Линда Ла Плант - Лучшая половина мафии (Крестная мать)

Он вышел к своим людям и сделал им знак следовать за собой.

— Пошли.

— Рейс еще не объявили, Полли. Я на всякий случай узнал в справочной.

Каролла круто развернулся и взял здоровенного детину за грудки.

— Во-первых, не называй меня больше Полли, для тебя я мистер Каролла. И во-вторых, к черту рейс. Мы никуда не летим.

— Но там же уже все устроено!

— К черту устройство! Я никуда не полечу до тех пор, пока не засвидетельствую кое-кому свое почтение. Так что нечего тут больше торчать, пошли.

Каролла снял номер в отеле и для начала решил сменить гардероб. Его люди прокляли все на свете, таскаясь следом за ним по магазинам. Каролла швырял деньги направо и налево. Он купил светло-серый костюм, кашемировое пальто, десять белых сорочек и четыре пары обуви, не забыв даже о носках и носовых платках. Его люди диву давались и не могли понять, что стало причиной такой резкой перемены в нем. Каролла приказал им привести себя в порядок, выбросить всю его старую одежду, достать приличную машину, «Мерседес», надраить ее и держать наготове. Он вознамерился нанести важный визит.

Роберто Лучано собирался поужинать, когда его младший сын прокричал, что к дому подъехала машина. Он любил играть с селекторной связью у входной двери, хотя ему не раз запрещали трогать трубку.

Роберто перегнулся через перила балкона на втором этаже, когда Константино пробежал через холл.

— Разве ворота были открыты? — строго спросил отец.

Роберто был удивлен, потому что никого не ждал. Он велел детям не попадаться ему на глаза и связался с охраной. Ему сообщили, что приехал синьор Каролла. После минутного раздумья Роберто велел пропустить гостя.

Вилла «Ривера» потрясла Кароллу. Сад был ухожен, подъездная аллея в безупречном состоянии. Его поразила также продуманная система охраны: прежде чем позволить гостям въехать на территорию виллы, их вежливо попросили о разрешении досмотра машины и личного обыска. Таково было правило для всех: никто не мог попасть на виллу, имея при себе оружие.

— Для всех? — усмехнулся Каролла, но дал себя обыскать.

Машина медленно тронулась по направлению к подъезду. Каролла заметил еще нескольких охранников вдоль аллеи и хмыкнул: вилла была укреплена, как военная крепость.

Горничная забрала у Кароллы шляпу, пальто и перчатки, после чего к нему вышел Лучано и с улыбкой протянул руку. Каролла улыбнулся в ответ, обнял хозяина и расцеловал в обе щеки.

Лучано предложил ему присесть и велел подать бренди. Каролла учтиво поклонился и грузно опустился на венский стул с витой спинкой.

— Добро пожаловать в мой дом. Жаль, что наша встреча состоялась при таких грустных обстоятельствах. Меня опечалило известие о смерти твоей жены. Тебе, наверное, было очень тяжело, — произнес Лучано, играя роль радушного хозяина.

Он видел, каких усилий стоит Каролле этот визит, и понимал, что тому что-то нужно. Без серьезной причины он не стал бы наступать на горло своему самолюбию. Лучано тем не менее ни словом, ни взглядом не обнаружил своего понимания.

— Если мы — я или моя семья — можем что-либо сделать, чтобы облегчить твое горе, только скажи. В этой ситуации твой сын станет для тебя поддержкой и утешением.

Каролла спокойно поблагодарил его и сказал, что его сын хорошо устроен, что он в надежных, добрых руках и о нем позаботятся.

— Я всегда был, есть и буду тебе другом, Роберто, — перешел к делу Каролла. — Но я прошу тебя об одолжении, в котором ты не можешь мне отказать. Отпусти меня. Я не хочу идти против тебя и уверен, что мы сможем договориться. Мой отец относился к тебе как к сыну, и я прошу тебя как брата — дай мне свободу.

Лучано молчал.

— Мне предложили войти в семью Гамбино, — настойчиво продолжал Каролла. — Ты должен понять, Роберто, что наши отношения не могут оставаться такими, каковы они сейчас. Для меня это невозможно.

Лучано помедлил и наконец кивнул. Каролла вскочил со стула и бросился к нему, чтобы поблагодарить, но Лучано усадил его на место.

— Я знаю, что ты всерьез ввязался в торговлю наркотиками, и мне это не нравится. На следующей большой встрече я снова откажу в поддержке тебе и тем семьям, которые этим занимаются. Я искренне надеюсь, что мы с тобой не станем врагами, несмотря на различия во взглядах.

Лучано протянул к нему обе руки, и Каролла снова по-медвежьи обнял его. Атмосфера перестала быть напряженной, и Лучано с улыбкой заметил, что Пол неплохо выглядит. Каролла ответил, что Лучано не единственный, кто умеет стильно одеваться, и добавил, что решил последовать его совету быть респектабельным и внешне, и внутренне.

— Как видишь, твой совет пошел мне на пользу. По крайней мере за это я тебе благодарен.

Провожая гостя до двери, Лучано предложил ему задержаться и поужинать вместе с ним и его семьей. Каролла отказался, сославшись на необходимость успеть на самолет в Нью-Йорк рано утром. Для этого ему придется ночью ехать на машине в Рим. Однако он не хотел бы уехать из Палермо, не познакомившись с женой Лучано. Он много слышал о ней и хотел бы засвидетельствовать ей почтение.

Каролла наслаждался теплой и умиротворенной атмосферой семейного уюта, царившей в гостиной. Комната была элегантно и дорого обставлена, а ее размер соответствовал тому количеству людей, которое собиралось здесь за обедом и ужином, поэтому она не казалась чрезмерно большой. В дверях Каролла замер, застигнутый врасплох.

Грациелла поднялась из-за стола и с улыбкой протянула ему руку для поцелуя. Затем она обернулась к детям, которые один за другим встали, чтобы приветствовать гостя.

Фредерико улыбнулся Каролле во весь рот. Альфредо, который был чуть старше, пожал ему руку, и Константино обошел вокруг стола, чтобы сделать то же самое. Старший, Майкл, представился последним. В свои десять лет он был уже почти с отца ростом.

Мальчик поклонился и пожал Каролле руку, после чего попросил у отца разрешения пойти утром пострелять зайцев. Лучано с улыбкой взъерошил сыну волосы и пообещал подумать об этом. Его рука легла на плечо Майкла.

У Кароллы все внутри перевернулось при виде красивых и здоровых сыновей Лучано. Целых четверо! А у него лишь жалкий уродец, окруженный няньками в нью-йоркской квартире. Каролла направился к двери и споткнулся о порог. Майкл бросился помочь ему и поддержал за руку. Вся семья пошла провожать гостя в холл.

Последнее, что видел Каролла из окна отъезжающего автомобиля, — Лучано в окружении сыновей. Он вжался в спинку заднего сиденья и молча нахмурился.

Лучано, который отнял у него все, имеет семью, любящую жену и прекрасный дом. Его заводы, земли и сады проносились в окне машины, набирающей скорость. Жалость к себе сменилась в сердце Кароллы яростью. Как немилосердна к нему судьба! Он сжал кулаки. Никто никогда не узнает о Джорджио. Он дождется, пока этот уродец умрет, а сам скажет всем, что с малышом все в порядке и его взяли на воспитание родственники.

Жестокий, мстительный ум Кароллы неутомимо работал. Лучано неуязвим сейчас, но, когда придет время, Каролла потребует у него то, что по праву принадлежит ему, и нанесет смертельный удар в самое болезненное место — он уничтожит своего врага, отняв у него сыновей.

Глава 4

На вилле «Ривера» был большой праздник. Восемнадцатилетний Майкл получил стипендию для обучения в Гарварде и на прощанье устраивал вечеринку. Грациелла подала знак погасить свет, и в столовую внесли огромный торт с зажженными свечами.

Майкл превзошел все ожидания родителей. Он был высок и строен, гибок и силен. От этого обаятельного молодого человека с обворожительной улыбкой исходили флюиды радости и энергии. Он собирался изучать право, и его крестный отец Марио Домино одобрил выбор юноши и подарил ему золотую перьевую ручку.

Шел тысяча девятьсот пятьдесят восьмой год. На вилле было полно молодежи; на веранде горел приглушенный свет, и оркестр играл популярные мелодии. Майкл был настоящей душой общества. Окрыленный своими успехами, он преисполнился решимости добиться в жизни всего. Грациелла с улыбкой наблюдала за танцующей молодежью и в какой-то момент взглянула на мужа. Он сиял от гордости за сына, не скрывая своего обожания. Его сын, сын Роберто Лучано, станет самым знаменитым адвокатом в Нью-Йорке. Он мог бы представить его себе и президентом Америки. Майкл всегда старался быть на виду, и не только дома, но и в школе на Сицилии, в Риме и даже в Нью-Йорке, где он учился в военной академии на Лонг-Айленде. Конечно, он не чувствовал себя там так привольно, как на родине, но светловолосого голубоглазого юношу повсюду считали коренным американцем.

Если и были у него недостатки, то только два — щедрость и великодушие. Благодаря своей открытости он снискал дружбу сверстников и любовь девушек. Майкл флиртовал с ними, но сознательно избегал более серьезных отношений. Его любовные похождения проходили в основном в Америке, в свободной студенческой среде. Майкл превыше всего ценил и любил эту свободу.