Не дрогни - Стивен Кинг

линии. И звучит знакомо… просто не могу вспомнить, почему.

– Знакомо до боли, да, – говорит Холли.

– Могу я перезвонить тебе?

Холли смотрит на часы. Почти без пятнадцати пять. Кейт, скорее всего, уже проснулась и готовится выезжать.

– Да, но если не позвонишь в течение двадцати–тридцати минут, то позже не получится – телефон будет выключен где-то до половины десятого.

– На задании?

– На задании.

– Иногда мне жаль, что я уже не в деле, – говорит Пит. – Перезвоню, если что-нибудь всплывёт.

– Спасибо, Пит. Я по тебе скучаю.

– Я по тебе тоже, Холс.

Она завершает звонок, выглядывает в коридор и видит, что табличка «НЕ БЕСПОКОИТЬ» всё ещё висит на двери Кейт. Холли уверена, что та уже встала, но, вероятно, просто принимает душ по-быстрому.

5

17:00.

У Дингли-парка – лёгкая пробка, люди уже тянутся к бейсбольному полю, но Триг пробивается сквозь них с сигналами, одержимый одной целью – добраться до хоккейного катка «Холман» раньше женщины по фамилии Маккей. На пассажирском сиденье лежит жёлтая листовка с анонсом благотворительного матча, будто насмехаясь над ним. Всё должно пройти по расписанию – и не только матч. Если Маккей приедет к арене раньше времени, всё может пойти насмарку. Даже не может – точно пойдёт.

Как только он выезжает на Сервисную дорогу A, толпы людей, идущих к полю на другой стороне парка, остаются позади. Он паркует фургон, берёт свою сумку с вещами и с помощью «кода сантехников» открывает дверь. Быстро проходит через вестибюль и заходит на площадку – нужно убедиться, что его пленники на месте. Видя, что всё в порядке, он немного расслабляется.

В сумке у него достаточно клейкой ленты, но в штрафной уже нет места для следующей ожидаемой «гостьи», поэтому придётся привязать её к скамейке. Если она, конечно, будет сговорчивой. В идеале он хотел бы убить всех четверых сразу – всех пятерых, включая себя – но если Маккей поднимет шум, её придётся убрать немедленно. Если он ясно даст это понять, может статься, что её инстинкт самосохранения сыграет ему на руку. Он дотрагивается до Тауруса в кармане своего пиджака – просто чтобы убедиться, что пистолет всё ещё там.

На другом конце города Джон Акерли стоит у входа в бар «Хэппи» – в аккуратном пиджаке и брюках. Джером подъезжает к обочине, и Джон садится в машину.

– Волнительные времена, брат, – говорит Джон, и Джером здоровается с ним, стукнувшись кулаками.

С одобрения менеджера Кейт садится в Uber, который подъехал к служебному выходу гостиницы «Гарден-Сити-Плаза». Её водитель тоже застрял в пробке у Дингли-парка – машина ползёт вперёд рывками, а телефон Кейт, кажется, мчится вперёд: уже 17:05, потом 17:10, затем 17:15. Если она не успеет добраться до заброшенного хоккейного комплекса до половины шестого, сдержит ли Стюарт своё обещание убить Корри? Кейт считает, что это более чем вероятно. Слишком вероятно.

– Вы не можете объехать этих людей? – спрашивает Кейт, подаваясь вперёд.

Водитель пожимает плечами и разводит руками в галльском жесте, который явно означает: «Вы же сами всё видите».

У Кейт в руке телефон, сумка уже висит на плече. Когда время на экране сменяется с 17:15 на 17:16, она суёт руку в сумку, достаёт три десятки и бросает их на переднее сиденье. Выходит из машины, прорывается через толпу на тротуар и открывает карту на телефоне.

До нужного места – двадцать минут пешком. Значит, идти она не будет.

Она побежит.

6

17:17.

Холли снова высовывается в коридор – табличка «НЕ БЕСПОКОИТЬ» всё ещё висит на дверной ручке номера Кейт. Это немного тревожит. Но, пожалуй, ещё тревожнее то, что по-прежнему не видно Корри, которая, как и сама Холли, отличается патологической пунктуальностью.

Прежде чем она успевает решить, использовать ли имеющиеся у неё карточки-ключи, звонит телефон. Это Пит. Холли подумывает не брать, но всё же отвечает.

– Я ведь точно помнил, что где-то слышал про этих «слонов». Цирк семьи Кэллоуэй приезжал в город. Пару лет назад это было. Такая халтура, не то что большой «Братья Ринглинг», – один манеж, и тот чуть ли не в сарае. Пролетел как фанера над Парижем, больше его нет. Так вот, у них были три слона: Мама, Папа и Малыш. Знаешь, как в сказке про Златовласку? Только не медвежья семья, а слоновья. Абсурд, конечно, но разве идея про медвежий дом с кроватями и плитой не такая же бредовая? Уверен, у них ещё и грёбанный телевизор был. Пардон за мой французский.

«Ближе к делу», – Холли еле сдерживается, чтобы не сказать это вслух. Она снова выглядывает в коридор в надежде, что табличка с двери Кейт исчезла – но нет. И по-прежнему никаких признаков Корри, идущей по коридору от лифта с пакетами покупок.

– Так вот, – продолжает Пит (после ещё одного короткого приступа кашля), – цирк Кэллоуэев в каждом городе устраивал бесплатную «рекламу»: приглашали всех школьников в какое-нибудь место в городе, чтобы те могли посмотреть часть представления и даже потрогать за хобот Малыша. В Бакай-Сити они выступали на Минго. Я вспомнил фотографию Малыша на сцене в соломенной шляпке, – говорит Пит.

Холли всё это время стоит в дверном проёме. Теперь она отступает назад, будто её ударили.

Она понимает, что именно всё это время её терзало.

Что-то настолько очевидное, что она не могла этого не заметить… Только вот не заметила. Разве не так?

Телефон опускается от уха. Из динамика доносится голос Пита, отдалённый, словно сквозь вату:

– Холли? Ты там?

– Мне нужно идти, Пит, – говорит она и завершает вызов, не дав ему ответить.

Вчера вечером. Минго. Она подъезжает и видит белый фургон Транзит на стоянке для персонала.

Снаружи её ждут двое. Один в футболке с надписью «Сестра Бесси», второй – в пиджаке и галстуке.

Первый был тур-менеджером Бесси. А второй…

– Добрый вечер, мисс Гибни. Я – Дональд Гибсон».

Дональд Гибсон, программный директор Минго. Дональд Гибсон, который сидел в составе присяжных, осудивших Алана Даффри.

Этого не может быть. Просто не может… А что, если может?

Первый порыв Холли – позвонить Иззи. Палец завис