Владимир Аджалов - Продается тело Христа

После небольшой паузы откликнулся Индус. Темнокожий паренек с тонкими чертами лица говорил не спеша, с расстановкой, как бы немного отдыхая после каждой фразы.

– У меня мама пострадала в результате аварии на химзаводе. Она полгода после аварии жила, меня доносила, а потом умерла. А я вот такой получился, как русалка, ноги срослись напрочь. Так что на химию у меня пунктик с малолетства. Я в ней неплохо разбираюсь, читаю о ней все подряд. Думал, когда стану постарше – разработаю универсальное противоядие, чтобы у всех работников химзаводов с собой было в кармане на всякий случай. Судя по всему, в этой железке зарин. В любом случае, если буква Р в центре такой формулы-бабочки, это один из фосфорорганических ядов. Их тогда, в период второй мировой, примерно 20 тысяч тонн в год производилось. Названия разные – зарин, зоман, табун, а действие одинаковое. Это нервно-паралитические яды. Они блокируют у человека один очень важный фермент, который отвечает за передачу нервных импульсов. Грубо говоря, мышцы перестают управляться, человек не может дышать и все. Если в этой штуке такой газ, то дозы хватит, чтобы уложить нас за несколько секунд. А потом, по мере растекания газа, отключится вообще все живое в радиусе не меньше километра.

Все притихли. Потом Турок сказал:

– Эти яды старые, давно уже против них, небось, разработали противоядия. Что-нибудь об этом знаешь?

Индус ответил:

– Ты прав, в принципе на каждый яд есть свое противоядие – антидот. От нервно-паралитических ядов используются вещества, которые восстанавливают передачу нервных импульсов. Но как ты понимаешь, у меня в аптечке с собой таких веществ нет. Был бы доступ в Интернет, мы бы чего-нибудь сообразили. У нас вместе взятых, наверняка, лекарств разных прорва. Может быть и можно бы чего-нибудь схимичить, но это если бы… А так, все, что посоветую: когда рванет, нужно максимально укутаться, яд действует и через кожу. Оставить нужно только нос и дышать сквозь мокрое полотенце, может, спасатели и успеют. Если у кого есть активированный уголь – ну тогда в полотенце его под нос заверните, получится почти противогаз.

Потом ребята смотрели интервью Феликса «в прямом эфире». Стали понятны требования Феликса. Также было понятно и то, что эти требования никто удовлетворять не будет.

На какое-то время в комнате наступила тишина. Телевизор приглушили, ничего нового там не было.

Еврей сказал:

– Вот уж не думал никогда, что мне пригодятся инструкции для заложников. У меня есть в компьютере, зачитать?

– А что тут зачитывать, – сказал Американец, – на нас эти рекомендации тяжело натянуть. Первая реакция уже прошла, никто из нас на Феликса не кинулся. Обычно сразу кто-нибудь из заложников не выдерживает, и его террористы убивают. Но нам кидаться как-то сложно. А потом в этих инструкциях советуют осмотрительно и терпеливо бороться за выживание. Нас этому учить не нужно. Всю сознательную жизнь так и живем.

Русский продолжил:

– Похоже, во всех странах одну и ту же тюльку по правилам поведения заложников рассылают. Давай еще вспомним по «Стокгольмский синдром». Это когда заложники чуть ли не лучшими друзьями террористов становятся. Одна тетка в Стокгольме так за террориста потом и замуж вышла. У нас уже появились желающие выйти замуж за фашиста?

Ребята дружно хрюкнули, хотя веселого на самом деле было мало. Разговор завял. Примерно час было тихо, каждый по-своему обдумывал случившееся.

После этой относительной тишины все принялись за одно и то же. Все достали свои ноутбуки и стали писать прощальные письма родным и близким. Они были очень стойкие ребята, они учились стойкости с самого детства, поэтому не было ни слез, ни истерик. Было слышно только легкое постукивание по клавишам.

Они не надеялись отправить свои послания сейчас. Красивый коммутатор доступа в Интернет висел рядом с экраном телевизора совершенно бесполезно. Лежащий напротив коммутатора Японец на всякий случай попробовал подсоединиться. Было видно, как он крутил в воздухе свой маленький ноутбук, направляя его оптическое окошко на выглядевшее как иллюминатор в самолете входное окно коммутатора, но тщетно. Светодиоды приема/передачи, сгруппированные в две группы, зеленые слева, а красные справа от «иллюминатора», не подавали признаков жизни.

Немец увидел попытки Японца и сказал:

– Не трать время, парень, с моей стороны видна большая клавиша включения электропитания и она, увы, выключена. И светодиод в ней не горит, то есть напряжение не подано совсем.

Еще примерно через час, когда началась утренняя заря, со стороны ближних ко входу кроватей, на которых были Еврей и Индус, послышался негромкий разговор. Потом Индус громко, со смешным акцентом выругался, и по кроватям с рук в руки пошла написанная Евреем записка.

Никто так и не спал, разве что начали подремывать, и будить долго никого не пришлось. Каждый внимательно читал записку и передавал далее. Записка докатилась до крайней кровати, где располагался Американец. Тот прочитал и достаточно громко, чтобы все слышали, сказал:

– Это ты очень вежливо выразился, надо попросить Русского или Немца, они умеют круче.

Все хмыкнули. Текст записки был следующий:

Когда Феликс скомандовал: «К стене», медбрат стоял около нас с Индусом, но побежал через всю комнату к дальней стене. Тут рядом, гораздо ближе, были две другие стенки. Откуда он знал, что будет взрыв, и в какой стороне будет взрыв?

Еще минут через тридцать Американец вдруг тихо зашептал соседу – Русскому:

– Смотри сюда!

Русский, крупный, наголо стриженый парень, с трудом повернулся к Американцу и увидел на его классном, новеньком ноутбуке изредка помаргивающую синюю кнопочку. Они стали перешептываться, чего-то крутить и приспосабливать.

Потом Русский долго чего-то набирал у себя на компьютере крупными буквами и показывал Американцу, а тот в свою очередь быстро шлепал по клавишам и что-то настраивал у себя в компьютере.

Когда они закончили свою работу, по рядам побежала новая записка, от Американца. Теперь она продвигалась гораздо медленнее, каждый задумывался, перед тем, как передать далее. Только Индус, прочитав записку, стремительно написал в нее несколько строк и вернул соседу, шепнув ему предварительно:

– Всем надо прочитать мой ответ.

Еврей прочитал слова Индуса, быстро добавил от себя пару фраз и послал записку назад, в сторону Американца.

Послание Американца было следующее:

Ребята, я лежу в самом углу и тут есть чуть-чуть сигнал Wi-Fi. Наверное, из кафе, что на десятом этаже. У Русского нашелся кусок провода и теперь антенной работает вся моя кровать. Я выставил на максимум чувствительность платы беспроводного доступа в компьютере и, похоже, зацепился. Сигнал слабенький, но все же есть. Там обязательна предоплата. Русский берется влезть без оплаты доступа, но только на 60 секунд в день, он знает, как это организовано. Какие идеи, на что потратим этот шанс.

Индус ответил четко:

Если у тебя есть надежный человек, пошли короткое письмо. Попроси найти в Сети и переслать какой-нибудь простой рецепт приготовления противоядия (антидота) от зарина.

Еврей добавил текст:

Больше ни с кем не связывайся. Наши родные не смогут удержать внутри себя. Информация о контакте с нами точно утечет, дойдет до новостей, Феликс поймет, отберет еще и компьютеры и шанс оборвется.

Американец получил письмо назад, прочитал и сказал так, чтобы все слышали:

– ОК, попробую.

Через несколько минут напряженного сопения он поднял неестественно тоненькую правую руку, сжал ее в кулак и резко опустил локоть с коротким словом:

– Йес.

Все поняли, что письмо ушло. Первый раз за последние часы ребята как-то немного повеселели. Индус позвал медбрата и начался неспешный ранний завтрак, объединенный с несостоявшимся вчера ужином.

Глава 15.

Среда.

Испания. Канарские острова.

Остров Тенерифе.

Сотрудник Канарской астрофизической лаборатории Ригоберто Мануэль Мендес ехал ранним утром заступать на смену. Его смена начиналась в восемь утра, сейчас было только около шести. Он выехал с большим запасом и сейчас хвалил себя за предусмотрительность. Погода сегодня преподнесла неприятный сюрприз. Автомобиль не успел еще серьезно подняться с побережья вверх по горной дороге, как въехал в пелену густого тумана.

Семья Риго, как его звали все родные и близкие, жила в городе Гюимар, почти на побережье. Практически никто из обитателей острова не жил на высоте более двух-трех сотен метров над уровнем моря. Обсерватория же находилась высоко в горах. Туда и в хорошую погоду с побережья было не менее двух часов пути, в основном по извилистой горной дороге.

Большинство работников обсерватории были люди приезжие, с континента. Они предпочитали проводить почти все время наверху, живя в общежитии при обсерватории.