Уоррен Мерфи - Битва в пустыне

Чтобы предупредить подъем недовольства, нефтяные компании расходуют еще больше денег на широковещательные заявления в газетах о том, что в дефиците горючего виновата американская внешняя политика, хотя, утверждают они, повышение цены на нефть разрешило бы все проблемы. «Между прочим, – говорится в этих заявлениях, – наши рекордные прибыли в этом году объясняются исключительно тем, что предыдущий год был не очень удачным; а посмотрите, сколько мы тратим на общественные нужды!..»

Авторы газетных реклам стыдливо умалчивают о том, что эти миллионы тратятся на саму рекламу, чтобы отделы по связям с общественностью могли создать у людей благоприятное мнение о нефтяных компаниях. По вечерам невозможно включить телевизор без того, чтобы не услышать красивую сказку о том, какое благо для общества эти нефтяные компании. Если верить бесчисленным рекламам и заявлениям, птицы и рыбы просто не смогут существовать без стерильно чистых, косметических скважин, просверленных в лоне земли.

Когда доктор Смит размышлял обо всем этом – о рабочих, потерявших работу, об убитых детях, о нефтяных магнатах, готовых распродать национальные вооруженные силы, – он не сомневался, что нефтяные компании тоже могут стоять за убийствами ученых.

Так что же, в конце концов: иностранное государство или собственные нефтяные компании? У него было слишком мало данных, чтобы сделать даже простые предположения. Помимо всего, Смиту не давала покоя загадка «толстого и тонкого». А эти две пожилые блудницы, рассказавшие, что некто, предположительно кореец, дал им деньги, чтобы они востребовали тела убитых? Зачем это было сделано? Очевидно, затем, чтобы дать о себе знать. Сообщить, что он – кореец. Но кому адресовано это сообщение?

Впервые за много лет Смит почувствовал полную беспомощность. У него на руках никаких козырей. Ничего, кроме Римо и Чиуна, но он не знал, против кого их надо использовать.

Снова вспомнив о маленьких детях, гибнущих в предутренних сумерках, Смит решил задействовать Римо. Выяснить, что можно сделать, и помешать тому, чему можно помешать. И это пока все.

Но когда Смит решился на этот коронный выстрел, выяснилось, что не он, а кто-то другой держит палец на спусковом крючке.

Глава седьмая

Полковник Барака нашел истинного организатора двух убийств из автоматов с заглавной буквой "Т", стоивших Лобинии двухсот пятидесяти тысяч долларов. Это произошло в ночь, доставившую ему больше ужаса, чем он испытал за четыре года своего президентства. Он почувствовал себя столь же беспомощным, как в тот день, когда узнал, что француз тайно продал Израилю новейшие моторы для самолетов «Мираж», а в Лобинию доставил морем устаревшие двигатели. Свободная Арабская республика Революционного народа приобрела корпуса новых «Миражей», но не их начинку. Министр военно-воздушных сил заверил президента, что это, мол, не имеет значения, потому что народ никогда об этом не узнает. Полковник повесил министра ВВС в пустующем ангаре и не сказал своему народу, что их новые самолеты не в состоянии бомбить Тель-Авив, если потребуется это сделать завтра.

Ночь, о которой мы упомянули, была поистине ужасной. Из всех воинских частей Барака отобрал пятьдесят солдат в десантный отряд коммандос, предназначавшийся для тайных ночных нападений на территорию Израиля. Они уже прошли курс обучения, и теперь им предстояла ночная тренировка, имитирующая секретную операцию – штурм пещер, расположенных в окрестностях Даполи и напоминающих пещеры на Иудейских высотах. Президента сопровождал французский посол, пожелавший видеть, как будут избивать евреев. Избиение должно было быть, разумеется, чисто символическим, поскольку те немногие евреи, которые жили в Лобинии, или бежали из страны, или были растерзаны разбушевавшейся толпой. Полковнику вспомнился чернокожий писатель, встретивший в Тель-Авиве арабского фермера, у которого не слишком исправно работала оросительная система. «Я знаю, что значит быть арабом среди евреев», – сказал ему писатель, давая понять, что не симпатизирует еврейским землевладельцам.

«Ему надо было испытать на себе, что значит быть евреем среди арабов», – засмеялся один из министров. Улыбнулся и Барака. В качестве призов за последнюю проигранную арабами войну члены его кабинета получили в подарок от иракских, сирийских и марокканских солдат уши и носы, отрезанные у израильских военнопленных. Когда сирийский посол предложил полковнику нос, Барака нанес ему пощечину.

«Неужели ты думаешь, кретин, что евреи будут сражаться с меньшим упорством после этой бессмысленной резни? – сказал он и, подумав, добавил: – Я теперь уверен, что дело правоверных мусульман победит, потому что на нашей стороне все отбросы человечества. Мы всегда будем иметь численное превосходство».

Лучи прожекторов шарили вдоль пещер в окрестностях Даполи; коммандос прокладывали себе путь среди скал. Один из генералов предложил план учебной атаки. Расстановка сил была следующая: правительство Израиля бежит из Тель-Авива, его заманивают в пещеры. Осажденные Голда Меер, Моше Даян и генерал Шарон просят пощады, угрожая в противном случае сравнять с землей Мекку с помощью атомного оружия, предоставленного им этой треклятой Америкой.

Хриплые мегафоны разъяснили обстановку в песчаной темной пустыне, раскинувшейся под кристально чистым небом. Французский посол сказал, что ему никогда еще не приходилось видеть такого неба. Люди в серой военной форме карабкались по скалам; сверху им спустили веревки. В темноте слышались приглушенные голоса. Генерал разъяснил в мегафон тактическую задачу: внезапным броском захватить евреев в пещерах, раньше чем они успеют сбросить на Мекку атомную бомбу.

– Я не понимаю, полковник, – сказал французский посол, потягивая переслащенный напиток с запахом миндаля (алкоголь в Лобинии был запрещен). – Если члены израильского правительства уже пойманы в ловушку, нужно ли продолжать войну до полного уничтожения? Нужно ли вам преследовать евреев?

– Если хотите знать правду, я не собираюсь истреблять евреев или уничтожать Израиль. Лучшее, что было у нас во все времена, это Израиль, а лучшее, что было у них, – это мы.

– Но помилуйте, полковник! Зачем Израилю нужны арабы?

– Без нас они давно уже имели бы у себя гражданскую войну. Фракции, фракции без числа, одна внутри другой. Раввины забрасывали бы камнями специалистов, те стреляли бы в генералов, а генералы – во всех прочих. Запомните мои слова: евреи – очень несговорчивый народ, и их объединяет только угроза истребления. В этом все дело.

Заметив изумление на лице поела, Барака решил, что виной тому – имитация криков ужаса в пещерах, и потому продолжал развивать свою мысль:

– Гитлер создал еврейское государство, и мы сохраняем это положение. Если бы не было Израиля, вы вряд ли услышали бы сейчас слово «араб». Существовали бы египтяне, кувейтцы, хашимиты, сунниты, лобинийцы, но только не арабы. Вот почему я хочу наладить сотрудничество между арабскими странами, пока еще существует Израиль как объединяющий нас фактор. Если завтра, не дай Бог, будет заключен мир с Израилем, прощай тогда единство арабов. В этом случае нам никогда не добиться прогресса – ни в техническом, ни в социальном отношении. Без Израиля мы обречены на взаимные распри.

Посол широко улыбнулся в ответ.

– А вы, оказывается, мудрый человек, полковник.

– Чтобы быть мудрым, достаточно не быть таким глупым, как все остальные – это сказал когда-то наш король. Но он был глупый, и теперь мы живем без короля.

– Знаете, это изречение родилось не в Лобинии, – заметил посол. – Удивительно, однако, что оно дошло сюда. Согласно старинным французским хроникам, существовала некогда династия наемных убийц, которые…

Внезапно в одной из освещенных прожектором пещер раздался душераздирающий вопль. Полковник, посол и сопровождающие их лица сидели в задней части открытого грузовика-платформы, держа в руках бокалы с ароматным напитком. Все разговоры смолкли, и во внезапно повисшем молчании ночи, пахнущей выхлопными газами и оружейной смазкой, крик прозвучал особенно страшно.

Пещеры находились менее чем в семидесяти пяти ярдах, и все присутствующие ясно увидели коммандос со связанными руками, мечущегося у входа в пещеру. Его крик перешел в стон, затем – в непрекращающееся, рвущее душу рыдание. Никто не двигался, и всем теперь было видно, что руки у него вовсе не были связаны за спиной, как это показалось сначала. Он безостановочно крутился на одном месте, почти в беспамятстве, и все убедились, что рук у него не было вовсе – кто-то обрубил их ему от самых плеч.

Все изумленно молчали. Полковник приказал медикам подойти к пострадавшему, и десятки голосов громко повторили его приказание.

– А-а-а! – новый стон рассек ночную тьму; другой коммандос подполз к выходу из пещеры и замер в неподвижности. Потом послышался хриплый вздох и из пещеры показалась голова – будто выкатился обтянутый кожей огромный лимон; она глухо стукнулась о базальт, и только тогда все поняли, что у этого второго коммандос, который выполз из считавшейся пустой пещеры, нет ног.