Цель обнаружена - Грени Марк

– А потом?

– А потом, когда ты будешь готов прихлопнуть Аббуда, мы хотим, чтобы вместо этого ты в последний момент похитил его.

– Похитил?

– Так точно.

– А потом?

– Потом ты передашь его мне и моим парням. Мы будем на месте, не на виду, но поблизости. Ты передашь его нам и эвакуируешься на лодке вместе с моей группой.

– Зачем ЦРУ понадобился Аббуд? Вашингтон хочет очистить Дарфур от грязи, как и остальные нормальные страны, а этот Аббуд практически единолично несет ответственность за геноцид.

– Это правда, но POTUS[8] и его люди хотят передать Аббуда в Международный уголовный суд в Гааге. Он хочет вручить им Аббуда на серебряном блюдечке. На него уже три года назад открыт международный ордер об аресте.

– Это мне известно. Но прибить его будет гораздо быстрее и чище, причем без подозрений в участии ЦРУ. Вам бы лучше просто отпустить меня, чтобы я выполнил работу для русских.

Зак хохотнул.

– Знаю, Корт. Твое предписание для любой болезни – двойная доза свинца в голову. Но в Вашингтоне наступили новые времена, братец. Президент и его команда в Белом доме заигрывают с Европой, поддерживают международные организации и прочую дрянь. Они хотят поставить эту операцию себе в заслугу.

Корт не верил своим ушам.

– Должно быть, ты разыгрываешь меня. Белый дом действительно хочет спасти жизнь Аббуду, чтобы передать его европейцам?

Зак пожал плечами.

– Дело не только в этом. Услуга за услугу, взаимовыгодная сделка и куча других выражений, за которые мне слишком мало платят, чтобы я понимал их. Но в целом… так оно и есть.

Корт покачал головой.

– Не то что в старые добрые дни, да?

– Да. Пять лет назад мы могли просто взять и пристрелить, кого нужно было пристрелить. К черту международные судилища. Послушай, я согласен: на кой ляд нужно так рисковать, чтобы потом передать этого засранца в ООН или куда-то еще? Но кто-то в Лэнгли убедил кого-то в Белом доме, кто убедил президента, будто у нас есть верный способ захватить Аббуда и передать его в распоряжение Международного суда в Гааге без неприятных последствий для нас, даже если дело пойдет не по плану.

– И я – этот самый верный способ, – сказал Корт.

– Вот именно. Любое разведывательное ведомство, которое чего-то стоит, хорошо знает, что ЦРУ хочет видеть труп Серого Человека. Это делает тебя образцом правдоподобного отрицания. Если дело пойдет вкривь и вкось, там не будет душка секретной операции ЦРУ.

– Значит, это была идея ЦРУ?

– Сто процентов. Группы поиска и уничтожения лишены возможности действовать автономно. Военные дроны могут летать на высоте тридцать тысяч футов и отстреливать плохих парней направо и налево своими «Хеллфайрами»[9], но полувоенные оперативные группы вроде «Виски-Сьерра» просто сидят на жопе. Белый дом ограничил все, чем мы занимаемся. Даже наш тренировочный режим страдает от этого. Мы не убиваем террористов, не проводим операции в дружественных странах и не подтираем задницы, если у нас нет трехслойной туалетной бумаги с ароматом персика. ЦРУ нужна эта операция, чтобы показать президенту, что специальные оперативные группы все еще могут представлять ценность для нового, политкорректного и обходительного ведомства. Ты – наше доверенное лицо: ты берешь риск на себя, приносишь нам Аббуда на блюдечке, мы передаем его в Министерство юстиции, а они отдают его в распоряжение Международного уголовного суда. Президент и его трусливые прихвостни дадут нам большую свободу действий, если убедятся в том, что мы можем ублажить его европейских приятелей, передав им Аббуда на гуманное заклание. У нас нет беспилотников, которые могут кого-то похитить, – во всяком случае, пока еще нет.

– Как насчет Сидоренко?

– Мы провернем дело таким образом, чтобы Сид решил, что мы шлепнули тебя и похитили Аббуда в ходе одной операции. Поверь, ты больше не захочешь работать с этим психопатом, любителем черной икры. Даже по сравнению с остальными русскими бандитами Грег Сидоренко с его нацистскими отморозками выглядит полоумным.

Корт склонил голову набок.

– Если вы собираетесь находиться в боевой зоне для передачи Аббуда, то как вы сможете гарантировать отсутствие последствий для ЦРУ?

Зак махнул рукой:

– Это детали. Мы затаимся и проведем большую часть времени в международных водах, а потом сделаем быструю вылазку на берег. Ты выполнишь тяжелую работу, а мы поддержим тебя. У суданской резидентуры ЦРУ есть информатор в Суакине, который знает расписание поездок Аббуда. На всякий случай он занимается разработкой чрезвычайных сценариев; ему известны распоряжения для президентских телохранителей и их тактика.

– Как это поможет мне?

Зак улыбнулся.

– У группы личной охраны есть протокол действий на случай нападения, когда президент совершает свою ежедневную прогулку к мечети. При появлении угрозы, когда они находятся на площади перед мечетью, они уводят Аббуда в местный банк и запираются в сейфовой комнате до прибытия поддержки.

– Полагаю, у вас есть возможность убедить их в наличии подобной угрозы?

– У суданской резидентуры есть план. Они контролируют повстанческий отряд Суданской армии освобождения в сто человек, который может напасть на Суакин в воскресенье, 10 апреля, в 6:35 утра. Как раз в то время, когда Аббуд со своей свитой выйдет на площадь. Президент с группой лучших телохранителей войдет в банк, который, разумеется, должен быть совершенно пустым.

– Но он не будет пустым.

Зак снова улыбнулся и энергично кивнул.

– Ты все правильно понял. Ты будешь там, готовый вывести из строя охрану, захватить Аббуда и вывезти его из города, пока суданские повстанцы будут скакать вокруг и устраивать фейерверки, отвлекая местных и остатки команды Аббуда. Потом ты встретишься со мной, и дело в шляпе.

Было ясно, что Хайтауэр увлечен предстоящей операцией; он постоянно жестикулировал, пока объяснял план.

Корт на несколько секунд задумался и спросил:

– Теперь можно разразиться аплодисментами?

– Это хороший план, Шестой. Мы называем его «Ночной сапфир».

– Прямо мурашки по спине, – язвительно заметил Корт, никак не тронутый рвением Зака.

– Но лучшая часть – это сделка, которую меня уполномочили предложить тебе.

Джентри окинул своего бывшего командира долгим взглядом, прежде чем заговорить.

– ЦРУ уже четыре года хочет уложить мою голову на плаху. Какая еще сделка может заинтересовать меня?

– Для начала никакой плахи. Мы отзываем гончих псов. Не только в ЦРУ, но и в Интерполе.

– Интерпол меня не пугает.

– Знаю, тебя нелегко испугать. Но я знаю, чего боится Серый Человек.

– Чего я боюсь, Зак?

– Нас. Разве ты не хочешь освободиться от нас? От приказа стрелять без предупреждения? Я знаю, каково тебе приходится, братец. Люди толкуют о Сером Человеке так, будто ты какой-нибудь долбаный Джеймс Бонд, который летает на реактивных лайнерах по всему миру, угорает в лучших клубах и распивает мартини с красавицами на Лазурном побережье. Но я знаю, каково это на самом деле – находиться в бегах, мотаться из одного паршивого городка в следующий, где никто тебя не любит, где ты никому не нужен, где всем наплевать на твою жизнь. Вечно прятаться в тени и рыскать глазами, опасаясь убийц вроде меня, готовых загнать тебя в угол. Жрать бобы из консервной банки на лестнице в тараканьем притоне, пока настоящие Бонды в белых смокингах лакомятся хвостом лобстера в ресторане отеля «Four Seasons».

Эти слова были чистой правдой, но Корт не собирался доставлять Заку удовольствие от сознания его правоты.

– Мне нравятся бобы.

– Нет, не нравятся. В твоей нынешней жизни тебе не нравится ничего, кроме работы. Работа – это ты. Все остальное – просто временные неприятности. Я знаю итог, «Сьерра-шесть». Быть Серым Человеком – сплошное расстройство, и больше ничего.