Спасти мир за час и (не) сойти с ума - Павел Вячеславович Хибченко

Арстарха увлажнились, он вытер слезу и шмыгнул. Грузный медбрат отвернулся от него и начал потирать кольцо на безымянном пальце. Когда чувство вины стало невыносимым, Александр указал пальцем на заседание «тайного правительства» и сказал:

— Ну ладно тебе… Смотри, сейчас будет клёвый момент!

Глава масонов, сыгранный пожилым евреем, взбунтовался. Он активно жестикулировал и кричал на кавказца, обвиняя его в ненужных репрессиях. В этот раз масон не пытался уйти с заседания и переманить Алексея на свою сторону. Пожилой еврей вёл себя относительно спокойно, потому на ежедневный укол его отводили не санитары — больной сам покинул комнату по зову врача.

Когда исполнитель роли массона вышел из досуговой, оба медбрата разочарованно вздохнули. Аристарх, выглядел наиболее удручённым и пробурчал:

— Ты прав, у меня просто разыгралась фантазия. Нет никого тайного правительства, а, значит, Лёша не мог в него входить. Тем более, тайминги не сходятся: тот жуткий конфликт, который чуть не похоронил нас всех, кончился три года назад. А Лёшка поступил к нам в начале месяца.

Александр посмотрел на товарища, выпучив глаза. Затем старший медбрат восторженно вскрикнул, упал на колени и поднял руки вверх. «Аллилуйа!», — взмолился Александр. Аристарх отшатнулся от него и испуганно посмотрел на пациентов. Те перепугались не на шутку и, чтобы успокоить их, сперва надо было утихомирить коллегу:

— Саш, ты чего? Давай потише!

— Господи, спасибо, что вразумил этого дурачка! Лишь за это я готов снова ходить в церковь!

— Это ты обещаешь каждую неделю… Постой, как ты меня назвал?!

— Обещаю не только исповедаться, но и уйти в монастырь, если ты исцелишь другого умалишённого!

Свою молитву фельдшер завершил, указав на Алексея. Оттого больной застыл на месте, словно его поразило заклинание: «остолбеней!». Алексей был единственным из пациентов, отреагировавшим на крик медбрата беззвучно. Остальные обитатели досуговой комнаты выли, плакали, некоторые даже смеялись. Возгласы также доносились из палат. Отдыхавшие там в основном буянили, меньше людей молились и лишь один пациент из шестой палаты декламировал:

— Прости меня, мой ангел белоснежный! Подругой дней моих и идеал мой нежный…

В эпицентр событий вошёл Сергей Раисович: пятидесятилетний мужчина с проплешиной на макушке и пышной бородой приоткрыл дверь в досуговую комнату. Выглянув из проёма, главврач быстро нашёл виновного и закричал:

— Александр Сергеевич, что вы тут устроили?! Я ожидал такое от кого-угодно, но не от вас!

Грузный медбрат соскочил с пола и побежал объясняться перед главврачом. Александр что-то кричал на ухо Сергею Раисовичу, в ответ тот непонимающе качал головой. Гул, стоявший в комнате досуга, не располагал к беседе. Когда очередная попытка выслушать объяснения провалилась, начальник махнул рукой, приглашая подчинённого пройти в коридор. Александр метнулся туда следом за Сергеем Раисовичем. Покинутый ими, Аристарх остался один среди бушующих пациентов.

Каждого из них пришлось успокоить молодому фельдшеру. Одних достаточно было вежливо попросить, других — задобрить, пообещав дополнительную порцию десерта за ужином. С третьими, напротив, сработали только угрозы оставить их без сладкого. С помощью этих и других ухищрений Аристарх остановил хаос в досуговой комнате. Все пациенты вернулись к мирным делам и лишь Алексей оставался застывшим.

Трудный пациент привлкал внимание Аристарха ещё больше, чем обычно. Фельдшер оглянулся назад, ожидая, что в комнату вот-вот зайдёт Александр или Сергей Раисович. Но входные двери оставались неподвижными. Это придало уверенности Аристарху. Он подошёл к Алексею, чтобы «расколдовать» пациента. Но, как на зло, хорошие идеи не приходили в сторону. При этом время работало против медбрата, что ещё больше нервировало Аристарха. В конце-концов, он вздохнул и не придумал ничего лучше, чем спросить:

— Опять не получилось спасти друзей?

Вопрос оживил Алексея: его тело содрогнулось, словно его дёрнуло током. Когда тряска прекратилась, больной посмотрел на фельдшера, затем «просканировал» досуговую комнату и её постояльцев. Взгляд Алексея изумил Аристарха: впервые со дня, когда «менеджер» попал в больницу, его зрачки были незамутнёнными. «Теряю хватку», — сказал пациент. Аристарху стало жалко беднягу и он решил подбодрить психбольного:

— Знаешь, а мне нравится, как ты стараешься спасти мир! Тебя не останавливают ни боли в теле, ни предатели-союзники. Уверен ты всё это преодолеешь в следующий раз!

— В следующий раз?

Аристарх хлопнул ладонью по себе лбу. Слова медбрата привели к тому, что глаза больного округлились, а дыхание участилось. Состояния Алексея ухудшалось и медбрат попытался это исправить:

— Я хотел сказать, что если ты попадёшь в схожую ситуацию, то не допустишь, чтобы тебя предали и отправили в психушку…

Алексей отшатнулся от собеседника. Глаза больного забегали из стороны в сторону. Голова «менеджера» тоже задёргалась, на что Аристарх смотрел с ужасом. Ситуация могла стать хуже, только если бы её застал кто-то из коллег. Что и произошло, когда медбрат Александр открыл дверь досуговой.

Аристарх жалостливо посмотрел на товарища, тот ответил непонимающим взглядом. Когда Александр всё-таки обратил внимание на трясущегося пациента, то покраснел и выругался: «Арик, ёб твою!..». Виновный готовился к словесной экзекуции, но его спас неождианный вопрос Алексея: «Какой это раз?». Аристарх ответил фальцетом: «Двадцать девятый за месяц!».

Услышав ответ, больной задумчиво опустил голову. Младший медбрат растерянно и с ужасом смотрел на Алексея. Те же эмоции, вместе с гневом, обуревали Александра. Оба фельдшера ждали реакции больного. Тот не спешил с ответом: он закрыл глаза, запрокинул голову и ритмично покачивал ей, словно что-то прикидывал в уме. Закончив расчёты, Алексей подытожил:

— Так, значит, у меня скоро юбилей! Добавим эту тридцатку к тому, что случилось в других больницах, и получим сто шестьдесят сцен. Кстати, это случаем не десятая больница?

От облегчения и радости у Аристарха перехватило дыхание. Ещё больший шок испытывал Александр: он ухватился за дверь, чтобы не упасть. Перед ним происходило чудо библейского масштаба. Аристарх тоже испытал прилив религиозных чувств и молил бога, чтобы следующие слова не испортили ситуацию:

— Нет, вы лечились в «десятке» до нас. А это центральная больница: вы лежите здесь почти месяц. Остальное вам расскажет врач…

Аристарх побежал к двери. Его трясло почти так же, как пациента, — несколько минут назад. Александр, преградивший дорогу коллеге, выглядел немного лучше. «Ты куда?», — спросил грузный медбрат. Аристарх ответил, заикаясь:

— К-как к-куда? К-к-к, Сер…

— Сбежишь и лишишь себя победы? Ну уж нет! Это я побегу к главному, а ты продолжай делать… Что бы ты тут не делал?

Подтвердив свои намерения, Александр похлопал по плечу робеющего коллегу. Тот чуть не распластался по стене: то ли старший медбрат не рассчитал силы, то ли Аристарх обмяк от страха. В любом случае, молодой фельдшер снова остался в комнате с десятком психбольных и