываю волосы до блеска, а затем выхожу из комнаты.

Я ожидаю увидеть Райана у моей двери, но он не сидит там, дожидаясь меня.

Я удивлена увидеть его на кухне, сидящего за столом с яичницей, тостом и стаканом апельсинового сока под рукой.

— Привет.

Я открываю холодильник и достаю тот же сок. Мне все равно, что он не отвечает. Я наливаю себе в стакан. Желтая струйка ударяется о дно. Я прослеживаю ее путь, пока она сворачивается в водоворот и устремляется к краю.

Я пью сок и наблюдаю за братом.

Что-то явно изменилось. Я не помню, когда в последний раз Райан сам готовил себе еду.

Может быть, в этот раз мне удалось до него достучаться.

Он доедает всю еду, выпивает сок и уезжает из кухни, хлопнув позади себя дверью. Я съедаю миску хлопьев быстрого приготовления и тоже ухожу из кухни.

Прежде чем выйти из дома, я останавливаюсь у гостиной и кричу, пытаясь быть услышанной на фоне звуков выстрелов.

— Я собираюсь в церковь. Увидимся позже.

Судя по удивленному выражению его лица, с таким же успехом я могла бы сказать ему, что собираюсь взобраться на Эверест. Но он никак это не комментирует.

Я покидаю квартиру, чувствуя себя более живой, чем когда-либо. Сев в машину, звоню Талии и сообщаю ей, что со мной все хорошо. Она звонила пару раз, пока я была в душе.

— Надеюсь, сегодня ничего не изменилось?

— Ни за что. Новая Пейдж остается. — Завожу машину. — И отгадай что? Райан сам приготовил себе завтрак. Ты можешь в это поверить?

— Это отличная новость.

— И не говори.

— Думаешь, ты до него достучалась?

— Не знаю. Когда дело касается его, ничего нельзя сказать наверняка. Но мечтать не вредно.

— Чем сегодня займешься? Если ты свободна, мы можем провести день на пляже, чтобы отпраздновать твою свободу.

— День на пляже звучит заманчиво, но позже. Сейчас я еду в церковь.

— Церковь? Когда это ты начала ходить в церковь?

— За прошедший год я перестала делать много вещей. Пора вернуть их в свою жизнь.

— Мне нравится твой настрой.

— Мы можем пойти на пляж после обеда, если ты все еще будешь свободна. Как насчет пикника на песке? — спрашиваю я.

— Да, было бы замечательно. Приходи на пляж рядом с моим домом. Тут меньше народа. Позвони мне, когда выедешь.

— Хорошо.

* * *

В прохладном помещении церкви святого Петра я скольжу на задний ряд.

Тело мое тут, но вот разум находится в раздрае. Я проснулась, чувствуя себя уверенной и решительной, но вдруг начала думать о Райане. Засовываю эти мысли в темный уголок своего сознания и слушаю проповедь. Я пою и молюсь вместе с паствой, моя нервозность уходит.

В конце службы я здороваюсь со всеми, кто здоровается со мной на пути к двери, и встаю, чтобы леди, сидящая рядом со мной, смогла выйти, а затем сажусь обратно.

Когда большинство людей уходит, отец Уильям, коренастый мужчина с копной седых волос и такой же седой бородой, замечает меня с кафедры и направляется ко мне. Он приветствует меня в церкви, а затем оставляет наедине с Господом.

В промежутке между ударами сердца, я произношу быструю молитву.

— Боже, если ты меня слышишь, пожалуйста, спаси Райана от него самого.

Я сижу еще минут пятнадцать, наслаждаясь умиротворением, и прислушиваюсь к своему дыханию. Когда я, наконец, встаю, чтобы уйти, чувствую себя готовой иметь дело с любой стороной Райана.

Вернувшись домой, я нахожу его там, где оставила, перед телевизором с коробкой пиццы на коленях и бутылкой джина между ног. Все выглядит так, словно ничего не изменилось с тех пор, как я ушла, за исключением пиццы и бутылки алкоголя, конечно же. Он никак не реагирует на мое присутствие, да и я не завожу разговор.

Я иду в свою комнату и падаю на подушки, все еще ощущая целостность духа. Это невероятное ощущение, находиться у себя дома, будучи свободной от страха перед тем, что Райан может сказать или сделать.

Почти засыпаю, когда жужжит мой телефон. Я забыла включить звук после церковной службы.

— Ну и как тебе в церкви? — спрашивает Талия.

— Потрясающе… в каком-то смысле освобождает. Думаю, буду ходить почаще.

— Супер. Может быть, в следующий раз я присоединюсь к тебе. Когда пойдем на пляж?

— Как насчет через час?

— Чудесно. Со вчерашнего дня у нас осталось немного закусок. Я принесу их.

— И хорошую книгу. Принеси мне что-нибудь из твоей библиотеки.

— Постой, хочешь сказать, ты решила отказаться от судоку?

Она смеется.

— Сегодня сделаю передышку.

— Какой жанр тебя интересует? Остросюжетное или романтическое?

— Что-нибудь пооптимистичнее.

С меня хватит тьмы. Пора пролить свет в свою душу.

— Должна сказать, мне очень нравится эта новая Пейдж.

— Как и мне. — Мои губы растягиваются в улыбке. — Увидимся позже.

После звонка, я сохраная номер, с которого Дилан Бакстер звонил мне вчера, и кладу телефон рядом с собой на постели. Закладываю руки за голову и закрываю глаза.

Когда открываю их снова, вижу на пороге Райана. Вздрагиваю от мысли, что он открыл мою дверь, а я даже не слышала.

— Что ты здесь делаешь?

Я подтягиваюсь в сидячее положение.

— А ты как думаешь? Наблюдаю за тобой.

Он кладет руки на колени.

— Не делай так, — произношу я сквозь сжатые зубы. — В следующий раз стучись.

— Перестань указывать мне, что делать, — в его голосе слышится сталь. — Думаешь, ты все уладила, да?

Он издает смешок.

— Думаешь, теперь ты свободна от меня?

— Я не думаю. Я знаю, что свободна от тебя.

Я решительно смотрю ему в глаза.

— Ты не имеешь надо мной власти.

— Ты так легко от меня не избавишься.

— Я и не собираюсь. Ты мой брат, и я не хочу от тебя избавляться. Я лишь хочу жить своей жизнью.

— Прости, что я такая обуза.

Это не извинение, а саркастическое замечание, оружие, призванное причинять боль.

— Это твои слова, не мои.

— Тебе и не нужно говорить. Все написано на твоем уродливом лице.

Я резко выдыхаю воздух.

— Райан, я не в настроении для ссоры.

— Ну и хрен с тобой.

Он убирает руки с коленей на подлокотники инвалидного кресла.

— Я просто пришел сказать, что ничего не изменилось.

Я сжимаю пальцами хлопковую ткань покрывала.

— Я…

— Что? Ты что-то хочешь сказать мне, сестренка?

— Да. Выметайся из моей комнаты.

— Я не