Пустая комната №10 - Серафина Нова Гласс

ей в лицо. Но она не реагирует. Тогда он берет кирпич и со всей силы впечатывает его в стену рядом с ее головой, в нескольких сантиметрах от лица.

Охаю и закрываю рот обеими руками, а затем быстро прячусь за угол. Я не знаю, что делать. Вызвать полицию? Или будет слишком поздно, если я сейчас же не приду ей на помощь?

Видимо, грохот кирпича пугает девчонку из двести третьей. Анну. Потому что в квартире включается свет и открывается дверь. Большинство жильцов привыкли к кавардаку и не обратят внимания на шум, но она новенькая.

– Хочешь закончить так же, как он? – орет Эдди, с треском бьет Розу головой об стену, и она падает на землю.

У меня перехватывает дыхание. От шока меня на мгновение парализует. А потом он убегает, и я слышу, как Эдди заводит свой пикап на парковке. Я мчусь к Розе, она тихо плачет, приложив руку к ссадине на затылке.

– Ну, ну, все хорошо, – запинаюсь я, по-прежнему находясь в ужасе. – Я принесу… Я… У меня есть аптечка. Можно…

– Не надо, все нормально, – говорит Роза, держась за стену и с трудом поднимаясь на ноги.

– Нет, Роза, вовсе нет. Я могу подождать с тобой приезда копов. Могу отвести тебя…

– Никаких копов, – говорит она, с силой стискивая мою руку. – Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Пожалуйста, не вмешивайся.

Она прикладывает к окровавленной голове сумку, прерывая дорожку красных точек на бетоне, и скрывается за дверью своей квартиры, а затем там гаснет свет.

Я поднимаю голову и вижу на балконе Анну, она прикрывает рот рукой. Мы обмениваемся пустыми взглядами, и на несколько секунд эта беспомощность повисает в тяжелом воздухе, а потом Анна забегает домой. Возможно, чтобы собрать вещи и как можно скорее убраться отсюда, если у нее осталась хоть капля здравого смысла.

7

Анна

Личинки. Я постоянно их вижу, стоит закрыть глаза. Извивающиеся, влажные личинки. Приходится разжимать кулаки и глубоко дышать, чтобы выкинуть из головы этот образ – как они сыплются мне на кожу. Когда я пытаюсь отвлечься от этого и сосредоточиться на дороге, у меня сводит скулы.

Я еду по богом забытому району в поисках «Старбакса» и размышляю об угрозах, а потом о женщине из сто третьей квартиры, которую ударил муж. Следует ли мне кому-нибудь рассказать? Связаны ли эти сюрреалистические события с Генри?

Меня попросили зайти сегодня в полицейский участок, чтобы ответить на несколько вопросов. Ноутбук Генри все еще у них, и мне пока не вернули записи телефонных разговоров, так что, думаю, дело в этом. Может, они нашли что-то новое. Если я расскажу полиции обо всем, когда приду в участок, достаточно ли будет анонимной записки и коробки с насекомыми, чтобы копы этим занялись? Нет, я уже слышу, как они говорят, что ничего не могут поделать с шалостями без подозреваемых или реальной угрозы – возможно, просто развлекаются дети. Копы составят рапорт и положат его в шкаф, вот и все. А Роза из сто третьей? Стоит ли мне вмешиваться?

Когда я наконец добираюсь до «Старбакса» в шести милях от «Платанов», то понимаю, что необходимо куда-то заехать и купить кофеварку, потому что я не могу таскаться сюда каждый день. Как эти люди способны жить так далеко от приличного кофе? Уму непостижимо. Я заказываю два мокко со льдом, чтобы положить один в морозилку на завтра, пока не найду магазин с техникой. Где вообще здесь ближайший? Когда я очутилась в «Платанах», меня словно высадили на другую планету. Почему Генри решил устроить студию именно здесь – вот главный вопрос. Чем больше времени я тут провожу, тем чаще задаюсь этим вопросом. Если бы ему действительно нужно было пространство, он мог бы расчистить гараж или обустроить под студию подвал. Я поддержала его идею обзавестись студией – это казалось дешевле, чем переоборудовать подвал, а Генри нравилось, как свет проникает сюда по утрам, и у него появились друзья. Я решила, что это коллеги-художники. Но такого не могла представить в самых смелых фантазиях. Что, черт возьми, он делал здесь на самом деле?

Припарковавшись на своем месте возле квартиры, я выхожу из машины, выбрасываю пустой стаканчик из-под мокко в мусорный бак, беру второй кофе и пакет с сырными булочками и тут замечаю пикап Эдди, припаркованный чуть дальше. Я видела, как мужчина мыл и полировал его сегодня утром. Раньше я никогда не замечала, чтобы кто-нибудь и впрямь натирал машину воском. И я приглядывала за Розой – убедиться, что с ней все в порядке. Слава богу, ближе к полудню она уже была у бассейна, расстилала пляжное полотенце с изображением персонаж из «Улицы Сезам» и усаживала на него сына, держащего в руке пакет с крекерами. Я вздохнула с облегчением, хотя вчера вечером она и говорила, что с ней все нормально. Но Роза не похожа на человека, у которого все нормально.

Я осматриваю парковку – вокруг никого. Бросаю взгляд в сторону бассейна – никто не обращает на меня внимания, и тогда я выливаю мокко в натертый воском пикап Эдди. Это так по-детски – глупая и мелочная месть в ответ на кошмарные действия, но мне все равно приятно. И если повезет, я смогу понаблюдать с балкона, как он выйдет и обнаружит это. Психопат.

Достаю из машины пакет с продуктами из супермаркета и как ни в чем не бывало иду к квартире, но тут прямо передо мной откуда ни возьмись материализуется мужчина. Я вздрагиваю.

– Позвольте я помогу, – говорит он и берет у меня пакет, прежде чем я успеваю возразить.

– Э-э-э… Спасибо, но… Я не…

– Вы же из двести третьей, верно? А я почти ваш сосед, из двести шестой. Мне нетрудно. Я поднимаюсь, – говорит он и идет дальше, мне приходится следовать за ним. Мужчина не оставил мне выбора.

– А вас как зовут?

– Ой! – Он оборачивается и протягивает руку. – Барри. А вы Анна, живете в бывшей квартире Генри, как я слышал.

Не дожидаясь ответа, он просто поворачивается и идет к моей квартире, болтая о том, как жара угробила его помидоры и что мне здесь понравится, когда я со всеми познакомлюсь. Почти каждую пятницу по вечерам они жарят на гриле у бассейна сосиски и бургеры. Пиво, конечно, тоже пьют, и все что-нибудь приносят. Подойдя к моей двери, он уже тяжело дышит.

– Спасибо за помощь, – говорю я, протягивая руки, чтобы забрать пакет с продуктами, но Барри его не отдает, что выглядит как-то