Не дрогни - Стивен Кинг

крики. Гибсон говорит тремя голосами: своим, голосом ребёнка, которым он когда-то был, и глубоким голосом, который, как она предполагает, принадлежит его отцу. Пока выстрелов не было, но она ждёт их в любую минуту, потому что этот человек, очевидно, безумен как шляпник.

Её нерешительность сводит её с ума. Любое её действие может оказаться ошибкой. Её мёртвая мать только усугубляет ситуацию, качая головой с печалью и говоря: «Плохие решения ведут к беде, а не к избавлению, я всегда тебе это говорила».

Холли думает: «Мне крышка». Затем решает, что это слишком мягко. Слишком мягко. «Мне полный трындец» – вот как на самом деле. И как же ей сейчас хочется сигарету.

В Минго драка постепенно сходит на нет. Впрочем, она и не была особенно серьёзной; эти люди больше привыкли вести бои в соцсетях. Билетерши разнимают немногочисленных сторонников запрета абортов и их противников. Мама-чирлидерша рыдает в объятиях мужа, говоря:

– Что с этими людьми не так, что с ними не так?

На софтбольном поле копы выбывают один за другим, и Изабель Джейнс впервые со времён колледжа занимает место на подаче. Адреналин хлещет через край, и первая разминочная подача у неё выходит настолько дикой, что пролетает не только над головой кэтчера, но и над заградительной сеткой – прямо в толпу болельщиков, стоящих за ней. Это вызывает смех, улюлюканье и насмешки со стороны скамейки «Шлангов» и их фанатов. Какой-то горластый тип из их команды реанимирует старую шутку:

– Она целит в СКАААЙЛАААБ!

Шутка вызывает ещё больше насмешек от игроков и болельщиков пожарных, изрядно подогретых пивом.

Кэтчер «Пистолетов» – Мильт Кослоу, четырнадцать лет на патрульной машине, ростом шесть футов пять дюймов, настоящий лось. Он также – четвёртый в ударной очереди у полиции. В синих шортах его волосатые ноги выглядят как колонны. Он вприпрыжку выходит на подачу. Горластый, понимая, что сорвал джекпот, снова орёт:

– СКАААЙЛАААБ!

– Ты уже всё из себя выпустила, детектив Джейнс? – спрашивает Кослоу, ухмыляясь.

– Боже, надеюсь, да, – отвечает Иззи. – Мне страшно до усрачки, Кос. И зови меня Иззи. Пока я не залью всю площадку. Тогда можешь звать меня говноптицей.

– Ты не зальёшь площадку, – говорит Кос. – Бросай вхолостую, пока разогреваешься. Мягко и спокойно. Как будто ты подаёшь на тренировке с утра. Эти ублюдки смотрели? Конечно, смотрели. Сохрани жар на потом, когда мышцы разогреются. Потому что ты уже не девятнадцатилетняя. И что бы ты ни делала, не показывай им свой дропболл до настоящего момента.

– Спасибо, Кос.

– Пожалуйста. Давай навешаем этим балбесам.

Здоровяк успокоил Иззи, и она завершает разминку, бросая почти без усилия. «Сохрани жар, – думает она. – Сохрани бросок-дропболл». Она не думает о Билле Уилсоне, Сестре Бетти, убитых присяжных или о Холли. Она не думает о своей работе. В её голове только одна мысль и только одна: «Показать этим балбесам, кто мы такие».

Бетти едва слышит выкрики с поля или стоны и аплодисменты, когда первый игрок пожарных открывает нижнюю половину первого иннинга, вылетая в аут на идеально исполненном броске. Она один раз выглянула наружу и увидела, что Рэд и Джером всё ещё сидят на скамейке, вежливо отсылая преданных фанатов Сестры Бетти с блокнотами и телефонами. Она думает:

«Я никогда отсюда не выберусь, а мне нужно выбраться, о всемогущий Иисус, всемогущий Иисус...»

В штрафной зоне катка Кейт Маккей думает:

«Мне нужно приготовиться к смерти, но, Боже, ещё столько всего нужно успеть!»

Рядом с ней Корри и Барбара думают гораздо проще (и, возможно, практичнее):

«Только бы выжить. Только бы снова увидеть маму и папу. Если бы это оказалось всего лишь сном».

2

19:17.

Иззи быстро расправляется с командой «Шлангов»: два страйкаута и один вылет на землю. Её кэтчер Кослоу открывает верхнюю половину второго иннинга и с первой подачи выбивает мяч за центр поля – едва не задевает старенький Тандерберд мистера Эстевеса.

«Пистолеты» 1, «Шланги» 0.

Фанат «Шлангов» бросает в Кослоу бутылку, когда тот пробегает первую базу. Кослоу презрительно отбивает её в сторону.

Телефон Бетти показывает, что от её текущего местоположения до старой арены на другой стороне парка – примерно четверть мили. Она может успеть к 19:40, но временной зазор стремительно тает.

Она размышляет, нельзя ли вместо неё послать Джерома. В конце концов, Барбара – его сестра. Но если – нет, когда – Гибсон попросит Бетти что-то сказать перед тем, как откроет дверь, Джером точно не прозвучит как соул-певица в возрасте под шестьдесят.

К тому же – а что, если он убьёт брата Барбары?

В задней части «Аудитории Минго» двое билетёров выходят к и без того встревоженной толпе и объявляют, что с вывесками над дверями в вестибюле и снаружи, у улицы, происходит что-то очень странное. Люди начинают выходить посмотреть.

ЭМИ ГОТТШАЛК, ПРИСЯЖНАЯ №4 (КЕЙТ МАККЕЙ)

БЕЛИНДА ДЖОНС, ПРИСЯЖНАЯ №10 (СЕСТРА БЕССИ)

ДАГЛАС АЛЛЕН, ОБВИНИТЕЛЬ (КОРРИ АНДЕРСОН)

ИРВИНГ УИТТЕРСОН, СУДЬЯ (БАРБАРА РОБИНСОН) ВСЕ ВИНОВНЫ. ДОНАЛЬД «ТРИГ» ГИБСОН, ПРИСЯЖНЫЙ №9 – ВИНОВНЕЙ ВСЕХ.

Некоторые не понимают, о чём речь. Многие – понимают. Джерри Эллисон, уборщик Минго с незапамятных времён, – один из тех, кто понял. И не только потому, что он слушает Бакайского Брэндона.

Он заметил, что с Доном Гибсоном в последние недели стало происходить что-то… назовём это странным. Плюс – эта его пресс-папье, керамическая лошадь. Джерри достаточно в возрасте, чтобы помнить шоу Роя Роджерса, его приятеля Габби Хейса и коня Роя.

Его звали Триггер.

3

19:20.

Сидя на скамейке у здания с оборудованием, Рэд смотрит на молодого Джерома и думает: «Мне стоит ему сказать».

Но потом передумывает. Бетс всё равно не уйдёт незамеченной, не с такой толпой вокруг. Говорить не обязательно. И это – облегчение.

4

19:23.

В Минго публика, пришедшая посмотреть на жгучее выступление Кейт Маккей, теперь столпилась у табло над дверями в фойе и у ещё большего экрана, обращённого к Мейн-стрит. Сторонники права на выбор и движения «За жизнь» едины в своём замешательстве. Первые полицейские машины штата начинают подъезжать – не ведая, что приехали совсем не туда. Восторженный Бакайский Брэндон всё снимает и мечтает о