Эллен Датлоу - Лучшее за год 2007: Мистика, фэнтези, магический реализм

— Мартан Хол не вторгался в мои владения. Но я вижу, что его пора проучить. Мое войско в вашем распоряжении.

В своей крепости уединился Мартан Хол. Его шпионы доложили ему об интригах его врагов. Он призвал к себе своих командиров.

— Соберите войска, — приказал он. — Мы должны быть готовы к защите границ. Ступайте, — сказал он разведчикам. — Доложите мне, когда они придут.

Разведчики вернулись раньше, чем он предполагал.

— Мой господин, они уже идут.

— Какими силами они располагают?

— Сотня всадников и шестьсот пехотинцев.

— А лучников?

— Около сотни.

— А таран они привезли?

— Да, мой повелитель.

— А лестницы, веревки, катапульты?

— Лестницы и веревки у них есть. А катапульт нет, о повелитель.

— Тьфу ты! Вот дураки, как они самонадеянны! Лошади им не помогут. Не думают же они перескочить через стены Серренхолда? А у нас три сотни лучников и тысяча пехотинцев, — сказал Мартан Хол. Он воспрял духом. — Пусть приходят. Мы разобьем их!

Утро в день битвы выдалось ясным и холодным. Земля промерзла и была твердой. Сурово дул ветер среди горных вершин. Неуклонно приближались силы властителей Иппы к замку Серренхолд. Лучники на крепостных валах натянули тетиву. Они не боялись, ибо защитников было больше, чем нападавших; кроме того, никто и никогда еще не осаждал Серренхолд и не брал его. У ворот замка Серренхолд в ожидании стояла армия. Бойцы обнажали мечи и дразнили противников: «Бегите, псы! Бегите, кролики! Бегите, мальчишки! Проваливайте домой, к мамочкам!»

Наступавшие приближались. Эджи ди Корсини обратился к защитникам крепости:

— Сдавайтесь — и вы останетесь в живых. Деритесь — и погибнете.

— Мы не сдадимся, — ответил капитан гвардии.

— Как вам будет угодно, — сказал ди Корсини.

Он дал сигнал трубачу. Тот поднес рог к губам, и раздалась пронзительная трель. Нападающие с криком бросились в бой. С валов замка дождем сыпались стрелы, но отряд храбрецов из замка Рагнар смог перебраться через стены и спрыгнуть во внутренний двор. Защищая друг друга, бойцы медленно пробирались к воротам. А с неба на потрясенных лучников с криком ринулась стая ястребов. Дождь из стрел пошел на убыль.

Другой отряд ворвался через потайной вход и сражался во дворе крепости с бойцами Мартана Хола. Феррис Вульф обратился к Эджи ди Корсини:

— Они слабеют. Но численное превосходство все еще за ними. Мы теряем слишком много людей. Позови его.

— Не сейчас, — отвечал Эджи ди Корсини.

Он подал знак. Бойцы подняли таран. Раз за разом обрушивали они его на ворота. Но ворота держались. Ворвавшиеся во двор сражались и погибали. Ястребы нападали на лучников, а лучники стреляли в птиц и убивали их. Огромный алый ястреб бросился на землю и обернулся Джемис Дельамико.

— Они убивают моих сестер, — сказала она, а в глазах ее сверкала ярость. — Чего же ты ждешь? Убей его.

— Еще не настало время, — отвечал Эджи ди Корсини. — Смотри. Мы уже прорвались.

Таран пробил ворота. Нападавшие с криками бросились в отверстие, вцепляясь, будто когтями, в обломки ворот. Сражаясь с небывалой отвагой, они дюйм за дюймом оттирали защитников крепости от ворот.

Но защитники все еще численно превосходили нападавших. Они потеснили бойцов ди Корсини, заперли ворота и перекрыли брешь бочками, повозками и бревнами.

— Пора, — произнес Эджи ди Корсини.

Он дал сигнал трубачу. Тот снова заиграл.

И тогда появился дракон. Огромный, серебряный, смертоносный, слетел он на воинов Серренхолда. Его серебряные когти рассекали воздух, будто острые косы. Он выгнул шею, а глаза его горели пламенем. Из ноздрей его струился дым. Он дохнул на стены замка, и камни зашипели и растаяли, как снег в лучах солнца. Дракон заревел. Звук этот разнесся повсюду, и был он громче и страшнее грома. Лучники разжали пальцы, и луки со стуком упали к их ногам. Бойцы с мечами задрожали, и ноги у них подкосились. С криками ворвались воины Иппы через пробитые ворота в Серренхолд. Повелителя замка они обнаружили сидящим в зале; лук лежал у него на коленях.

— Давайте же, — произнес он, вставая. — Я старик. Подходите, убивайте.

И он бросился на них, в надежде принять смерть в бою. И хотя он яростно сражался, убил двоих и троих ранил, в конце концов его обезоружили. Мартан Хол был испачкан кровью и избит, но опасных для жизни ран у него не было. Его связали и, приставив к спине острие меча, вывели во двор замка, где стояли властители Иппы. Он поклонился им, насмешливо глянув в лицо непреклонным врагам.

— Что же, господа. Надеюсь, вы довольны одержанной вами победой. Навалились все вместе, и то не смогли со мной справиться без драконьего огня.

Феррис Вульф нахмурился. Но Эджи ди Корсини ответил:

— А зачем нам губить ради тебя воинов из Иппы? Даже твой собственный народ рад, что эта война закончилась.

— А закончилась ли она?

— Да, — твердо ответил ди Корсини.

Мартан Хол мрачно усмехнулся:

— Но я-то еще жив.

— Недолго тебе осталось, — выкрикнул кто-то, а главный полководец Ферриса Вульфа — у него люди Мартана Холла когда-то сожгли дом — шагнул вперед и приставил кончик меча к груди старика.

— Нет, — произнес Эджи ди Корсини.

— Почему же нет? — спросил Феррис Вульф. — Он убил твоего отца.

— А кого вы поставите на его место? — ответил Эджи ди Корсини. — Он — законный правитель Серренхолда. У его отца было трое сыновей, но один из них мертв, а другой далеко, и никто не ведает, где он. У самого Мартана Хола нет детей, некому унаследовать от него власть. Я сам не хотел бы править в Серренхолде. Угрюмое место. Пусть оно ему и остается. Мы поставим отряды на границах его земель, ограничим число солдат, которых ему будет позволено держать, и будем следить за ним.

— А что будет после его смерти? — спросил Аурелио Рагнарин.

— Тогда мы и назначим преемника.

Метнув яростный взгляд, Феррис Вульф коснулся рукояти меча.

— Он должен умереть сейчас. Потом мы можем назначить регента. Кого-нибудь из наших полководцев, достойного человека, на которого можно положиться.

Эджи ди Корсини ответил:

— Мы могли бы так поступить. Но у этого человека не будет ни минуты покоя. Я предлагаю установить наблюдение за этим краем, чтобы Мартан Хол никогда больше не смог потревожить наши города, наш народ, а сам он пусть сгниет в этом гиблом месте.

— За ним присмотрит клан Алых Ястребов, — произнесла Джемис Дельамико.

И все сделали так, как решили. Мартан Хол остался жить. Его оружие было уничтожено; его боевой отряд, за исключением тридцати воинов, распустили и отправили восвояси. Мартану запретили отъезжать от замка более чем на две мили. Спокойные, уверенные в одержанной победе, повелители Иппы отправились в свои замки отдыхать, обновлять строения, готовиться к зиме.

Эджи ди Корсини, скакавший со своими отрядами на восток, думал о том, как будет гулять на свадьбе. Он тепло относился к своей племяннице. Сестра убедила его, что девушка полна непоколебимой решимости выйти замуж за Айадара Атани и что пламенноволосый и огненноглазый дракон-повелитель столь же страстно стремится заключить этот союз. Вспоминая некоторые истории, о которых он был наслышан, Эджи ди Корсини признавал — только молча, про себя, — что не такого мужа выбрал бы он для Иоанны. Но его мнение никого не интересовало.

Свадьбу сыграли в Дерренхолде. Съехались на нее все правители Иппы, кроме, конечно, Мартана Хола. Прибыл и Рудольф ди Мако, несмотря на то что ему пришлось проделать неблизкий путь; этому никто не удивился, поскольку клан ди Мако и род Атани объединяла крепкая дружба. Появилась и Джемис Дельамико. Невесту нашли изумительно красивой и мать ее — почти такой же прекрасной, как и дочь. Дракон-повелитель преподнес дары родителям невесты: дорогой ковер, горячего жеребца и племенную кобылу из конюшен Атани, кулон из яхонта, кубок чеканного золота. Молодые выпили вино. Жрица благословила их.

На следующее утро Оливия ди Корсини Торнео попрощалась с дочерью:

— Я буду скучать без тебя. И твой отец тоже. Ты должна нас почаще навещать. Знаешь, он постарел.

— Я буду вас навещать, — пообещала Иоанна.

Оливия смотрела, как последний ее ребенок уезжает вдаль, в ясный осенний день. Ее старшие дочери были замужем, а сын Федерико не только женился, но и успел обзавестись двумя детьми.

«Не чувствую себя бабушкой», — подумала Оливия Торнео. А потом посмеялась над собой и пошла в дом, к мужу.

И вот в Иппе воцарился мир. Обитатели Дерренхолда, Мирринхолда и Рагнара перестали боязливо озираться по сторонам. Они убрали кинжалы и повесили на стены боевые топоры. Мужчины, вся жизнь которых прежде проходила в битвах, сложили щиты и вернулись домой, в города или на фермы, к женам, которых они едва помнили. На следующее лето родилось больше детишек, чем за три предыдущих года вместе взятых. Повитухи еле успевали принимать новорожденных. Многих мальчиков, даже в Рагнаре и Мирринхолде, назвали Эджи или Родерико. Нескольких девочек нарекли Иоаннами.