Дин Кунц - Лицо в зеркале

Ознакомительный фрагмент

— Думаю, ты прав. Но его слова для меня такая же загадка, как и символы-предметы.

Серебристые лучи фар разгоняли послеполуденный Сумрак. Вода волнами летела из-под колес автомобилей, проезжающих по бульвару Пико.

— Яблоко может означать опасность запретных знаний, — нарушил затянувшуюся паузу Рисковый. — Первородный грех, который он упоминает.

Этан вновь попытался приняться за семгу. С тем же успехом он мог есть резину. Пришлось отложить вилку.

— Семена знания заменил глаз, — сказал Рисковый скорее себе, чем Этану.

Стайка пешеходов промелькнула мимо окна ресторана, шли они, наклонившись вперед, борясь с декабрьским ветром, под ненадежной защитой черных зонтов, напоминая скорбящих, которые спешили к могиле.

— Может, он говорит: «Я вижу твои секреты, источник, семена твоего зла».

— Такая мысль приходила мне в голову. Но нет ощущения, что она правильная, да и не наталкивает она на какие-то полезные выводы.

— Что бы он ни хотел сказать, меня тревожит, что ты получил глаз в яблоке вслед за книгой человека, который готовил собак-поводырей для слепых.

— Если он грозится просто ослепить Манхейма, это плохо, — ответил Этан, — но, думаю, он стремится к худшему.

Еще раз просмотрев все фотографии, Рисковый вернул их Этану и вновь с жаром набросился на еду.

— Полагаю, твой человек надежно защищен.

— Он снимается во Флориде. С ним пятеро телохранителей.

— А ты — нет?

— Обычно нет. Я контролирую все операции по обеспечению его безопасности из Бел-Эра. Каждый день разговариваю со старшим дорожным воином.

— Дорожным воином?

— Это шутка Манхейма. Так он называет телохранителей, которые сопровождают его в дороге.

— Он так шутит? Я пержу забавнее, чем он говорит.

— Я никогда не утверждал, что он — король комедии.

— Когда кто-то перебросил коробку через ворота прошлой ночью, кем он оказался? Камера наблюдения его зафиксировала? Есть видеозаписи?

— Сколько хочешь. Включая и номерной знак. Этан рассказал ему о Рольфе Райнерде… впрочем, не упомянув о встречах с этим человеком, ни о реальной, ни о той, которая ему вроде бы приснилась.

— И чего ты хочешь от меня? — спросил Рисковый.

— Может, ты сможешь его прощупать?

— Прощупать? До какой степени? Ты хочешь, чтобы я ухватил его за яйца?

— Надеюсь, до этого не дойдет.

Хочешь, чтобы я посмотрел, нет ли полипов в его прямой кишке?

Я уже знаю, что досье на него у нас нет…

То есть я — не первый, к кому ты обращаешься. Этан пожал плечами.

Ты меня знаешь, я — пользователь информации, а не сейф для ее хранения. Полезно, между прочим, знать, есть ли у Райнерда официально зарегистрированное оружие.

Ты говорил с Лаурой Мунвс из отделения информационного обеспечения.

Она мне очень помогла, — признал Этан.

Тебе следовало на ней жениться.

Сообщить многого о Райнерде она не сумела.

Даже такие тупицы, как мы, видели, что вы подходите друг другу, как хлеб и масло.

Мы уже восемнадцать месяцев не встречается, отметил Этан.

А все потому, что ты не так умен, как мы. Ты просто идиот. Ладно, давай к делу. Мунвс могла бы узнать, есть у него зарегистрированное оружие или нет. Значит, от меня ты хочешь чего-то еще.

Пока Рисковый опустошал одну тарелку за другой, Этан смотрел в сумрак непогоды.

После двух зим, когда осадков выпало ниже средней нормы, эксперты предупреждали, что Калифорнию ждет долгий и грозящий многими неприятностями период засухи. И, как обычно, потоп душераздирающих историй в прессе, рассказывающих об ужасах засухи, привел к потопу реальному.

Беременный живот неба, толстый и серый, висел у самой земли, и вода лилась, дабы объявить о рождении Ниной воды.

От тебя я хочу следующее, — наконец выдавил из себя Этан, — чтобы ты взглянул на этого парня вблизи и сказал мне, что ты о нем думаешь. Как всегда, Рисковый все понял.

— Ты уже постучал в его дверь, не так ли?

— Да. Прикинулся, будто пришел к человеку, который жил в этой квартире до него.

— И он тебя напугал. Ты понял, что с ним что-то не так.

— Или ты сам все увидишь, или нет, — уклончиво ответил Этан.

— Я занимаюсь расследованием убийств. В убийстве его не подозревают. Как я это объясню?

— Я не прошу об официальном визите.

— Если я не покажу ему полицейский жетон, он меня на порог не пустит, учитывая мою внешность.

— Не получится, так не получится.

Подошла официантка, чтобы спросить, не хотят ли они заказать что-нибудь еще.

— Мне нравятся пирожные «Орешки». Принесите шесть дюжин.

— А мне нравятся мужчины с хорошим аппетитом, — кокетливо улыбнулась официантка.

— Вас, молодая леди, я смог бы съесть в один присест, — ответил ей Рисковый, после чего официантка покраснела и нервно хихикнула.

— Шесть дюжин? — переспросил Этан после ухода официантки.

— Люблю пирожные. Так где живет этот Райнерд? Этан заранее написал адрес на листке. Теперь передал Рисковому.

— Если поедешь, подготовься.

— Мне что, ехать на танке?

— Просто подготовься.

— К чему?

— Может, ни к чему, может, к любым неожиданностям. Он — парень крепкий. И у него есть пистолет.

Взгляд Рискового заскользил по лицу Этана, вызнавая его секреты, словно луч оптического сканнера по штрих-коду.

— Вроде бы ты просил проверить, числится ли за ним оружие.

— Я переговорил с соседом, — солгал Этан. — Он

сказал мне, что Райнерд — параноик, практически не расстается с пистолетом.

Пока Этан засовывал фотографии-распечатки в конверт, Рисковый не отрывал от него взгляда.

Фотографии никак не хотели укладываться в конверт. Цеплялись за него всеми углами.

— Очень уж тряский у тебя конверт, — заметил Рисковый.

Этим утром выпил слишком много кофе, — чтобы не встретиться глазами с Рисковым, Этан оглядел зал.

Человеческие голоса плыли по ресторану, отражались от стен, смешивались в бессловесный гул, которыйможно принять как за восторженный рев фэнов, встречающих своего кумира, так и за с трудом сдерживаемое недовольство толпы.

Этан понял, что он переводит взгляд с одного лица на другое, в поисках одного-единственного. Наверное, он бы не удивился, увидев за столиком утопленного в туалете Данни Уистлера, мертвого, но поглощающего ленч.

— Ты практически не прикоснулся к семге, — в голосе Рискового слышалась прямо-таки материнская забота.

— Она несвежая.

— Так чего не отослать ее на кухню.

— Мне все равно есть не хочется.

Рисковый подцепил вилкой кусок семги.

— Нормальная рыбка. — На мой вкус, несвежая.

Официантка вернулась с чеком и прозрачным пластиковым мешком с логотипом ресторана, в котором Лежали розовые коробочки с «Орешками».

Пока Этан доставал из бумажника кредитную карточку, женщина ждала, и ее мысли ясно читались на лице. Ей хотелось пофлиртовать с Рисковым, но ее пугала устрашающая внешность последнего.

Когда Этан вернул чек вместе с карточкой «Америкен экспресс», официантка поблагодарила его и взглянула на Рискового, который так нарочито облизал губы, что она убежала, как кролик, зачарованный лисой и лишь в самый последний момент прислушавшийся к голосу инстинкта самосохранения. Действительно, она разве что не предложила себя на обед.

— Спасибо за угощение, — Рисковый похлопал себя по животу. — Теперь смогу сказать, что Чен-Ман угостил меня ленчем. Думаю, эти «Орешки» будут самыми дорогими пирожными, которые я когда-либо ел.

— Это всего лишь ленч. Ты мне ничего не должен. Как я и говорил, не получится, так не получится. Райнерд — моя проблема, не твоя.

— Да, но ты меня заинтриговал. Ты флиртуешь лучше официантки.

Несмотря на мрачные мысли, Этан широко улыбнулся.

Ветер внезапно изменил направление, швырнул воду в окна.

За поливаемым, как из брандспойта, стеклом пешеходы и проезжающие автомобили начали расплываться и таять, словно в беспламенном огне Армагеддона, в холокосте серной кислоты.

— Если у него в руке будет пакет картофельных или кукурузных чипсов, что-то в этом роде, учти, в нем может оказаться и не еда.

— Это и есть его паранойя? Ты говорил, что он не расстается с оружием.

— Это то, что я слышал. Пистолет может быть в пакете из-под чипсов, в другом месте, где он может схватить его, а ты не догадаешься, что он делает.

Рисковый молча смотрел на Этана.

— Возможно, это «глок» калибра девять миллиметров, — добавил тот.

— У него есть и атомная бомба?

— Об этом не знаю.

— Наверное, держит ее в коробке из-под кукурузных хлопьев.

— Возьми с собой пригоршню «Орешков», и ты справишься с кем угодно.

— Да, конечно. Если бросить такой «Орешек», можно раскроить парню голову.

— А потом съесть орудие убийства. Официантка вернулась с кредитной карточкой и счетом. Пока Этан добавлял чаевые и расписывался, Рисковый даже не посмотрел на женщину, как будто забыл о ее существовании.