Следующая остановка – смерть - Ян Улоф Экхольм

– В остальном же имею сообщить, – продолжал он, – что я не успеваю приехать вовремя, если поеду на скором поезде в ноль часов тридцать минут в понедельник.

Он сделал ударение на последнем слове.

– Поэтому мне приходится выезжать последним поездом в воскресенье. Всего доброго!

Я набрал номер пресс-атташе в полку, капитана Бюрмана – для военного тот оказался на редкость симпатичным мужчиной. Никакого тайного лейтенанта Ульссона у него в запасе не обнаружилось.

– Кто сказал, что твой лейтенант обязательно служит у нас? – просто и естественно спросил он. – Сейчас много где проходят сборы, Ульссон может быть резервистом, тогда его призвали всего на сорок дней. В воскресенье у него, возможно, была увольнительная, а потом он возвращался к месту сборов, и это необязательно Стокгольм.

– Ты знаешь какого-нибудь обычного Ульссона, которому хватило ума стать резервистом?

В ответ последовало по-военному краткое «нет».

– Стало быть, мне придется обзвонить всех в городе, кто носит эту чертову фамилию, – огорчился я.

– Не только в городе, – поправил меня Бюрман. – Ульссон мог приехать на другом поезде, а у нас на вокзале пересаживаться.

Я осознал, что идти дальше по этому следу не представляется возможным. Впрочем, и хорошо, ведь находка велосипеда – последнее, о чем я намерен написать для газеты в деле Инги Бритт Экман.

В дверь робко постучали, и в кабинет заглянул застенчивый старичок. Я знал, что раньше он входил в клуб бездельников нашего городка, но на старости лет уверовал в Бога.

– Можно передать вам маленькую заметку, – прошептал он, протягивая скомканную бумажку.

Я бросил на нее быстрый взгляд. Проповеди и церковные собрания. Да-да, освещение таких мероприятий – хорошее занятие после того, как оставил карьеру криминального репортера. Натянуто улыбнувшись, я ответил ласковым голосом:

– За такие новости мы всегда благодарны. С Богом.

Старичок был по-настоящему тронут.

– Спасибо, добрейший господин редактор, – пробормотал он и вышел, пятясь.

Взяв бумажку, я направился к Густафу, который вновь восседал на своем стуле.

– Как дела с убийством? – участливо спросил он.

– Потрясающе, – с серьезным видом ответил я. – Просто феноменально. Хочешь узнать, какие новости я только что раздобыл?

Встав посреди комнаты в позе Гамлета и держа на вытянутой руке бумажку, как череп, я продекламировал вслух:

– Помещение Армии спасения, аллилуйя. Вторник 15 ч., кружок шитья. Четверг, 20 ч. – торжественная встреча, капитан Мортенссон, лейтенант Ульссон.

Должно быть, со стороны это выглядело совершенно комично. Как в кино, когда видишь, как до человека постепенно доходит, что именно он только что увидел.

Лейтенант Ульссон!

Я расхохотался.

Конечно, шансов мало, но кто сказал, что лейтенант Ульссон, о котором говорили в полиции, скрывается в недрах мирской шведской армии?

Я кинулся за своим пальто. В дверях кабинета Окессона я возбужденно крикнул:

– Бегу в Армию спасения!

Помещение Армии спасения было втиснуто в старый обшарпанный дом, похожий на сарай, неподалеку от редакции. Там у них имелся зал для собраний – кроме того, как мне было известно, некоторые офицеры жили в том же здании.

Я осторожно постучал, и звонкий женский голос пригласил меня войти.

В комнате находился юный симпатичный солдат Армии спасения. С другой прической и макияжем она могла бы выглядеть по-настоящему красивой.

– Мне нужен лейтенант Ульссон, где его можно найти?

Женщина улыбнулась.

– Лейтенант Ульссон – это я. Сив Ульссон.

Пожалуй, это уже перебор. Сначала – открытие, что лейтенант Ульссон служит в Армии спасения, потом – что лейтенант на самом деле «она». Подозреваю, что у меня был неописуемо глупый вид.

– Чем могу помочь?

– Наверное, это ошибка… – пробормотал я. – Речь идет о показаниях свидетеля…

Кислый Карлссон, этакий обманщик! На пресс-конференции он нахально скрыл от нас рассказ симпатичного офицера.

– Свидетельствование? Я свидетельствовала вчера вечером, вы это имеете в виду?

– Да-да, именно. Я хотел попросить вас, фрёкен… то есть лейтенант Ульссон, повторить все то, что вы рассказали вчера полиции.

– Полиция? – переспросила она. – Вчера я не разговаривала с полицией.

Я был окончательно сбит с толку.

– Но вы же сами сказали, фрёк… лейтенант Ульссон, что вы свидетельствовали вчера вечером.

Она снова улыбнулась.

– Мы с вами говорим на разных языках. Вчера на собрании я свидетельствовала. Мы рассказываем друг другу от всего сердца, каким путем мы пришли к Богу.

Несмотря на окружающую меня обстановку, я мысленно выругался. Да что за напасть! Сколько еще оплошностей я успею допустить за этот день? Этот маленький офицер стал для меня последней каплей. Все, никаких убийств!

– Как я уже говорил, я неверно понял ситуацию. Прошу прощения за беспокойство.

Лейтенант Ульссон, как хозяйка дома, проводила меня до дверей.

– Вы что-то сказали о полиции, – проговорила она, когда я уже намеревался откланяться.

– Еще раз прошу меня простить, – сказал я. – Забудьте обо всем, это было недоразумение.

– Да, похоже, так и есть. С полицией я говорила не вчера вечером, а сегодня во второй половине дня.

Не пристало кидаться целовать солдат Армии спасения, однако я чуть было не заключил Сив Ульссон в объятия.

Я потянул ее назад в просто обставленную комнатку, усадил на диван, вытащил блокнот и выпалил одно-единственное слово:

– Рассказывайте!

Лейтенант Ульссон положила ногу на ногу, скромно поправив юбку, и начала свое мирское свидетельствование.

– Я была на торжествах в Мальмё и вернулась только в половине второго.

– Стало быть, вы приехали скорым ночным поездом на Стокгольм?

Она кивнула.

– Когда я выходила с перрона, на пути мне попался мужчина, бежавший с большой скоростью. Я не задумалась об этом, пока не прочла о той ужасной трагедии. Да еще и газеты подливают масла в огонь – разве все это не ужасно?

Даже не знаю, кто из нас больше покраснел.

– Ой. Простите, – проговорила юная лейтенантка. – Я вовсе не имела в виду, что вы преувеличиваете.

– Что произошло потом?

– Я сочла поведение мужчины странным и сочла своим долгом поделиться этими подозрениями с полицией.

– Как был одет загадочный мужчина?

Лейтенант Ульссон наморщила лобик.

– Кажется, в чем-то черном или, по крайней мере, темном. Понимаете ли, я видела его очень кратко и при относительно плохом освещении, так что мне трудно сказать точно. Но я точно помню, что он был темноволосый, с густыми бровями.

– Вы не обратили внимания на какие-нибудь необычные приметы?

Женщина, сидящая на диване, вздрогнула.

– Да-да, я забыла сказать – он держал в руках дамскую сумочку!

Настал мой черед вздрогнуть.

– Вы уверены? У мужчины была в руках дамская сумочка?

– В этом я совершенно уверена. Именно эта деталь показалась мне исключительно странной.

В темной одежде.

Дамская сумочка.

У меня оставался еще один важный вопрос: