Закат - Дэниел Краус

будет в этом уверена. Где-то в час дня, когда Виктор Янг снова запел «Я отвезу тебя домой, Кэтлин», из-под мусорного мешка наконец донесся еще один звук:

– М-м-м-м-м. – Тот самый уклончивый звук, которым Луис так часто сводил ее с ума.

Шарлин хихикнула, встала, еще немного посмеялась, но, когда подняла револьвер, будто говоря: «Потанцуем?» – из ее глаз брызнули слезы. Сотни горячих слезинок текли по щекам и, уже холодные, струились по груди. В конце концов Шарлин решила, что будет уместно сделать дружелюбный, фамильярный и игривый жест, который Луису так нравился, – показать средний палец. Она приложила револьвер к подушке, которая, как было велено, лежала на лбу Луиса. Мешок сморщился, как лоб в гримасе удивления. Шарлин потребуется всего одна попытка, чтобы сделать то, что Луис ей сказал. Может, Шарлин и была посредственной женой, но она была, черт возьми, лучшим динером, который когда-либо был у Луиса Акоцеллы.

54. Это испытание

Кто-то умирает. Кто-то другой учится жить. Честный обмен и лучший способ, которым Грир могла бы построить свою новую жизнь. Это были худшие времена, как в первой главе той знаменитой книги, которую Грир не могла вспомнить. Однако она помнила и вторую половину этой фразы.

Несмотря на невероятные трудности, у нее завязался роман. Здесь, в холодном захолустье задрипанного Миссури. Хотя к охоте Грир относилась хорошо, ей никогда не нравились походы. Жилище Морганов было не очень удобным, но за те девять дней, что она провела с Мьюзом, они уже поспали на сене в сарае, на подстилках из сухих сосновых иголок, в утлой лодке и на самой земле, просыпаясь мокрыми от росы. Роса и запахи травы, коры и друг друга. И Грир это нравилось. Очень нравилось.

– Я подумал, что лучшее место для укрытия – снаружи. – Мьюз был пьян, но у него была хорошая чуйка. Те, кто оказался заперт в трейлерах в «Последнем прибежище», или в средней школе Балка, или, как описал Мьюз, в каждом предприятии в Канзас-Сити, скорее всего, были обречены. Упырей было больше. Что еще хуже, Они были терпеливы. Если Они не смогут взломать дом, то дождутся, пока у вас не закончится еда и вы не рванетесь на свободу, сами став пищей.

Уйдя глубже в земли с длинной, ровной пашней и пустыми, поросшими травой полями, Грир и Мьюз почуяли беду. Они никогда не видели, чтобы упыри собирались в группы больше пяти. Чаще всего видели одного или двух на расстоянии полукилометра и заканчивали свои дела – копались в мусоре, перекусывали, собирали вещи, целовались, – прежде чем убраться подальше от опасности.

Иногда, поспешно уходя, они хихикали. Словно полицейский застукал их целующимися в парке. Это наводило Грир на мысль, что она, возможно, влюбилась. Когда она впервые подумала об этом – они только-только сблизились, – то отмахнулась от этой мысли. Пожилые супружеские пары в «Саннибруке» верили, что муж или жена нужны им для выживания, потому что кто еще знает, как вовремя оплачивать счета или правильно готовить кофе? Перенесите это чувство опоры и надежности в реальные ситуации, когда речь идет о жизни и смерти, и да, это, вероятно, будет похоже на любовь.

Грир знала все это, но все же удивлялась. Она никогда не влюблялась, даже близко нет. И предпочитала, чтобы все именно так и оставалось. Была страсть: бедный Касим и другие парни до него. Было то, что папа называл дружелюбием: парни, от которых Грир получала удовольствие, потому что они были интересными и вдохновляли ее быть интересной в ответ. Мьюз был «полным набором» и даже больше. Ходячий сборник историй, который любил слушать ее. Грир не думала, что у нее вообще есть истории, но Мьюз жаждал их, как будто заключение ее матери под стражу и темные дни в «Саннибруке» напоминали ему о ком-то.

Вскоре она узнала, что так и есть. Уилл и Дарлин Лукас, супружеская пара с тяжелой судьбой. Мьюз очень уважал их, настолько, что морщился, когда говорил о Лукасах, явно опасаясь, какая участь их постигла. Насколько Грир могла судить, Лукасы были единственными, кто любил самого Мьюза, а не выгоду, которую можно из него извлечь. Навыки и таланты Мьюза больше ни хрена не значили. Фермеры, плотники – теперь они были героями, хотя Грир подозревала, что обаяние Мьюза все еще может пригодиться.

Он был обезоруживающе откровенен в своем обаянии. Любил многих женщин, как сам выразился, и оплакивал их как часть своего прежнего мира. Грир обнаружила, что не возражает против того, чтобы быть последней в списке, а не объектом воздыхания. Выделяться в новом мире значило искушать смерть. Все, что Грир было нужно, – это чувство, с которым она проснулась 24 октября. Желание. Теперь у нее было желание, и очень большое; у Мьюза желание тоже было.

Их специальностью, если это можно так назвать, были рейды по пустым домам. В первом доме, на который они наткнулись, одноэтажном бунгало внутри разваливающейся фермы, Грир нашла бинокль. Поняв, какая это полезная штука, поспешила показать его Мьюзу. Она застала его роющимся в ящиках прикроватной тумбочки. Грир знала, что он ищет. Презервативы. По сравнению с другими парнями, которые дулись, как только слышали шуршание упаковки, это было потрясающе по-взрослому. Грир видела достаточно фильмов о конце света, чтобы понимать: забеременеть во время апокалипсиса – большая глупость.

На поиски презервативов ушло три дня. Казалось, что целая вечность, хотя могло уйти и три года. Грир надеялась, эта находка означает непрерывный трах, но нет. Всего четырнадцать презервативов. И все. Кто знает, когда они найдут еще, да и найдут ли вообще. Мьюз отмерял сексуальные заигрывания, как редкий напиток. Каждые три-четыре дня или когда случалось что-то особенное. Еще один признак ответственности, хотя Грир это не нравилось, и она не скрывала своего отношения.

– Эй, на чьей ты стороне в этой гражданской войне? – спросил Мьюз.

Игриво, но в то же время настороженно, будто бы Грир Морган была девушкой, с которой лучше держать ухо востро. Честно говоря, ей это льстило. Она ни разу не задумывалась, почему раньше перечила стольким учителям в Балке и никогда не отступалась от драк. Теперь стало кристально ясно: ей нравилось чувствовать себя опасной. Скучная и однообразная жизнь в Балке не позволяла утолить это чувство, но здесь Грир могла насладиться им сполна.

Это не означало, что Грир нравилось убивать упырей. Это нарушало их блаженство. Грир и Мьюз не ложились спать без установленной системы оповещения – обычно это была проволока