Джеффри Арчер - Одиннадцатая заповедь

Гутенбург понял, что ему не удастся вытянуть из Джоан какие-нибудь сведения. Ведь она была секретаршей Коннора двадцать лет, так что она, конечно, ему предана — хотя в ее досье не было ничего, что указывало бы, что у нее были с шефом какие-либо другие отношения, кроме чисто служебных. И, глядя на мисс Беннет, Гутенбург заподозрил, что она, возможно, — последняя сорокапятилетняя девственница в Вашингтоне. Когда Тара отошла к столу, где стояли напитки, чтобы наполнить свой бокал, Гутенбург, не сказав Джоан больше ни слова, приблизился к дочери Фицджералдов.

— Меня зовут Ник Гутенбург, — он улыбнулся Таре, протягивая руку. — Я коллега вашего отца.

— Меня зовут Тара, — дружелюбно улыбнулась и она. — А вы работаете в центре города?

— Нет, мое рабочее место — в пригороде, — сказал Гутенбург. — А вы все еще пишете диссертацию на Западном берегу?

— Да, — ответила Тара, немного удивленная. — А вы в каком отделении работаете?

— Я ведаю возмещением убытков. Это довольно скучное дело по сравнению с тем, чем занимается ваш отец, но кто-то должен сидеть дома и заниматься канцелярской работой, — сказал он со смешком. — Кстати, я был рад услышать, что ваш отец нашел новое место.

— Да, мама была очень довольна, что столь престижная фирма так быстро взяла его на работу. Хотя пока еще это официально не подтверждено.

— Он будет работать в Вашингтоне? — спросил Гутенбург, отпив минеральной воды.

— Да, это в нескольких кварталах от его прежней работы…

Тара замолчала, услышав громкий стук. Она повернулась и увидела, что Крис Джексон стучит по столу, чтобы обратить на себя внимание.

— Извините, — прошептала Тара. — Мне пора выполнять свои официальные обязанности нынешним вечером.

Она быстро отошла, а Гутенбург повернулся послушать, что скажет его предшественник в Лэнгли.

— Леди и джентльмены! — начал Крис; он подождал, пока все смолкнут, и продолжал: — Я хотел бы предложить тост за двух моих старых друзей — Коннора и Мэгги. Год за годом Коннор постоянно втравливал меня в какие-нибудь неприятности.

Гости рассмеялись. Кто-то крикнул:

— Это верно!

А другой добавил:

— Это нам знакомо.

— Но когда у вас неприятность, нет человека, который лучше, чем Коннор, может вызволить вас. — Раздались дружные аплодисменты. — Мы впервые встретились…

В этот момент Гутенбург услышал жужжание своего пейджера. Он снял его с пояса и прочел: «ТРОЯ — СРОЧНО». Он выключил пейджер и выскользнул из комнаты в холл. Подняв трубку ближайшего телефона, как будто был у себя дома, он набрал номер, которого нельзя найти ни в одной телефонной книге. Еще не закончился первый гудок, как в трубке женский голос отчеканил:

— Директор.

— Я получил ваше сообщение, но я звоню по незащищенному телефону.

Ему не надо было представляться.

— То, что я вам скажу, будет знать весь мир через пару часов.

Гутенбург ничего не ответил. Ответ занял бы лишнее время.

— Семнадцать минут назад президент Ельцин умер от сердечного приступа, — сообщила Элен Декстер. — Немедленно приезжайте ко мне и отмените все свои встречи и дела на ближайшие двое суток.

Декстер повесила трубку. Никакой звонок из телефона, не защищенного от прослушивания, у нее не длился дольше сорока пяти секунд. У себя на столе она держала секундомер.

Гутенбург повесил трубку и выскользнул из дома, не попрощавшись с хозяевами. Он уже ехал в Лэнгли, когда Крис Джексон поднял бокал и провозгласил:

— За Коннора и Мэгги и за их будущее!

Все гости подняли бокалы.

— За Коннора и Мэгги!

Глава десятая

— Я скажу вам, от кого именно я получил эти сведения, — сказал Том Лоуренс. — От самого президента Колумбии. Он принес мне личную благодарность за ту роль, которую я сыграл в его избрании.

— Вряд ли это что-нибудь доказывает, — невозмутимо сказала Элен Декстер.

— Вы сомневаетесь в том, что я говорю правду? — президент не скрывал своего возмущения.

— Конечно, нет, — спокойно ответила Декстер. — Но если вы обвиняете Управление в том, что оно проводило тайные операции без вашего ведома, я надеюсь, вы не делаете это только на основании слов южноамериканского политика.

Президент наклонился вперед.

— Пожалуйста, внимательно прослушайте запись разговора, который состоялся здесь совсем недавно, — сказал он. — То, что вы услышите, кажется мне вполне похожим на правду, с которой, как я подозреваю, вы в последние годы сталкивались очень редко.

Декстер оставалась абсолютно хладнокровной, хотя Ник Гутенбург, сидевший справа от нее, нервно заерзал на стуле. Президент кивнул Энди Ллойду, тот протянул руку и нажал кнопку магнитофона, стоявшего на углу президентского стола.

— Не можете ли вы объяснить подробнее?

— Конечно, могу, хотя я уверен, что не скажу вам ничего, чего вы не знаете. Мой единственный реальный противник Рикардо Гусман был своевременно устранен за две недели до выборов.

— Вы, конечно, не предполагаете… — это был голос президента.

— Если это сделали не ваши люди, то, во всяком случае, определенно не мои.

Последовало долгое молчание; Гутенбург даже подумал, что разговор окончился, но поскольку ни Лоуренс, ни Ллойд не шевелились, он предположил, что последует продолжение.

— У вас есть какие-нибудь конкретные свидетельства того, что к этому убийству причастно ЦРУ? — спросил в конце концов Ллойд.

— Пуля, которой был убит Гусман, находилась в винтовке проданной в ломбард до того, как убийца покинул страну. Позднее винтовка была удалена из ломбарда одним из ваших оперативных работников и переправлена в Соединенные Штаты дипломатической почтой.

— Почему вы в этом уверены?

— Мой начальник полиции явно более откровенен со мной, чем ЦРУ с вами.

Энди Ллойд выключил магнитофон. Элен Декстер подняла голову и посмотрела на президента, который буравил ее глазами.

— Ну? — сказал президент. — Какое простое объяснение вы найдете на сей раз?

— Этот разговор никоим образом не доказывает, что ЦРУ причастно к убийству Гусмана, — бесстрастно заявила Декстер. — Он всего лишь заставляет предположить, что Эррера пытается выгородить человека, который выполнял его задание.

— Полагаю, вы имеете в виду «убийцу-одиночку», который своевременно исчез где-то в Южной Африке, — саркастически сказал президент.

— Как только он появится, господин президент, мы его найдем, и тогда я смогу представить вам доказательство, которое вы просите.

— Невинный человек, застреленный на улице в Йоханнесбурге, не будет для меня достаточным доказательством, — сказал Лоуренс.

— Для меня тоже, — кивнула и Декстер. — Когда я найду человека, который совершил это убийство, не будет никаких сомнений в том, на кого он работал.

— Если вы не сможете этого сделать, — сказал президент, — меня не удивит, если эта пленка, — он указал на магнитофон, — окажется в руках у какого-нибудь репортера из «Вашингтон Пост», который не очень любит ЦРУ. И пусть он решит, выгораживал ли Эррера своего подручного или просто сказал правду. В любом случае вам придется ответить на многие затруднительные вопросы.

— Если это случится, вам, возможно, самому придется ответить на один или два вопроса, господин президент, — не моргнув глазом сказала Декстер.

Лоуренс поднялся со своего места и сердито взглянул на нее.

— Позвольте мне дать вам понять, что мне все еще нужны несомненные доказательства существования вашего исчезнувшего южноафриканца. И если вы не представите мне такого доказательства в ближайшие двадцать восемь дней, я буду ожидать, что вы оба подадите в отставку. А теперь — оставьте меня.

Элен Декстер и ее заместитель встали и вышли, не сказав больше ни слова. Оба они молчали до тех пор, пока не оказались на заднем сиденье машины директора ЦРУ. Когда машина выехала с территории Белого дома, Декстер нажала кнопку на подлокотнике, и вверх поднялась стеклянная перегородка между ней и водителем, чтобы тот не мог слышать, какой разговор ведется у него за спиной.

— Вы узнали, какая компания проводила собеседование с Фицджералдом?

— Да, — ответил Гутенбург.

— Значит, вам придется позвонить председателю этой компании.

— Меня зовут Ник Гутенбург. Я заместитель директора ЦРУ. Возможно, вы захотите мне позвонить. Мой телефон на коммутаторе Управления — 703-482-1100. Если вы назовете телефонистке свое имя, она соединит вас со мной. — Он положил трубку.

Гутенбург знал, что в таких случаях ему не только перезванивают немедленно, но что эта маленькая уловка неизменно дает ему определенный выигрыш в разговоре.