Энди Макнаб - Все под контролем

Повернувшись к девочке, я сказал:

— Келли, пристегни ремень. Знаешь, как это делается?

Она не шевельнулась, даже не взглянула на меня. Мне пришлось сделать это самому.

Я попытался завязать разговор — так, о пустяках.

— Хороший денек сегодня, правда? Да ладно тебе, побудешь немного со мной, а там все выясним.

Молчание.

Мои мысли снова переключились на суть дела. Что предпринять? Но каким бы ни было решение, я понимал, что положение у нас сейчас самое незавидное; лучше всего было бы раствориться во многолюдье. Я поехал к Тайсонс-корнер.

Повернувшись к Келли, я улыбнулся ей, стараясь казаться этаким беспечным дядюшкой Ником, но это не прошло. Она беспокойно смотрела в окно, словно думала, что вырвана из привычного семейного мирка и видит знакомые ей приметы в последний раз.

— Все в порядке, Келли.

Я попытался погладить ее по голове. Она резко дернулась в сторону.

Черт, надо просто дать ей смириться; если повезет, я смогу снять с нее этот груз довольно скоро.

Я снова подумал о Кеве. Он сказал, что у него есть кое-какая информация о «моих дружках за океаном». Неужели это люди из ВИРА убили его? Какого дьявола? Было в высшей степени не похоже на то, что они будут так следить, особенно в Америке. Зачем кусать кормящую их руку?

Все как-то не складывалось. Почему не было следов борьбы? И Марша, и Кев знали, где лежит оружие. Почему они им не воспользовались? Почему входная дверь была не заперта? Почему все это вообще могло случиться? Люди с улицы просто так не заходят к Кеву, нужно приглашение.

Я почувствовал приступ гнева. Если бы они погибли в автомобильной катастрофе — что ж, такое бывает. Если бы убийцы проникли в дом и, скажем, застрелили их, я бы расстроился, но — взявший меч от меча и погибнет. Но случилось не так. Их зверски убили, и я не видел к тому ни малейшей причины.

Я постарался мыслить разумно. Звонить в полицию мне нельзя. Хотя меня и сняли с задания, я все равно действовал на территории чужой страны без ее согласия. Наши меня поддерживать, разумеется, не будут — зачем им светиться? Конфликт с американскими спецслужбами им вовсе ни к чему. Так что теперь я был сам по себе.

Надо было что-то делать с Келли. У меня уже были на этот счет кое-какие соображения. Впереди возвышался отель «Бест Вестерн», а напротив него — молл.[28] Машину надо было поставить незаметно — если бы меня увидели, это была бы ниточка, ведущая от меня к дому Кева. Нужно было припарковать ее где-нибудь, где она не пребывала бы в одиночестве и где отсутствовали камеры слежения. Кроме стоянки у молла неподалеку располагалась стоянка у закусочной «Бургер кинг».

Все прекрасно, если ты оставляешь машину среди сотен других в час пик, но к вечеру она может остаться одной-единственной, и тогда-то уж на нее точно обратят внимание и начнут проверять полицейские патрули. Мне было нужно место, действительно оживленное и днем и ночью. Многоярусные гаражи отпадали, потому что там установлены видеокамеры, помогающие предотвратить ограбление и угон машин. Многие такие гаражи снабжены камерой, которая фиксирует номерной знак и водителя, когда вы заезжаете туда. На всех крупных перекрестках и вдоль большинства наиболее оживленных магистралей установлены видеокамеры транспортного контроля. Если мою машину засекли у дома Кева, то первым делом изучат записи камер транспортного контроля и картинки со стоянок.

— Возьмем по бургеру с коктейлем? — предложил я. — Любишь молочные коктейли? Если да, я припаркуюсь, а потом мы даже можем пройтись по магазинам.

Было бы неправильно заехать на стоянку у «Бургер кинг», выйти и прошагать две сотни метров до торгового центра — это ненормально. Это могло кому-нибудь запомниться и всплыть позже. Поэтому я постарался, чтобы оба мы выглядели как можно естественнее.

— Клубничный, шоколадный или ванильный — ты какой хочешь?

Никакого ответа.

— Клубничный? Ну, давай, решайся, лично я буду клубничный.

Молчание.

Я остановил машину. Было видно, что в закусочной полно народу. Я взял Келли за подбородок и осторожно повернул ее лицо к себе, чтобы она видела мою широкую улыбку.

— Будешь коктейль?

Она сделала едва заметное движение головой. Возможно, это был кивок. Не много, но, по крайней мере, хоть какая-то реакция.

Я продолжал болтать:

— Тогда посиди здесь. А я выйду, запру машину и принесу коктейли. Ну а потом мы посетим молл. Как ты насчет этого?

Келли отвела взгляд.

— Вот и хорошо, — сказал я, словно она согласилась.

Я вышел из машины и запер ее. Пистолет был все еще у меня за поясом, скрытый пиджаком Кева.

Сходив в «Бургер кинг», я взял два коктейля и вернулся.

— А вот и я — так шоколадный или ванильный?

Она держала руки чуть ли не по швам.

— Тогда я вот что тебе скажу: я возьму ванильный, поскольку знаю, что ты любишь шоколад.

Я поставил стакан с коктейлем ей на колени. Она взяла его, и я предложил:

— Идем по магазинам. Можешь прихватить это с собой.

Я вывел Келли из машины, захлопнул дверцу и запер ее. Я специально ничего не предпринимал относительно наших отпечатков; сколько ни старайся избавиться от каждого — ничего не выйдет, так зачем дергаться? Вытащив сумку с барахлом, накупленным в Шенноне, я вытряхнул содержимое в корзину, полную окровавленной одежды.

Мы шли к торговому центру, и я без устали продолжал говорить — слишком уж неловкой была ситуация. А что еще делать, если идешь с чужим ребенком, которому с тобой не нравится?

Я попробовал взять Келли за руку, но она выдернула ее. Я не мог допустить подобного при людях, поэтому покрепче ухватился за ворот ее пиджака.

В торговом центре было все, от компьютерных причиндалов до военного обмундирования, и все это в одноэтажных магазинчиках, похожих на островки в море припаркованных машин.

Мы зашли в магазин одежды, и я купил себе несколько джинсов и другую рубашку. Переоденусь, как только удастся принять душ и смыть кровь Айды со спины и ног.

В банкомате я получил триста долларов — максимум, что позволяла кредитка.

Мы вернулись на стоянку, но к машине не пошли. Вновь крепко ухватившись за пиджак, я повел Келли к отелю через дорогу.

6

Когда мы подошли поближе, я увидел, что на самом деле эта часть «Бест Вестерн» отделена от основного комплекса рядом одноэтажных офисных зданий. Мы находились позади отеля.

Перекрестки, которые позволили бы нам выйти к входу в отель, находились далеко от того места, где мы стояли. Я решил срезать путь. Движение было оживленным и не рассчитано на пешеходов. Учитывая количество полос и поток транспорта, это было все равно что пересечь автостраду в Англии, но, по крайней мере, здесь были светофоры, заставляющие водителей тормозить и создающие интервалы в движении. Я схватил Келли за руку, и мы устремились к осевой линии. Затем стали дожидаться очередного промежутка в транспортном потоке. Я посмотрел на небо; оно было сплошь обложено тучами; дождь приближался.

Водители, возможно никогда раньше не видевшие пешеходов, яростно сигналили, но мы сумели перебежать на другую сторону и перебраться через низенькое ограждение на тротуар. Чуть наискосок от нас был промежуток между двумя офисами. Мы направились туда, затем пересекли небольшой пустырь и оказались на гостиничной стоянке. Пока мы шли между рядами автомобилей, я вспоминал последовательность букв и цифр на номерном знаке моей виргинской машины.

«Бест Вестерн» представлял собой большой четырехэтажный прямоугольник постройки, скорее всего, годов восьмидесятых. Стены были бетонными, выкрашенными в тошнотворно желтый цвет.

В вестибюле я притянул Келли к себе и прошептал:

— Просто посиди здесь. Я попытаюсь достать нам номер.

Я сунул ей туристическую брошюрку, лежавшую на одном из кресел, но она не обратила на нее никакого внимания.

В одном из углов, рядом с кофеваркой и сливками, стоял большой телевизор. Показывали бейсбол. Я подошел к администратору. Это была женщина лет сорока пяти, которая думала, что ей все еще двадцать четыре; она смотрела на экран, вероятно в мечтах связывая свою судьбу с одним из питчеров.

Расплывшись в улыбке, я сказал:

— Мне нужен семейный номер всего на одну ночь, пожалуйста.

— Разумеется, сэр, — ответила женщина — почетная выпускница школы обаяния «Бест Вестерн». — Заполните эту карточку.

Я начал писать и как бы между прочим спросил:

— А кстати, сколько стоит комната?

— Шестьдесят четыре доллара плюс налог.

Я вздернул бровь, сделав вид, что это куча денег для такого семьянина, как я.

— Понимаю, — улыбнулась женщина. — Право, жаль.

Она взяла мою кредитку, а я продолжал заполнять бланк. Я делал это на протяжении всех этих дурацких лет и врал там напропалую, стараясь выглядеть спокойным. Я также заполнил документы на машину и указал число постояльцев: двое взрослых и ребенок.