Пустая комната №10 - Серафина Нова Гласс

просто… Я сдаюсь. На этот раз окончательно. Может, пора смириться и просто… Уехать.

– Куда уехать?

– На Ибицу. Найти какую-нибудь работу на пляже. Что-то совсем другое и подальше отсюда, потому что пошло оно все. Никому я не интересна, от меня воняет неудачей. Только принюхайся.

Я протянула ему рукав платья, он дернул меня вниз и усадил рядом с собой.

– Нет, вовсе нет.

Он не мог скрыть боль в глазах. Генри думал, будто меня разочаровали и он, и наша совместная жизнь и что этого мало. Но дело не в этом. Теперь я терзаю себя воспоминаниями.

Подойдя к двери квартиры, я выныриваю из своих мыслей и замираю – перед ней лежит небольшой пакет. Кто мог прислать посылку? Я еще даже не успела сменить адрес пересылки. Неужели ее принесли раньше, пока я шла к Каллуму, и я просто не заметила? Или кто-то искал меня, пока я была у него? В любом случае мне стало тревожно.

Когда я опускаюсь на колени, чтобы поднять пакет, то вижу на коричневой оберточной бумаге свое имя. Сердцебиение учащается. Я не решаюсь открыть его. Оглядываюсь по сторонам, осматриваю длинный балкон по обе стороны от двери, перегибаюсь через перила, но у бассейна пусто. Тогда я снова смотрю на коробку в своих руках и решаю открыть ее. Медленно дергаю за веревку, завязанную в бантик наверху, и разворачиваю бумагу.

Открыв картонную крышку, я вскрикиваю – коробка наполнена извивающимися белыми личинками. Некоторые вываливаются мне на запястье, пока я, задыхаясь, пытаюсь как можно быстрее закрыть коробку. К горлу подступает рвота, и я проглатываю ее, бегу по бетонной дорожке вокруг здания и бросаю коробку в заросли робинии за домом.

Слезы наворачиваются на глаза, я прижимаю руку к груди и перевожу дыхание. Кто-то хочет от меня избавиться. Это не розыгрыш. Это угроза. Я возвращаюсь к квартире и смотрю на двор, бассейн, теплый свет за окнами соседей. Здесь явно происходит что-то нехорошее.

6

Касс

Я выуживаю из слива ванны в сто седьмой квартире мокрый комок черных волос и серой слизи размером с мяч для гольфа. С влажным шлепком бросаю его на пол и сдерживаю рвотные позывы.

– Готово, – кричу я Кристал.

Она сидит на диване с пирожным «Твинки», поглаживая свой громадный живот, и смотрит по телевизору шоу Мори. Пытается заставить своих девочек шести и семи лет почесать ей ноги, но они носятся по комнате, визжа от притворного отвращения. Позже, когда зрители в телестудии Мори радостно ревут и аплодируют, я слышу, как Амбер или Тиффани, отсюда непонятно, кто из детей, спрашивает, что значит тест на отцовство, и Кристал говорит им, чтобы заткнулись и шли играть.

– Эти львы – мальчики, – слышу я чужой голос из двери.

Я поднимаю голову и вижу незнакомого мальчишку лет десяти.

– Что-что? – переспрашиваю я, и он мотает головой в сторону нескольких книжек с картинками, лежащих на полке рядом с туалетом. Та, что сверху, называется «Ной и Великий потоп».

– Львы, которые идут к ковчегу. У всех грива, а значит, они самцы. Это ошибка, иначе сейчас у нас не было бы львов, – заявляет он.

– Хм, да. Пожалуй, ты прав, – отвечаю я.

И тут самый младший ребенок, Кевин, вбегает в ванную, где я снова стою над сливом, чтобы прочистить его напоследок еще разок, и, прежде чем я успеваю вмешаться, хватает мокрый комок волос и мчится с ним к сестрам. К тому времени, как я выхожу в гостиную, они уже с криком выбегают за дверь и гоняются друг за другом по площадке у бассейна, а странный мальчик, эксперт по Библии, носится вместе с ними.

– За мной должок, – говорит Кристал и кричит вслед детям: – Закрой дверь, Тиффани, чтоб тебя!

Я делаю это вместо ребенка и сажусь на клетчатую кушетку, вытирая руки грязной кухонной тряпкой.

Кристал толкает по кофейному столику пакет с гамбургерами из кафе «Уайт Касл».

– Гамбургер хочешь? Тут с курицей.

– Нет, спасибо, – отвечаю я, пока она закуривает сигарету и смеется над зрительницей шоу, которая стоит у микрофона, уперев руки в боки, и говорит что-то о «яжематери» и «сучке-нищебродке».

– А что это за мальчишка? – спрашиваю я.

– А, это Фрэнк. Внук Мэри. Он у нее гостит. Но, только между нами, его мама вроде спуталась с каким-то нариком и свалила в Тампу, так что, похоже, он здесь надолго.

И тут дети врываются обратно в квартиру, старшая девочка рыдает. К ее шее прилип комок волос – очевидно, его бросил туда Кевин.

– Ну все, хватит, – говорит Кристал, пытаясь встать. Вторая девочка начинает плакать без видимой причины. – Это тебе в наказание за то, что подстригла Жасмин в ванне, я предупреждала!

Когда Кристал наконец встает, Кевин пытается убежать, но она хватает его за руку и шлепает по попе.

– И если ты не можешь вести себя прилично… – начинает она, но Кевин только смеется над ней.

Он вырывается и убегает в свою комнату, прежде чем она успевает сказать что-то еще. Кристал легко сдается и со вздохом опускается на диван.

Я на минуту задумываюсь, кто такая Жасмин и почему шестилетка кого-то стрижет, а потом вижу на кофейном столике среди лего лысую куклу, диснеевскую принцессу, и в остатках ее волос видны крошки оранжевых чипсов.

Кристал вытирает Амбер шею, мастерски убирает комки волос, словно делала это уже тысячу раз, и утешает ее леденцами. Девочка вытряхивает разноцветные конфеты в маленькие липкие ладошки с розовыми зазубренными ногтями и смотрит на меня, надув губы, как будто во всем виновата я, ведь это я достала комок волос.

Мне больно из-за Рида, из-за нашего дома, из-за детей, которых мы хотели завести, из-за жизни, которую у меня украли, и я изо всех сил стараюсь не разрыдаться, не знаю почему. Эта минута ничем не хуже, чем любой другой жалкий момент любого другого отвратного дня в этой вонючей дыре.

Поэтому я забираю свои инструменты и незаметно ухожу. Девочки с матерью уже позабыли происшествие и обсуждают цвет блеска для губ. Когда я покидаю их квартиру, из комнаты Кевина доносятся звуки включенной видеоигры.

Я сижу в офисе и верчусь в кресле, обмахиваясь старым журналом по садоводству и размышляя о том, что сказать на собеседовании в закусочной сегодня днем. Мне оставили сообщение, что я могу зайти и поговорить с помощником управляющего о ночных сменах, и, хотя за коктейли можно получить больше чаевых, чем за яичницу по-мексикански и говяжье рагу, я соглашусь, если предложат.

Однажды поздно вечером я смотрела