Джон Бердетт - Бангкокская татуировка

Когда я вернулся к тому месту, где сидел мусульманин, то обнаружил, что он оставил ровно столько, сколько стоила банка кока-колы, и вдобавок визитную карточку с телефоном и адресом и аккуратно сложенную фотографию жертвы Чаньи.

— Яй дум, — прокомментировала Марли и, проходя мимо пустого стула, поморщилась. «Черное сердце».

Между тем музыкальный список продолжили медленные произведения. Элвис запел «Люби меня нежно», и бывшие хиппи так крепко прижали к себе партнерш, что это были уже не объятия.

— Старики, — прошептала мне на тайском Марли. — Скоро они все умрут.

ГЛАВА 9

В начале нынешнего кэлпа[23] трое мужчин — христианин, мусульманин и буддист — пустились в путешествие. Они были добрыми друзьями и, обсуждая духовные предметы, как будто соглашались по всем вопросам. Но однажды, обратив взор на внешний мир, обнаружили, что воспринимают его по-разному. Путники как раз преодолевали горный хребет, намереваясь спуститься в плодородную долину у подножия.

— Как странно, — заметил христианин. — В одной деревне под нами жители крепко спят. А в другой предаются отвратительной греховной оргии.

— Ты абсолютно не прав, — возразил ему мусульманин. — В первой деревне все в состоянии бесконечного экстаза, а во второй — уснули.

— Идиоты, — рассмеялся буддист. — Здесь только одна деревня и лишь одна группа жителей. В своих грезах они то покидают бытие, то возвращаются в мир.

ГЛАВА 10

В адресе на визитной карточке мусульманина значилось здание всего в нескольких минутах ходьбы от бара, но я не располагал собой, пока пожилые джентльмены, уповая на медицинскую науку, ждали чуда. Этот период девушки считали удобным моментом, чтобы уговорить все более пылких клиентов снова заказать им дамский напиток (бар и девушки делили выручку за спиртное пополам, и некоторые наши работницы предпочитали делать деньги именно таким способом). Один за другим старикашки уводили своих избранниц в комнаты наверху (наша такса — пятьсот бат за два часа) или увозили в гостиницу.

Мои мысли были слишком заняты визитной карточкой незнакомца и фотографией Митчела Тернера, чтобы думать о чем-нибудь другом. Часы факсимильного аппарата показывали десять минут до полуночи, но я все же решил набрать указанный на карточке номер. Трубку подняли после первого же звонка. Со мной поздоровались тихо, почти шепотом, с сильным южным выговором. Голос немолодого незнакомца — в интонациях угадывались сила, возраст и привычка властвовать.

— Говорит…

Собеседник перешел на нормальный тайский.

— Мы знаем, кто говорит, и надеялись, что вы окажете нам честь и придете к нам.

Пауза.

— Я боюсь.

— Понимаю. — Старик каким-то образом умудрился передать по телефонному проводу сочувствие. — Какие вы хотите гарантии? — Хотя собеседник по голосу выходил значительно старше меня, он употреблял вежливые обороты, принятые в обращении младших к старшим. Другими словами, он знал, что я служил в полиции. Интересный и в создавшихся обстоятельствах пугающе тонкий момент. Почему у меня возникло ощущение, что он сообразительнее меня? — Если пожелаете, приходите с коллегой. И разумеется, можете позвонить полковнику Викорну и сообщить, куда направляетесь. Мы не возражаем, хотя предпочли бы, чтобы вы этого не делали.

Я почувствовал себя, как человек, которому завязали глаза: чем грозит следующий шаг — сорвусь ли в пропасть или передо мной окажется ровное пространство? Я долго не отвечал.

— Хорошо, приду. Адрес тот, что указан на карточке?

— Да, если вас это устраивает. И еще раз спасибо.

Я позвонил матери и попросил прийти присмотреть за баром. Она увлеченно смотрела мыльную оперу. Сюжет был такой: семья волшебников живет в таинственном пространстве над миром и время от времени вмешивается в земные дела, особенно если речь идет о любовных отношениях образцовых пар, которых постоянно травит крадущийся скелет. Если речь идет о развлечениях, мы предпочитаем реализм. Мать не хотела отрываться от телевизора, но я говорил убедительно, и через пятнадцать минут она появилась в баре в деловом костюме от Шанель, в блеске золотых украшений и благоухая неброским ароматом духов «Ван Клиф и Арпель». Некоторые девочки уже возвращались после романтических свиданий и, удивленные тем, что за стойкой стояла сама хозяйка, низко, почтительно кланялись.

Квартира располагалась неподалеку от сой Ковбой, и мне потребовалось всего десять минут, чтобы туда добраться. Она находилась на Двадцать третьей сой — улице, знаменитой своими ресторанами, способными угодить любому вкусу — вычурному французскому, причудливому китайскому, вьетнамскому, британскому, немецкому, американскому, японскому. Мы называем ее улицей «голодных клиентов». Следуя по ней, мне то и дело приходилось покидать тротуар, чтобы не столкнуться с любовными парочками, которые, как правило, составляли белые мужчины среднего возраста и тайки лет двадцати с небольшим. Культуроведческое наблюдение: присмотрись, фаранг, девушки избегают на улице объятий, несмотря на то, что собираются сделать или только что сделали наедине с кавалерами. Так они сохраняют лицо.

Скромное здание охраняли несколько ребят в форме службы безопасности с наручниками и дубинками на поясе. Двое из них сидели за самодельным столом и играли в тайские шашки бутылочными пробками. Я сунул им под нос удостоверение и поднялся наверх.

Дверь как дверь, ничем не отличалась от других, но за ней открылось нечто совершено необычное. Я насчитал восемь молитвенных ковриков, ярко расцвеченных зелеными и золотыми красками; все исключительно с геометрическими рисунками и все лежали под одним и тем же странным углом. Приходивший в бар молодой человек впустил меня внутрь. Все в его манерах напоминало древнюю арабскую традицию гостеприимства. Он оставил свои категорические суждения и превратился в любезного хозяина. Умудрился поприветствовать меня тайским поклоном, и я ответил тем же. Но тут мое внимание привлек другой человек — мужчина лет за шестьдесят, в халате и маленькой шапочке. Он поднялся со стула, и с ним мы также обменялись тайскими приветствиями. Тайский поклон, или вай, — это не просто жест: сложить ладони и поднести к лицу. Это своеобразный социальный семафор, обладающий собственным толковником. Позвольте откровенность: ступившие на тропу духовного поиска нашли способы отличать друг друга по рангу. Этот имам сразу же произвел на меня сильное впечатление. Худощавый и прямой, в его угольно-черных глазах угадывались глубина и огонь. Я поднял сложенные руки на уровень лба и задержал на мгновение, и это проявление почитания обрадовало и поразило молодого человека. (Согласно правилам буддийский коп не обязан проявлять уважение к южным мусульманам, даже если они старше его.)

— Привет тебе, незнакомец. Наш дом — твой дом. — Старик произнес традиционную формулу приглашения тем самым шепотом, каким говорил со мной по телефону. Затем кивнул молодому человеку.

— Меня зовут Мустафа Джаэма, — проговорил тот. — А это мой отец, служитель Аллаха Нузее Джаэма.

Я не сумел скрыть удивления. Хотя его фотографии публиковались очень редко, имя Нузее Джаэмы в последние дни часто мелькало в новостях. О нем говорили как об умеренном голосе на юге, и его уважали последователи буддизма и ислама. Были такие, кто считал, будто он один сдерживает угрозу мятежа. Я знал, что он живет на крайнем юге в городе Сон-гай-Колок.

— Я детектив Сончай Джитпличип. Но вам это и так известно.

— Давайте присядем, — предложил имам и изящно опустился на молитвенный коврик. Мустафа и я последовали его примеру.

— Пожалуйста, не бойтесь, — сказал Мустафа.

Имам поднял руку:

— Простите моего сына. Он думает об американце, этом мистере Митче Тернере. — И повернулся к Мустафе: — Достопочтенный детектив нисколько не боится. Он для этого обладает слишком хорошей интуицией. И, в конце концов, в этой комнате только мы трое. — Джаэма-старший снова обратился ко мне: — Остальных мы попросили оставить нас с миром. В наши дни, если буддист видит в одном месте много мусульман, у него по спине бегут мурашки. Разве не так, детектив? — Я пожал плечами. Имам несколько мгновений внимательно смотрел на меня. — Я возблагодарил Аллаха за то, что Он послал вас к нам. — Взгляд в сторону сына. — Что ж, как говорят американцы, перейдем к сути. Почему мы здесь? Почему пригласили вас? Мустафа, расскажи детективу.

В присутствии отца молодой мусульманин смущался и стал неправильно произносить слова.

— Как вам известно, город Сонгай-Колок расположен на границе с Малайзией, где производят половину всех компьютерных комплектующих в мире. Мы подслушивали разговоры американца. Приехали за ним сюда.