Андреас Эшбах - Выжжено

Но эта главная картотека располагалась, видимо, не здесь. А жаль. Он-то мнил себя уже у цели.

А что, вообще-то, содержали эти папки? Он вытянул одну и полистал. Кажется, серия опытов с какими-то растительными культурами. Датировано январём 1988 года. Что за опыты, обозначено не было, только указание на…

Маркус услышал характерное жужжание и уже хотел обернуться, как вдруг что-то сделало «шларккк» и вырвало папку у него из рук.

И пригвоздило к шкафу картотеки.

Гвоздь, и в самом деле! Достаточно большой, хватило бы распять кого-нибудь, и взялся он из ничего…

– Никаких резких движений, советую вам, – произнёс низкий, хриплый женский голос. – У меня в руках машинка для вбивания гвоздей. Ею можно убить так же верно, как из пистолета, только будет гораздо-гораздо больнее.

Глава 49

Женщине было лет сорок пять, и она обладала комплекцией лесоруба. На ней были тренировочные штаны и майка без рукавов, во всей красе являющая взору её могучие плечи. Но жужжащая машина казалась тяжёлой даже в её руках, и дуло, в котором Маркус уже видел поблёскивающее остриё следующего гвоздя, беспокойно ходило туда-сюда.

От машинки отходил кабель, который она воткнула в розетку, как видно, где-то в коридоре. Какая прелесть!

– Кто вы такой? – спросила она, тяжело дыша. – И что вы здесь делаете?

Маркус попытался изобразить умиротворяющую улыбку.

– Ну, некоторым образом я взломщик. Правда, я ищу всего лишь то, что принадлежит мне…

Он непроизвольно опустил руки, от этого женщина вздрогнула и невзначай нажала на спуск. Раздалось «шларккк-шларккк», и ещё два гвоздя просвистели у самой его головы.

– Не двигаться! – крикнула она.

Маркус застыл статуей, хотя его так и подмывало посмотреть, не обманул ли его слух и правда ли оба гвоздя вонзились позади него в бетон. Перед этим он питал нешуточное уважение к этой небольшой машинке, полагая, что женщина умеет с ней обращаться. Теперь он испытал настоящий страх, поскольку оказалось, что она не умеет.

– Послушайте, я вам ничего не сделаю. Но не могли бы вы отвести дуло этой штуки немного в сторону? На всякий случай.

Она всё ещё тяжело дышала.

– Вот уж этого вы точно не дождётесь.

Дурацкая ситуация. Маркус ободряюще кивнул.

– О'кей. Как скажете. – Он снова поднял руки вверх. – И что мы будем делать?

Она разглядывала его, сжав губы, явно не зная, как быть. Ну, класс. Какое-нибудь: «Сейчас вы с поднятыми руками медленно пойдёте впереди меня наверх, чтобы я могла позвонить в полицию», – обычное во всех этих детективах, здесь явно не сработает, поскольку кабель её машинки не отпустит её дальше, чем на два метра.

Короче, надо было договариваться.

– Послушайте, – начал Маркус, – давайте поговорим. Просто поговорим. Мы не найдём решения, если не поговорим. А найти решение нам придётся, иначе мы до утра здесь простоим.

– Без фокусов! – прошипела она.

– Мне не до фокусов, поймите, – заверил её Маркус, с неприятным чувством осознавая, что приёмы риторики в разговорах с клиентами, которым его когда-то обучили, вполне могут рассматриваться как уловки и приёмы, да именно так и рассматривались самими профессионалами сбыта. – Скажите, а что могло бы убедить вас, что я, в сущности, безобидный парень? У меня нет при себе оружия. Если хотите, я сделаю шаг вперёд – с поднятыми руками, разумеется, – чтобы вы могли меня обыскать.

Гвоздебойная машина взметнулась вверх.

– Стоять на месте!

– Хорошо-хорошо, я не сдвинусь. – Плана действий у неё не было, это ясно. Ситуация была ей не по силам. – Тогда другое предложение: я назову вам свою фамилию. Меня зовут Маркус Вестерманн. Я мог бы показать вам свой паспорт; он у меня в нагрудном кармане куртки. Деликатное место, ясное дело. Но если я пообещаю шевельнуть только одной рукой и очень медленно…

В этот миг жужжанье смолкло.

Глаза её расширились.

– Черт!.. – взревела она.

– Не беспокойся, Берниче, – донёсся из коридора другой голос. – Можешь опустить своё орудие. Я этого парня знаю.

Берниче опустила гвоздобойник и обернулась, фыркнув от негодования. Про взломщика она, казалось, и забыла.

– Ты что, рехнулась, в твоём-то состоянии!.. В постель!

– Угомонись.

Маркус не верил своим ушам. Этот голос!

В дверях показалась рука с вилкой кабеля, а затем и обладательница этой руки.

Это была Эми-Ли.

На сносях.

– Ты? – вырвалось у Маркуса, и он сразу вспомнил, где видел этот ландшафт и эту горную цепь. Не на фото. – Так это ранчо твоего отца?!

Но как это могло быть? Он ведь никогда не спрашивал, где именно они тогда были; а с момента его бегства из Bare Hands Creek ему бы и в страшном сне не привиделось, что он направляется именно сюда…

– Точнее говоря, моё маленькое ранчо, – сказала Эми-Ли. На ней была ночная рубашка, а поверх неё – тонкий розовый халат. – Но поскольку мне его подарил отец, то да.

– Но как же… Я думал – здесь Farsight Institut. По крайней мере, на табличках так написано, и…

– Эми-Ли, ты здесь простудишься, – перебила Берниче.

– Мне не холодно. – Эми-Ли повернулась к мускулистой женщине. – Не могла бы ты на минутку оставить нас одних?

Теперь Берниче снова вспомнила про взломщика и злобно оглядела его.

– С этим типом? Здесь, внизу? Нет.

– Я обещаю, что через пять минут я поднимусь наверх.

– Ни в коем случае.

– Берниче!

Мускулистая женщина опустила своё оружие на пол.

– Пять минут. После этого я снова приду.

Эми-Ли оперлась о дверной косяк, сложив руки на своём огромном животе.

– Берниче – моя акушерка, – объяснила она. – Я хочу родить ребёнка дома.

Маркус кивнул.

– Весьма заботливая акушерка, должен сказать.

– Да, этого у неё не отнимешь. – Эми-Ли оглядела его с головы до ног. – Я даже не знаю, что сказать. Обнаружить тебя в моём подвале – это, пожалуй, самое последнее, чего я могла ожидать. И что же привело тебя сюда? Ты, кстати, выглядишь ужасно, Марк…

Тут Маркусу нечего было возразить.

– Это очень долгая история. Боюсь, в пять минут мне с ней не уложиться. – Он посмотрел на неё. – А ты выглядишь великолепно, если мне позволено будет это сказать.

– Спасибо, – холодно ответила она. – Однако как специалист по продажам ты должен знать, что не бывает ничего такого, что нельзя было бы объяснить за тридцать секунд. Итак?

Она выглядела ещё лучше, чем когда-либо. Несомненно, это было связано с беременностью. Судя по её животу, она после его ухода очень быстро нашла своего суженого. И за отцовским благословением дело не стало.

Видимо, не подкачал с происхождением. Какой-нибудь Кеннеди, Рокфеллер, Буш или вроде того.

Маркус набрал в лёгкие побольше воздуху и выпалил:

– Итак, в краткой форме: я ищу последнее изобретение моего отца. Некто, принимавший участие в его убийстве, сказал мне, что похищенные документы попали тогда в Farsight Institut. – Он указал на шкафы картотеки. – Возможно, где-то здесь. Если только я не заблудился.

– Вот видишь, уложился. – Она задумчиво огляделась. – Нет, я думаю, ты не заблудился. Я только сейчас начинаю понимать, как это всё взаимосвязано…

– Что ты имеешь в виду?

Она положила ладонь на живот и глубоко вздохнула.

– Уф-ф. Я тебе всё расскажу, и по мне так ройся в этом хламе сколько хочешь, но только не среди ночи… О Боже.

Маркус тревожно посмотрел на неё.

– Всё в порядке?

Она кивнула.

– Ничего-ничего.

– Эм-м, а скажи-ка… Не рискованно ли оказаться в такой глуши всего лишь с акушеркой? Ну, хотя бы отец твоего ребёнка мог бы… – Он запнулся. Неужто этот… отпрыск семейства Рокфеллеров, Кеннеди или Бушей мог её бросить?

– Отец моего ребёнка, – простонала Эми-Ли, – сейчас занят тем, что вламывается в чужие дома, которые одиноко стоят в такой глуши. И от него к тому же воняет так, будто он не мылся целую неделю.

Маркус смотрел на неё, и до него никак не доходило.

– Что?

Она закатила глаза.

– Да ты отец, чёрт тебя побери!

– Я? – Маркус засмеялся. – Как это может быть?

– Видишь ли, это связано с сексом. С тем, что так похоже на процесс бурения. Помнишь ещё, я надеюсь?

– По времени, я имею в виду, – пояснил Маркус. – Беременность длится… Сколько?

– Ровно девять месяцев. И по расчётам я должна была родить ещё вчера, – она погладила свой живот. – И после тебя у меня никого больше не было. Итак, либо отец ты, либо произошло медицинское чудо.

Маркус таращился на неё, подсчитывая:

– Сейчас у нас март… минус девять месяцев… Июнь! И в самом деле. – Неужто всё было так недавно? Ему казалось, что с того времени прошли десятилетия.

– В ту ночь, когда отключилось электричество, я думаю.