Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

просто дед оказался на удивление деликатным человеком. В нём отсутствовали навязчивая словоохотливость и стремление поучать, часто свойственные пожилым людям. Дед не ныл, не жаловался на жизнь, не выпрашивал сочувствия и вёл себя со спокойным достоинством.

Ненормальную ситуацию, в которой оба оказались, больше не затрагивали. Когда примерно неделю назад дед сказал, что сходил в домоуправление и выписался из квартиры, Поляков кивнул и попросил старика подождать с отъездом, пока он не вернётся из Самары. Пообещал помочь собраться и отвезти деда до дома сестры. Но настроение у него почему-то испортилось.

Позже, устраиваясь на ночь и слушая, как покашливает в соседней комнате дед, Поляков поймал себя на мысли, что будет скучать без него. Хотя вроде бы должен радоваться, что наконец-то останется один. Он заметил, что дед в последнее время тоже заметно скис, хотя старательно это скрывал. Конечно, легко ли в таком возрасте сняться с насиженного места и уехать в чужой город. Здесь-то всё знакомо: соседи, аптеки, продавцы в магазинах, врачи…

Сейчас, машинально следя за дорогой, Поляков в очередной раз задумался: а может, и не стоит деду никуда уезжать?.. С другой стороны, у него есть одинокая сестра – вот пусть и живут вместе. Дед ему даже не дальний родственник! Они просто случайно оказались на одной территории. А Полякову давно пора устроить личную жизнь. Но это суждение, логичное и правильное, никак не желало укореняться в сознании. На душе по-прежнему было муторно.

Ближе к пяти вечера Поляков шёл к своему подъезду, держа в каждой руке по два пакета из супермаркета. У одного из пакетов лопнула ручка, бутылка молока, упаковка ряженки и банка сгущёнки вывалились на землю.

– Тьфу ты, зараза, – сквозь зубы выругался Поляков. Присел на корточки и принялся собирать продукты.

– Дык давай, что ли, помогу, – раздался сбоку хриплый голос.

Поляков поднял голову и увидел Николая Егорыча, соседа с первого этажа. Несмотря на тёплую погоду, на нём была фланелевая клетчатая рубашка и тренировочные штаны с начёсом. В углу рта торчала неизменная сигарета.

– Ничего, справлюсь, спасибо, – резковато бросил Поляков. Общаться ни с кем не хотелось.

– Ну, как хошь. Как Володька-то? Чё-то не видно его. Не захворал опять, нет?

– Да ничего вроде. К сестре собирается.

– Батюшки! К сестре! – Николай Егорыч поперхнулся и натужно закашлялся.

Поляков закончил сражаться с пакетами и выпрямился.

– Да, а что такого?

– Погоди, не пойму. Дык ему плохо, что ль? – переспросил Николай Егорыч, нахмурив кустистые седые брови.

– Почему плохо-то? – нервно проговорил Поляков.

– Дык, к сестре, говоришь, хочет!

– Хочет, – теряя остатки терпения, подтвердил Поляков, – и что?

– Дык померла сестра-то! – Николай Егорыч смотрел на него, как на умалишённого.

– Как померла? – растерялся Поляков. – Анастасия? Которая в Нижнекамске? Да я же сам собирался его туда отвезти!

– Анастасия-то уж лет пять тому, как померла! Может, больше. Дык он чё сказал…

– Извините, – оборвал его Поляков, – мне нужно идти, – и почти бегом кинулся к подъезду. Николай Егорыч недоумевающе смотрел ему вслед.

Лифт, как обычно, был занят, и Поляков не стал ждать, в два счёта взлетел на свой четвёртый этаж, перепрыгивая через ступеньки. Распахнул дверь, зашвырнул пакеты в угол и с порога проорал:

– Дед! Дед, ты дома?

В квартире стояла тишина. Не раздались торопливые шаркающие шаги, не послышался в ответ ломкий старческий голос. Поляков окинул прихожую беглым взглядом и увидел в углу синие домашние тапки, которые когда-то купил деду. Теперь тапочки сиротливо притулились возле тумбочки. А вот клюки («палки», как говорил дед) и разношенных коричневых сандалет не было. У Полякова оборвалось сердце. «Дед уехал», – понял он. Не мог допустить, чтобы Поляков узнал: идти ему некуда.

Поляков тяжело осел на пол, прислонившись спиной к стене. Обхватил голову руками и прикрыл глаза. Из коридора донеслись характерные звуки – на этаже остановился лифт.

«Надо бы дверь прикрыть, а то вся квартира нараспашку», – вяло подумал Поляков, не делая попытки пошевелиться.

– Володя? А я тебя завтра с утра ждал! – вдруг удивлённо произнёс знакомый голос. Поляков вскинулся и резко повернул голову в сторону двери. В проёме, опираясь на верную палку, стоял дед в стареньком бежевом хлопковом костюме и неизменных сандалиях. В правой руке он держал матерчатую сумку. Перехватив взгляд Полякова, дед поспешно объяснил, чуть приподняв свою авоську:

– Вот, в продуктовый ходил. Думал к завтрему блинов напечь, с творогом. Ты бы с дороги поел. А чего там сидишь-то? Не захворал?

К Полякову наконец-то вернулась способность говорить и действовать. Он поднялся на ноги и шагнул к деду. Тот, ничего не понимая, продолжал с тревогой смотреть на него. Поляков молча улыбнулся и обнял старика, крепко прижав к себе.

* * *

«Будем надеяться, ещё не ушла, – запоздало думал Поляков, направляясь к знакомой двери в конце коридора, – надо было хоть позвонить!» Додумать он не успел, потому что дверь внезапно отворилась и на пороге возникла девушка в голубом сарафане и белых босоножках. На плече у неё висела сумочка на тонком ремешке.

– Вы?! – тихонько прошептала Катя Белоногова, глядя на Полякова своими невозможными прозрачными глазищами, которые он в последнее время так часто себе представлял. Вспоминал Катину привычку покусывать нижнюю губу, кроткую застенчивую улыбку, полудетский голосок, хрупкую тонкую фигурку.

– Я, – просто ответил Поляков.

Секунду-другую оба молчали, не решаясь заговорить. Потом Поляков спросил:

– А вы сейчас… домой? В смысле, рабочий день закончился?

– Да, домой, только вот кабинет запру, – откликнулась Катя, покраснела, повернулась к Полякову спиной и принялась возиться с замком. Руки у неё слегка подрагивали, и замок не желал поддаваться.

– Может, я попробую? – предложил Поляков, но в этот момент ключ наконец-то смилостивился над Катей и послушно повернулся в скважине.

– Уже всё, спасибо, – торопливо проговорила она и отважилась: – Владимир Ильич, а вы… почему вы пришли? Что-то случилось?

Поляков на мгновение прикрыл глаза и сказал:

– Случилось то, что мне очень захотелось увидеть вас, Катя. И, пожалуйста, перестаньте звать меня по имени-отчеству.

– Хорошо, – девушка чуть запнулась, – Володя.

– Может быть, сходим куда-нибудь сегодня вечером?

– Конечно. Давайте сходим, – согласилась Катя, и Поляков услышал улыбку в её голосе. Волнение куда-то испарилось, он тоже улыбнулся, легко и радостно, и произнёс:

– Катюша, я приглашаю вас на ужин к себе домой. Хочу с дедом своим познакомить. Если вы не против, конечно.

– Я не против, – отозвалась Катя, и они медленно двинулись по коридору к лестнице.

МЫМРА

Топлёное молоко в бутылке, половинка ржаного хлеба, овсяное печение с изюмом, пакет сметаны… «И зачем столько набрала? Всё равно