Уильям Лэндей - Душитель

— Можете идти сами?

— Кажется, нет.

— Вам больно?

— Кажется, нет.

— Я вас отсюда заберу. Все будет хорошо.

Джо подсунул руки под нее и поднял. Девушка оказалась легкой, как ребенок. Симпатичная, лет двадцати трех. У Джо мелькнула мысль, каково это — переспать с ней, какое у нее тело, но обо всем этом он подумал машинально, без всякого энтузиазма, словно схватка с гигантом каким-то образом лишила его мужского начала. Девушка безжизненно висела на нем, припав головой к плечу и уронив руки. Джо вынес ее из проулка на улицу, и там его испугала ослепительная вспышка репортерского фотоаппарата.

13

— Тебя искал Винсент Гаргано.

Бармен облокотился на стойку и подался вперед, чтобы сообщить эту новость. Видимо, он ожидал, что Рики с перепугу наложит в штаны, но тот выслушал не моргнув и глазом, и бармен выпрямился, одновременно с облегчением и разочарованием.

— Зачем?

— Он не сказал, а я не спрашивал.

— И когда?

— Пару дней назад.

— И что ты ему ответил?

— Что я тебя не видел.

— Спасибо.

— Что мне делать, если он опять придет?

— Скажи ему правду, Сэл. Не лезь, куда не надо.

— Может, и вообще все в порядке, э?

— Ну да. Просто дела.

— Может, все хорошо?

— Именно.

Бармен повертел в руках тряпку и решил сменить тему. Кивком он указал на вечерний выпуск «Глоуб»: «Полицейский отражает атаку Душителя».

Большая фотография Джо, с мрачной ухмылкой и в грязной форме. Бесчувственная девица у него на руках.

— Что стряслось с твоим братом? В последнее время его рожа то и дело в газетах.

— А, Элвис!

— Ну да, Элвис Дэйли. — Бармен фыркнул, но он был явно встревожен. — Слушай, Рик, не обижайся, но если у тебя проблемы с Винсентом Гаргано, не притаскивай их сюда — ты меня понял?

— Никаких проблем, я же сказал.

— Все равно.

Они обменялись взглядами. Разумеется, проблемы были. Винсент Гаргано, по прозвищу Зверь, работал на Карло Капобьянко, заправилу Норт-Энда, который неустанно пытался объединить под своей властью бесчисленные маленькие букмекерские конторы города, — и эта кампания двигалась к кровавой развязке.

До сих пор организованная преступность в Бостоне не заслуживала такого названия. Никто не преуспел в попытках объединить город — и никто даже не пытался. В Бостоне никогда не было своих Аль Капоне и Счастливчиков Лучано, поэтому городские банды оставались разрозненными и небольшими. Бостон отнюдь не был колыбелью новоанглийской мафии. В Провиденсе мощная итальянская диаспора создала куда более выгодные условия для этого, нежели в Бостоне, где преобладали ирландцы. Именно из Провиденса Раймонд Патриарка заправлял Новой Англией в начале 50-х годов с благословения нью-йоркских кланов Коломбо и Дженовезе. Бостон был тихой заводью.

Но теперь в городе нашелся свой Цезарь — задиристый, драчливый выходец из Норт-Энда, сын итальянских эмигрантов, чей талант расцвел на самой благодатной ниве — на азартных играх. Карло Капобьянко, по прозвищу Чарли, был прирожденным букмекером. Он вернулся из армии в 1947 году, а через три года уже промышлял букмекерством под началом Джо Ломбардо. Но это, по мнению Капобьянко, были мелочи. Букмекеры, которых он видел, оставались дилетантами, они принимали ставки в задних помещениях баров и бакалейных магазинов, считая свое занятие «подработкой». Большинство сохраняли независимость — они платили мафии условленную сумму в обмен на защиту от полиции и рэкетиров и за доступ к беговой информации. Никто за ними не следил, никто не знал, сколько они зарабатывают и сколько в состоянии заплатить на самом деле. Царил сущий хаос, которым пытался заправлять старик Ломбардо, не понимавший ни сути дела, ни всех плюсов централизованной игровой системы.

Капобьянко вознамерился прибрать дело к своим рукам — отныне не останется независимых букмекеров, все будут работать на него и платить ему, отдавать кесарю кесарево. Налог с доходов. Налог на телефон — на линию жизни. Налог на позволение заниматься своим делом. Чарли Капобьянко хотел свою долю с каждого пятицентовика.

Его не интересовало ничего, кроме букмекерства и прибылей. Капобьянко не лез в другие сферы влияния банд — профсоюзы, доки, угоны, порнографию, наркотики, — потому что настоящие деньги искать надо было не там. Азартные игры — вот верное богатство. С концом «сухого закона» азартные игры стали крупнейшим источником доходов для мафии. Остальное было делом второстепенным, для тупых ирландцев и завидущих ньюйоркцев. Капобьянко намеревался твердо держать свои позиции.

Он руководил всей операцией. Его бизнес ширился. В конторах по всему Норт-Энду телефоны буквально сходили с ума, десятки человек в каждой комнате были к его услугам. Скачки вечером, собачьи бега ночью, ставки целый день. Дэнни Капобьянко, младший брат Чарли, пригоршнями приносил полудолларовые монеты, чтобы расплатиться с телефонными операторами — по пятьдесят центов за принятую ставку.

Но в одиночку Капобьянко не добился бы многого, его положение оставалось слишком непрочным. Он не мог бороться с бригадами Раймонда Патриарки или выколачивать деньги у чужого должника. Он даже не мог защититься от прочих акул бостонского криминального мира. Когда они подступились к Капобьянко, когда обложили налогами его самого, Чарли сделал то, что должен был сделать.

Он отправился в Провиденс к Главному. Капобьянко привез Рею Патриарке конверт с пятьюдесятью тысячами долларов наличными и предложил ему сделку: пятьдесят штук на руки и еще как минимум сто ежегодно в обмен на букмекерскую монополию в Бостоне. Патриарка согласился.

Все изменилось. Капобьянко начал действовать в масштабах города, и в начале 60-х годов Бостон был залит кровью. Капобьянко развязал руки своим подручным — теперь под началом у него находился целый батальон, сотни профессиональных громил, которым был дан приказ привести букмекеров к повиновению. Громилы конфисковали половину букмекерских доходов. Деньги, в свою очередь, питали акулий промысел — ростовщики ссужали их под три-четыре процента в неделю. Губительная формула: мафиози приказывали своим подчиненным выжимать деньги, позабыв о милосердии. Все кругом были в долгу — букмекеры, неспособные платить налог, бедолаги, которым было не под силу вернуть кредиторам сумму в трех-четырехкратном размере… Начались убийства, особенно в трущобном Саут-Энде. Воистину Новый Бостон.

В этом хаосе процветало новое поколение мафиози, жестоких и беспощадных. В их кругу насилие было нормой. Они курсировали по городу, как акулы.

И во главе этой молодой поросли стоял Зверь — Винсент Гаргано. Теперь он охотился за Рики.

14

Эми установила на дверь квартиры новый замок, на вид весьма устрашающий, которому самое место было где-нибудь в подвале банка. Это успокоило ее и дало возможность спать по ночам. Ей неприятно было думать о том, что похождения Душителя так волновали ее: до сих пор она не считала себя истеричкой. Но трудно было не замечать всеобщую панику. Иногда казалось, что Душитель — единственный предмет разговоров.

В косметическом салоне Эми жадно прислушивалась, как полдесятка женщин обсуждают тактику.

— Даже не знаю, что и делать, когда возвращаюсь домой. Сначала оставляю дверь открытой и осматриваюсь — если Душитель уже в квартире, то я по крайней мере не останусь с ним взаперти. Потом мне приходит в голову: а вдруг он на лестнице? Тогда я побыстрее запираю дверь…

— Даже если ты сидишь дома, за запертой дверью, никто не поручится, что ты в безопасности. Всех этих женщин, даже молоденьких, он убил, пробравшись в дом.

— Когда я ложусь спать, то ставлю возле двери пустые бутылки — если он заберется ко мне ночью, я услышу шум. Возможно, он тогда испугается и уйдет.

— Он не взламывает замок! Женщины сами его впускают, он их уговаривает, он хитрый. Просто не подходите к двери…

Люди говорили и говорили. Никто ничего не знал. В газетах убийцу называли «призраком» и «чудовищем», но никто понятия не имел, как он выглядит на самом деле. Все твердили о «беспощадном садизме», «сексуальном отклонении», намекали, что Душитель удовлетворяет свои «извращенные пристрастия». Но о деталях умалчивали — никто в точности не знал, что именно случилось с тринадцатью погибшими. Люди рисовали себе убийства на основании собственных страхов. Жертвы, с другой стороны, были абсолютно реальными. В таком небольшом городе, как Бостон, жители друг друга знают хотя бы понаслышке. А даже если и нет — среди тринадцати погибших, молодых и старых, белых и цветных, студенток и почтенных матрон, не так уж трудно найти якобы знакомое лицо.

Убийство Кеннеди лишь подлило масла в огонь, оно затронуло ту же струну. Душитель также был внутренним врагом — загадочный недруг, который ничем не отличается от окружающих. Если бы в конце концов выяснилось, что это чудовище — очередной Освальд, горожане бы слегка разочаровались, но не удивились.