Джон Катценбах - Особый склад ума

Джеффри отложил эту папку в сторону и взялся за следующую.

Информация в ней оказалась еще лаконичнее. В первой строке досье, присланного из Национального информационного криминалистического центра, значилось: Элизабет Уилсон. Погибла при невыясненных обстоятельствах.

Джеффри покачал головой.

«Вовсе она не погибла, — подумал он, — а возродилась к новой жизни».

Далее излагалась история молодой женщины, выросшей в сельской глубинке штата Западная Вирджиния. В юные годы она была хорошо знакома с ювенальной юстицией, не раз каравшей ее за такие провинности, как кража со взломом, поджог, оскорбление действием и проституция. Среди бумаг имелся немногословный рапорт, поступивший в Департамент пробации[115] от властей округа Линкольн, согласно которому в детстве она, по неподтвержденным сведениям, неоднократно была изнасилована своим отчимом.

Элизабет Уилсон села в тюрьму за покушение на убийство в возрасте девятнадцати лет. Она порезала опасной бритвой пьяного клиента, который отказался расплатиться с ней за оказанные услуги интимного характера. Тот успел даже ударить ее несколько раз, прежде чем понял, что у него вспорот живот от пупка до самого паха. Она вышла на свободу по условно-досрочному освобождению, отсидев три года в федеральной тюрьме Моргантаун. Как говорилось в отчете, через шесть месяцев после этого она устроилась на работу в находящийся в сельской местности бар, обслуживавший преимущественно байкеров и расположенный примерно в семидесяти милях от ближайшего города. В первый же вечер, когда девушка обслуживала посетителей, она вышла с одним из них за дверь, и больше ее не видели. Ее разорванная и окровавленная одежда была обнаружена полицией в поросшей густым кустарником ложбине, но само тело так и не нашли. Дело было зимой, лежал глубокий снег, и местность стала почти непроходимой. Прибыли кинологи с собаками, но тоже ничем не смогли помочь. Впоследствии полиция допросила несколько человек, сидевших в тот день в баре, которых видели разговаривающими с ней, и арестовала одного из них: в кабине его пикапа нашли кровавые пятна. Группа крови оказалась такой же, какая была у нее, поэтому произвели генетическое исследование. Оказалось, что кровь действительно принадлежит ей. При более тщательном обыске автомобиля в нем нашли большой охотничий нож со следами крови, спрятанный под полом. Несмотря на заявление хозяина, что в тот вечер он был мертвецки пьян и не помнит вообще ничего, а не то что подробности какого-то убийства, его отдали под суд и приговорили к пожизненному заключению.

Джеффри подумал, что это все сильно позабавило его отца. Ведь не кто иной, как он вымазал сиденье пикапа ее кровью. Да и нож для полноты картины пришелся очень кстати. Очень умно придуманная деталь. Он живо представил себе, как отец, предварительно взяв у этой Элизабет Уилсон немного крови, наставляет ее в день мнимого убийства: сперва ей надлежит изобразить флирт, потом ссору, затем выйти с крепко выпившим посетителем, который должен едва держаться на ногах. С таким, который наутро ничего не сможет вспомнить.

Эту молодую женщину, смерть которой отец инсценировал, точно так же как ранее разыграл собственную гибель, он забрал с собой. В ту первую ночь она, верно, напоминала новорожденного младенца. Нагая, без одежды, которую пришлось разорвать и вымазать ее кровью, дрожащая от холода, испуганная.

«Она обязана ему всем», — подумал Джеффри и закрыл папку.

Он бросил быстрый взгляд на сестру, а затем на мать.

«Они не знают, как опасна может оказаться эта женщина, — промелькнуло у него в мозгу. — В ее жизни нет ничего, что не придумал бы для нее отец. Она, разумеется, предана ему, как самая верная собака. Злобная, сторожевая собака. А может, еще сильнее».

Во второй папке имелась одна старая фотография. С нее на него смотрело юное недоброе лицо с застывшей кривоватой усмешкой. Щербатый рот, в котором не хватало переднего зуба, был приоткрыт. Перебитый нос смотрел на сторону. Лицо обрамляли жидкие пряди неухоженных белесых волос.

Он мысленно сравнил этот образ с другой фотографией, сделанной для паспорта, необходимого для проживания на Западной территории. Трудно было поверить, что молодая девушка, держащая планку с цифрами на фотографии, сделанной в полицейском участке, имеет какое-то отношение к взрослой, уверенной в себе женщине, которая так превосходно зарекомендовала себя, работая в Службе безопасности. Зубы приведены в порядок. Подбородок округлился. Сломанный нос выпрямлен. «Над ней потрудился настоящий мастер своего дела, — подумалось Джеффри. — Она действительно стала новым человеком. Внешне и внутренне. Физически, эмоционально и психологически. Элиза Дулиттл и Генри Хиггинс. Только последний на сей раз оказался не специалистом по части фонетики, а специалистом по части убийств».

Джеффри положил папки обратно в полотняный портфель, где также лежала школьная характеристика на Джеффри Куртена и фотография Питера Куртена. На последнего в компьютерных базах данных вообще не оказалось никакой информации. Разве только он упоминался вскользь в личном деле его жены и в характеристике, выданной на его сына.

В автомобиле имелся служебный телефон. Джеффри снял трубку и стал набирать номер. Это удалось лишь с третьей попытки. Наконец он связался со службой безопасности Корнеллского университета. Клейтон представился и попросил соединить его с дежурным. Понадобилось всего несколько секунд. Когда дежурный подошел к телефону, голос его зазвучал так отчетливо, словно он был совсем рядом, а не за сотни миль от Нового Вашингтона.

— Капитан Службы безопасности у телефона, — произнес голос в трубке. — Чем могу быть полезен?

— Капитан, мне нужно узнать, где в данное время находится один из студентов, обучающихся в Корнеллском университете.

— Да, я могу предоставить вам такую информацию. Но для чего она вам нужна?

— У нас тут произошла автомобильная авария, — солгал Джеффри. — И мы пытаемся выяснить, кто находится в числе пострадавших. Прямо передо мной куча еще дымящихся обломков. Похоже, погибла целая семья. Сейчас мы пытаемся определить, кто был в машине. Если бы мы смогли исключить хотя бы одного человека…

— Как зовут вашего студента?

— Зовут Джеффри, фамилия Куртен.

— Секундочку, я сейчас гляну… А с кем я говорю?

— Клейтон. Спецагент Клейтон.

— Вы знаете, к нам в университет поступает все больше и больше студентов из Пятьдесят первого штата. Хорошие ребята. И учатся хорошо. Но знаете, когда они приезжают к нам в кампус, их ожидают нелегкие времена. Во всяком случае, в течение первых двух недель. Жизнь тут совсем не такая, как у вас… — Капитан помолчал, а потом добавил: — Эй, а вы уверены, что парня зовут именно так?

— Да, Джеффри Куртен. Он из Сьерры. Это у нас, в Пятьдесят первом штате.

— У меня тут никого нет с таким именем.

— Перепроверьте, пожалуйста.

— Уже перепроверил. У нас никого такого нет. Я даже просмотрел генеральную ведомость, в которую включены вообще все, кто имеет хоть какое-нибудь отношение к университету: студенты, профессорско-преподавательский состав, обслуживающий персонал кампуса. Его в нем нет. Попробуйте обратиться в Колледж Итаки. Иногда, знаете ли, нас с ними путают, это ведь рядом, через дорогу.

Капитан повесил трубку, и Джеффри взялся за школьную характеристику. К ней была приложена копия письма из Корнеллского университета, сообщающего о зачислении туда Джеффри Куртена; в верхнем углу стояла сделанная от руки пометка председателя приемной комиссии: «Вступительный взнос перечислен».

Только сейчас Джеффри заметил, что мать и сестра внимательно следят за всеми его действиями.

— Сына в Корнеллском университете нет, — сообщил он им. — Хотя предполагалось, что он должен находиться именно там. Это позволяет предположить, что он здесь…

Хмурый агент на водительском сиденье проворчал:

— Попробуйте связаться с паспортной службой. Они должны знать, тут он или нет.

Джеффри кивнул.

Агент продолжил едва слышным голосом:

— Господи, я готов вам помочь, но все равно нужно быть готовым ко всему…

Джеффри опять взялся за телефонную трубку. Номер телефона, установленного в их машине, имелся в базе данных спецслужб, поэтому ему ответили тотчас: Джеффри Куртен, восемнадцати лет, постоянно проживающий в Сьерре, в доме 135 по Буэна-Виста-драйв, выехал из штата четвертого сентября, указав, что следует в город Итака, штат Нью-Йорк, и до сих пор оттуда не возвращался.

— Ну и как это понимать? — спросила Сьюзен. — Что ты об этом думаешь? Здесь он или же нет?

— Думаю, его здесь нет, однако все равно следует соблюдать осторожность.

— Осторожность — моя вторая натура, — пошутила Сьюзен.