Психопат (сборник) - Наиль Ниязович Муратов

выпуклой части ее тела, и такое положение вещей – пусть этот компромисс и временный – устраивает нас обоих.

– Ну, ты получил то, что хотел, уродец? – В ее вопросе больше насмешки, чем любопытства.

– Не знаю… может, и получил. Проблема на самом деле заключается в другом: совпадает ли то, что ты хочешь, с тем, что тебе нужно?

– В чем же здесь проблема?

В ее голосе издевка; приходится признать, что незнакомка по-прежнему меня ненавидит, и такое положение вещей, возможно, не изменится никогда. Терпеливо отвечаю:

– Если бы знать самому, чего хочешь…

– Все нормальные люди это знают.

– Тогда и ты, возможно, получила то, что хотела.

– Ерунда, я пожертвовала только телом! Это – как дать милостыню нищему.

– У женщины тело и душа неотделимы, вы не умеете отдавать одно, оставляя себе другое.

– Что ты понимаешь в женщинах?! – зло спрашивает она.

– Ничего, – соглашаюсь я. – Так же, как и ты в мужчинах!

– О чем ты? – требует ответа она.

– Ты ведь изводила своих мужчин так же, как меня, правда?

– Ты – подонок! Не касайся моих отношений с мужем, хватит! – кричит она.

Рывком перевернувшись, женщина сбрасывает мою руку и впивается в меня ненавидящим взглядом. Простыня съезжает вниз, обнажив ее живот и полную грудь. В свете уличного фонаря, пробивающемся сквозь занавески, соски незнакомки выглядят почти черными, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы их коснуться.

– Речь не о муже, а вообще обо всех мужчинах, окружавших тебя в жизни, – спокойно поясняю я. – Понимаешь, вообще обо всех, начиная с самого первого увлечения. Ты могла внушить им страсть, демонстрируя что-то, похожее на любовь, но на самом деле испытывала нечто совсем иное. Думаю, это было в большей степени презрением или, возможно, просто безразличием, но только не любовью.

– Ничего подобного! – торопливо отрицает она. – Твои слова – плод безумной фантазии!

– Нет, это правда, пусть и не особенно приятная, – мягко возражаю я. – Все дело в том, что сама ты никогда об этом не задумывалась. Помнишь, ты говорила, что легких отношений с мужчинами у тебя не бывает? Но их и не могло быть, и теперь ты знаешь причину. Дело не в мужчинах, дело в тебе!

– Ты – маленький хитрый лис, но я в состоянии разгадать твою игру! – презрительно произносит она. – Тебе мало осквернить меня физически, нужно еще и уничтожить морально.

– Как всегда, ничего не поняла! – тем же тоном отвечаю я. – Мне просто хотелось, чтобы ты попробовала разобраться в себе, потому что тогда ты смогла бы понять меня и измениться.

– Измениться нужно не мне, а тебе! – запальчиво восклицает она. – Но, к несчастью, психи на такой героизм не способны! Нет, что тебе действительно необходимо – это принудительное лечение!

– Хочешь вывести меня из равновесия? – Я даже не пытаюсь скрыть раздражение. – Глупая идея: мы ничего не выиграем, если будем ссориться.

– Мы в любом случае ничего не выиграем, потому что один из нас – натуральный ублюдок, да еще со склонностью к морализаторству! Мне даже жаль тебя, уродец, но я не собираюсь выслушивать нравоучения от человека с ненормальной психикой. – Ее тон вновь повышается до крика. – Да пошел ты к е…й матери!

– Прекрати истерику, не то мне придется остановить ее силой! – грубо осаживаю ее.

– Давай! – подначивает она. – Попробуй! Ударь женщину, которую, если верить твоим же словам, ты любишь! Тебе ведь нужно насилие, ты живешь этим!

– Ничего мне от тебя не нужно! Сейчас ты успокоишься, и мы продолжим разговор.

В ответ незнакомка, изогнувшись, со всей силы бьет меня по щеке и сразу же откидывается на подушку, настороженно ожидая ответной реакции. Правая сторона моего лица начинает пылать, и этот жар хищно растекается по бесчисленным нейронам мозга, застилая разум мыльной пеленой. С трудом различаю беспокойные глаза безрассудной женщины, напряженно наблюдающей за моими руками. Намеренно или неосознанно, но ей удалось добиться своего: неуравновешенная, требующая возмездия часть моего сознания делает новую попытку взять верх, и я понимаю, что уже не могу ей противостоять. Медленно приподнимаюсь, нависая над женщиной, чья нагота теперь почти не прикрыта, а она немедленно выставляет вперед ладони, пытаясь защититься.

– Не собираюсь тебя бить! – хрипло сообщаю я. – Ты заслуживаешь большего!

Она не отводит глаз от моего лица, и хрупкое, почти прозрачное вещество, из которого состоит мое душевное спокойствие, плавится под ее пронзительным взглядом, возвращая нас в то дождливое воскресное утро, когда посреди безлюдного кладбища мы начали свою игру. Но, оказавшись вновь в состоянии войны, теперь мы продолжаем ее уже не такими, какими были тогда, внося в отношения новую неопределенность.

– Похоже, мы вернулись в исходную точку! – удовлетворенно замечаю я, почти физически ощущая напряжение незнакомки.

– Только попробуй! – предупреждает она решительно. – Ты сядешь надолго, потому что я больше не буду тебя покрывать!

– Есть отличный способ в этом убедиться!

Хотя мой голос окончательно сел, она разобрала каждое слово. Попробовала натянуть простыню выше, но мне удалось сорвать с нее молочно-белую ткань. С этого момента сопротивление незнакомки становится ожесточенным, что в действительности делает ее только более уязвимой.

До рассвета мы больше не разговаривали. Женщине, не сомкнувшей глаз на протяжении этой фатальной ночи, стыдно: она проиграла, позволив мне еще раз овладеть собой, но главное – испытала оргазм, что оказалось для нее настоящим потрясением. После того, как все закончилось, незнакомка ни разу не позволила мне дотронуться до нее, отстраняясь с таким отвращением, будто мои прикосновения могли вызвать незаживающие язвы. Не знаю, что творится в ее душе, но теперь, когда охватившее меня сумасшествие поутихло, ощущаю жгущее, как укус осы, беспокойство: впавшая в ярость женщина способна на многое, а возможность отомстить найдется всегда. Прихожу в ужас, представив, как мой преследователь протягивает незнакомке бланк с результатами экспертизы, а она сокрушенно кивает, признавая, что насилие было совершено. Вижу змеиную улыбку на ее лице, удовлетворенный взгляд, и откуда-то издалека, из дьявольских расселин подземного мира приходит острое желание заставить ее молчать. Инстинкт самосохранения требует действия, но – странная вещь – даже находясь в его власти, я не испытываю к незнакомке настоящей ненависти. Изумительное по контрастности ощущение, смесь страха и отстраненного любопытства: как она поступит? В сложившейся ситуации именно она – жертва, наделенная, по иронии судьбы, правом казнить или миловать, является хозяйкой положения. Ее взгляд, направленный на штору, отделяющую нас от светотени утра, ничего не выражает. В сущности, у меня нет другого пути, как только ждать. Почему судьба сделала столь странный реверанс, сведя нас снова?! То, что я посчитал поначалу удачей, оказалось поражением. Моя вера в собственную неуязвимость рушится на глазах, превращая меня в маленького человечка, беззащитного перед безглазым ликом фатума. Ожидание становится настолько тяжким, что я уже не в состоянии лежать спокойно. Сажусь, свешивая ноги с кровати. Женщина, оставшаяся за спиной, наконец-то нарушает тишину, и ее слова звучат неожиданно насмешливо, подтверждая худшие мои предчувствия:

– Он ведь придет, не так ли?

– Придет, – хмуро подтверждаю я.

– Ты когда-нибудь уже сидел в тюрьме?

– Нет.

Итак, она приняла решение, свидетельством чему стало