Элейн Фергюсон - Убийца с медальоном святого Христофора

— Сегодня только халаты наденем, — ответил Джекобс. — Займемся снимками и упаковкой улик.

Крохотные глазки Мура уставились на Кроули.

— Ты новичок? Что-то многовато вас сегодня. Тебя Джастин зовут? С Камерин познакомился?

Джастин кивнул.

— Да, мы встречались.

— Мисс Махони впервые присутствует на вскрытии, так что держитесь вместе.

Джастин наклонил голову, прислушиваясь:

— Это Пуччини? Рудольф сейчас споет мое любимое… — Прикрыв глаза, он продекламировал: — «Любовь подобна очагу, в котором быстро все сгорает». Прелестно!

— О, знаток оперы? — Мур заметно смягчился. — Итальянский знаешь?

— Не очень. У меня мама — итальянка, я немного понимаю, но говорить толком не могу.

Джастин понимает по-итальянски! Кто бы мог подумать! Притворившись, что разглаживает складку на брюках, Камерин украдкой глянула на Кроули: он надевал одноразовый халат. Джастин и Джекобс отошли от тела, а Бен, Патрик и доктор Мур сгрудились вокруг секционного стола.

Пора было начинать вскрытие, но никто не двигался с места.

Доктор Мур взмахнул рукой:

— Махони, приступай! Вся команда в сборе. Начали!

Патрик прокашлялся. Для остальных он выглядел вполне уверенно, но Камерин слишком хорошо его знала: отец нервничал.

— Ладно. Камми, первое, что мы делаем — вытаскиваем покойника из мешка и перекладываем на секционный стол. Второе — это очень важно — проверяем мешок. Скорее всего, там ничего не осталось, но на всякий случай надо посмотреть.

— Если тело правильно упаковали на месте преступления, то в мешке должно быть чисто, — вставил доктор Мур.

— При всем старании без ошибок не обходится. Проверять нужно всегда. — Патрик обращался непосредственно к Камерин, словно кроме них двоих в прозекторской никого не было.

На счет «три» Бен, Камерин и Патрик вытянули завернутое в простыню тело на стол и осмотрели мешок: пусто. Когда простыню раскрыли, у Камерин к горлу подступила тошнота: нос, щеки и подбородок Рейчел порозовели, будто от загара, но кожа на лбу оставалась мертвенно-белой. Нос расплющился. К волосам прилипли хрупкие, как крылышки мотылька, листочки. В одной из прядей запуталась веточка. Простыню вытащили из-под тела, лежащего на спине. Оно неуклюже покачивалось на стянутых за спиной руках. Вытянутые стопы создавали впечатление, что Рейчел стоит на цыпочках.

— Лицо порозовело от посмертного прилива крови, — объяснил отец.

— Я знаю: кровь собирается в самой нижней точке. Значит, Рейчел положили на живот сразу после убийства, — прошептала Камерин.

Патрик откинул прядку волос с лица Рейчел. Язык высунулся изо рта, как голова черепахи из панциря — такой же сухой и кожистый. Запавшие глаза бессмысленно таращились. Запаха разложения не чувствовалось, однако вид смерти ни с чем не спутаешь — особенно ничего не выражающий, пустой взгляд.

«Кто же тебя так?» — мысленно спросила Камерин. В невидящих глазах подруги ответа не находилось.

Ей вспомнился фильм, в котором следователь обладал загадочной способностью снимать с глаз жертвы изображение предсмертного события и выводить картинку на экран. Камерин отдала бы все на свете за необычный дар.

Она придвинулась поближе: ее тянуло прикоснуться к Рейчел, и в то же время хотелось отойти подальше. Пальцы Камерин застыли в воздухе над предплечьем подруги и сами по себе опустились на обнаженную, покрытую веснушками кожу — твердую и холодную на ощупь, даже сквозь хирургические перчатки.

«Почему ты? — молча спросила Камерин. — На твоем месте могла оказаться любая девчонка из Сильвертона, даже я».

Склонившись ниже, Камерин увидела свое бледное отражение в радужке глаза Рейчел.

— Камми!

Камерин вскинула голову — отец что-то говорил ей.

— Что?

— Пора фотографировать.

— Ах да! Конечно.

Снова защелкали камеры — фотоаппараты были почти у всех: у шерифа Джекобса — «поляроид», у Камерин — цветной цифровой, а у Патрика — черно-белый. Перед каждым снимком Бен укладывал на различные точки тела Рейчел небольшой угольник, который он именовал масштабной линейкой АССМО.

— «АССМО» означает «Американский совет судебно-медицинской одонтологии», — объяснил отец. — Масштабная линейка позволяет судить о размере предмета на снимке.

Когда с фотографиями закончили, Мур перешел к сбору остаточных улик.

— Обрати внимание, он двигается от головы к ногам, — сказал Патрик. — Во всем есть своя система.

— Ты так и будешь комментировать? — насупился доктор Мур.

Патрик пропустил это мимо ушей. Камерин с любопытством наблюдала за уверенными действиями доктора. Патологоанатом провел черным пластиковым гребнем по волосам Рейчел и завернул выпавшие волоски в бумажную салфетку. Камерин не ожидала, что доктор Мур будет так нежно орудовать гребнем — никаких эмоций доктор работу не вкладывал. Салфетку вместе с гребнем Мур положил в конверт и вручил его Патрику со словами:

— Заклей и надпиши.

Бен придерживал голову Рейчел, а Мур выдергивал пинцетом прядки волос: со лба, с затылка и, наконец, с задней части шеи. Волоски он завернул в другую салфетку, положил ее в конверт и передал Патрику. Отец торопливо надписал имя Рейчел, дату, номер дела и то, что вещественное доказательство собрано доктором Муром. Расписался на конверте, заклеил его клейкой лентой красного цвета и подписал ее.

— Займемся глазами, — сказал Мур. Он замер на мгновение, отведя руку в сторону и держа щипцы, словно дирижерскую палочку. Приглушенная музыка «Богемы» звучала то громче, то тише.

— Красивая была девочка… — пробормотал Мур.

— Да, красавица, — согласился Бен. Его мускулистое тело будто приросло к полу, руки бережно держали голову Рейчел. — Слишком молоденькая, чтобы умереть.

Мур согласно вздохнул. Камерин едва не вздрагивала от боли, наблюдая, как доктор выдергивает пятнадцать волосинок из левой брови Рейчел.

— Не знаю, почему из левой, — мы всегда так делаем… — сказал Мур, ни к кому в особенности не обращаясь.

— Держи, Махони. — Он вручил Патрику еще один конверт — с волосками из бровей. — Процедура та же: надпиши и запечатай. Так, посмотрим, что у нас тут…

Зажав нижнее веко Рейчел щипцами, Мур оттянул его вниз, подталкивая глазное яблоко пальцем, пока нижнее веко не вывернулось наизнанку. Внутреннюю сторону века и белковую оболочку глаза покрывали багряные точки — словно алые конфетти рассыпали.

— …а тут мы имеем петехиальные кровоизлияния. Обычно, хотя и не всегда, точечные кровоизлияния являются признаком удушения. Камерин, дай-ка мне вон тот шприц… Нет, с короткой иглой. Да, этот, — подтвердил он, когда Камерин нашла шприц в длинном ряду инструментов.

Уверенным движением Мур воткнул иглу через белковую оболочку внутрь глазного яблока и вытянул жидкость — глаз Рейчел сдулся, словно воздушный шарик.

На лице Камерин, должно быть, что-то отразилось, потому что доктор Мур заметил:

— Не волнуйся, в похоронном бюро все приведут в порядок. Им часто приходится возмещать потерю жидкости, чтобы восстановить форму глаза. Возьмут шприц с физиологическим раствором: один укол — и все дела.

Внутриглазную жидкость Мур поместил в сосуд с красной пробкой и в пробирку с серым колпачком. Патрик молча надписал их.

Одна тошнотворная процедура следовала за другой. Камерин, Патрик и Бен уложили тело на бок. Доктор Мур разрезал клейкую ленту, стягивавшую руки Рейчел, прикрепил ее в трех точках к изнанке пластикового пакета, аккуратно вывернул его на лицевую сторону, заклеил и вложил и бумажный пакет большего размера.

— К сожалению, мне уже приходилось иметь дело с клейкой лентой, — пояснил он. — На горьком опыте я научился никогда не прижимать липкую сторону непосредственно к пакету: в лаборатории ее часто отклеить не могут. А преступники обожают пользоваться клейкой лентой, так что… — Он не закончил свою мысль, но Камерин не стала спрашивать.

На каждом этапе требовались новые фотографии. Камерин механически делала снимки.

«Мы поймаем преступника, — обещала она Рейчел с каждым щелчком камеры. — Обязательно доберемся до того, кто это сделал».

Обещание прозвучало неубедительно даже для самой Камерин. Криминалисты пользуются новейшими методами исследований, но от фактов никуда не деться: согласно беспристрастной статистике, многие убийства остаются нераскрытыми, несмотря на все достижения экспертов. Убийцы исчезают бесследно. Дела закрываются.

«Я сделаю все, что в моих силах!» — яростно твердила Камерин.

Доктор Мур обрезал ногти Рейчел, завернул в салфетку и положил в конверт. Бен вынул из ушей девушки сережки: четыре скрепленных кольца, и на каждом — маленькая зеленая бусинка. Заклеить конверт и надписать его, заклеить и надписать — процедура повторялась снова и снова. Рейчел превратилась в поле, с которого снимают урожай. С одной стороны, повторяющиеся действия помогали: каждый шаг был частью сценария, каждое движение определено заранее. Однако Камерин невольно подумалось, что Рейчел перестала существовать. Не только душа вылетела из тела — к ней перестали относиться как к человеку.