Рассказы - Ричард Карл Лаймон

слишком часто, чтобы перерывы казались обоснованными. Через несколько часов солнце приобрело насыщенный золотистый оттенок, а все предметы вокруг отбрасывали длинные тени. Когда-то это было моё самое любимое время дня с его меланхоличной красотой. Сейчас же моё сердце наполнилось ужасом, потому что это значило очень скорое приближение заката солнца и тьмы, в которой сновало это ужасное нечто.

Вскоре наступил закат, тихий и тусклый, серый и синий. Ноги мои одеревенели, руки безвольно повисли вдоль тела не в силах держать оружие, лёгкие горели, а сердце было готово взорваться, но я всё равно продолжал свою гонку. Наконец, когда тьма совсем опустилась на холмы вокруг меня, я увидел хижину вдалеке. Я продолжал прорываться вперёд, несмотря на то, что ноги не могли уже нести меня, а воздух не попадал больше внутрь. Я оставил деревья позади и с трудом шёл по открытой местности всё ближе и ближе к моей хижине. Я услышал крик этой безбожной твари и звуки издаваемые взмахами её огромных крыльев, я видел силуэт, что закрывал все звёзды в округе.

Оно не захотело нападать, не сегодня.

Вместо этого оно было занято чем-то ещё, но оно вернётся если не сегодня, значит завтрашней ночью, оно никогда не даст мне покинуть это место, ему нужно то, что есть у меня.

* * *

Сначала не стало Артура Эддисона — моего шурина. Естественно, я потрясён его смертью, но также ловлю себя на мысли, что какая-то часть меня испытывает наслаждение. Именно он настоял на идее своего присутствия в этом холоде против моей воли. Я надеялся на свободное время интимной связи с моей новой женой, а не на тройничок с участием её брата, но мы не могли отделаться от него, потому что он также был хозяином этой хижины. Она была в собственности у семьи моей жены больше сотни лет, её передавали по наследству и вот наконец она оказалась во владении Эмили и Артура, после внезапной кончины их родителей в связи с аварией на железной дороге. Хоть хижина и была их собственностью, они никогда не были здесь. Их предок Гаррет Эддисон, в своём желании уединиться, построил её в самом глухом и безлюдном месте, какое только смог найти. Никто не знает от кого или от чего он хотел уединиться.

В их семье его называли странным.

Даже его жена и трое маленьких детей были рады остаться в Провиденсе без него. У меня нет ни времени, ни желания вникать в историю этой хижины. Проще говоря, о ней стало известно со временем. Многие члены семьи приезжали сюда, фотографировали её с разных ракурсов и передавали из поколения в поколение до тех пор, пока она не оказалась в руках моей жены и её брата. Как по мне, это место было идеальным для того, чтобы закончить мою коллекцию страшных рассказов над которыми я трудился последние два года. Когда я предложил идею этого приключения Эмили, она сказала:

— Потрясно, давай сделаем это.

Однако, вскоре об этом плане узнал Артур.

— Да вы с ума сошли, — сказал он, — до этой развалюхи почти невозможно добраться.

Их отец, будучи молодым человеком, пытался добраться до хижины и уже почти был готов повернуть назад из-за большой и непроходимой дистанции. Добравшись всё-таки до места, он провёл всего одну ночь в хижине и поспешил вернуться домой.

— Он так и не сказал нам, что произошло той ночью, — объяснил Артур. — Он предупредил нас, чтобы мы сторонились этого места. Я думаю, будет разумно последовать его совету.

— Но, Артур, — возразила Эмили, — это было так давно. Я не могу понять, что могло так напугать отца, но думаю, что спустя столько лет, там более, чем безопасно.

Артур продолжал спорить с ней и говорил, что подобное путешествие может быть весьма некомфортным, тяжёлым и даже опасным, но нас было бесполезно отговаривать.

Вскоре Артур произнёс:

— Хорошо, если вы оба желаете отправиться к этой Богом забытой хижине, я пойду с вами.

— Не глупи, — сказала Эмили.

— Я настаиваю! Я не могу отпустить тебя в подобное место, где никто не сможет защитить тебя, за исключением Декстера.

Когда он произнёс моё имя он сморщил нос, как-будто вдохнул что-то гадкое.

— Я более, чем способен защитить Эмили, — информировал я его.

— Фигня, — сказал он.

Принимая во внимание размеры его телосложения и тягу к насилию я не стал продолжать препираться с ним. Эмили пыталась ещё несколько раз отговорить его от совместного путешествия, но всё тщетно. Не могли мы так же и просто сбежать вдвоём, ведь помимо того, что Артур владел половиной хижины, у него была карта местности. Он не позволял нам даже взглянуть на неё. На определённом этапе я попытался отговорить Эмили от этой затеи, но ей стала настолько интересна хижина и окрестности, что это было бесполезно.

— Всё будет хорошо, дорогой, — убеждала она меня.

— Да Артур просто дурак какой-то.

— Да, нет же, он просто слишком печётся обо мне, как-никак он мой старший брат.

— Но я ведь очень хотел побыть с тобой наедине.

— Я знаю, дорогой, я тоже расстроена, но Артур поклялся, что если мы будем нуждаться во времени наедине, то он предоставит нам такую возможность.

— Замечательно. Теперь мы ещё должны у него разрешения спрашивать.

— Всё будет не так плохо, поверь мне.

— Тогда этим будешь заниматься ты. Я не могу себе представить, как я спрашиваю у него разрешения поразвлечься с его младшей сестрой.

— Хорошо, я согласна, — сказала она посмеявшись. Впоследствии она доказала, что держит своё слово.

* * *

Прибыв на поезде до станции Бэттлбора мы наняли машину, чтобы она отвезла нас как можно ближе к хижине. Артур попросил водителя забрать нас на том же самом месте через две недели. Затем он в десятый раз взглянул на карту и мы пошли по лесной тропе в лес. У нас были большие рюкзаки с одеждой, экипировкой и едой для нашего путешествия. А в дополнение к своему снаряжению у Артура был большой дробовик, который покоился на его плече, пока мы пробирались через лесные дебри. Наш поход от дороги к хижине занял чуть больше пяти дней. Хоть мы страдали от усталости, боли в мышцах, от комаров, многочисленных царапин, синяков и волдырей, а ещё больше беспокоились о полной изоляции нашего окружения и странных звуков, слышанных нами ночью, мы закончили путешествие без инцидентов. Сейчас, уже оглядываясь назад, это удивляет меня. Разумеется существу должно было быть известно о нашем подходе. Я позже понял, что