Проклятие Озерной Ведьмы - Стивен Грэм Джонс

– Кто-то.

Черт побери.

– Я просто… я каждую секунду думаю о ней, – говорит Лета, едва сдерживая рыдания. – И… и о нем.

– Мы знаем, где она, – говорю я. Это все, что приходит мне в голову.

– Я уже потеряла Бана, – бормочет Лета. Она ускоряет шаг, словно спешит уйти подальше от дыхания, на котором сказала эти слова. А еще это заставляет ее резко остановиться, позволить лицу спрятаться в ладонях, чтобы выкинуть все эти помехи из головы.

Я подхожу, прижимаю ее к себе здоровой рукой.

Я чувствую, как она сотрясается всем телом. Через ее плечо я вижу Джо Эллен: она оценивает обстановку, отходит в сторону, чтобы переждать. Она встает на границе синего света, я вижу только очертания ее фигуры, она стоит спиной к нам, демонстрируя, насколько ей не интересно то, о чем мы говорим.

– Если мы ее не найдем… – говорит Лета и закрывает рот, потому что никто не хочет, чтобы такие слова произносились вслух, потому что это одно из действий, которое может превратить предположения в действительность.

– Даже и думать об этом не смей, – говорю я. – Тетушка Джейд рядом. Неужели ты думаешь, что я допущу, чтобы что-то случилось с твоей малышкой? Ты знаешь, что она значит для меня. И ты знаешь, что значит для меня ее мать.

Лета кладет голову мне на плечо, и я держу ее, пока не чувствую, что она в силах стоять на ногах.

– Если со мной что-нибудь случится… – говорит она.

– И об этом не смей думать, – требую я. – Просто… просто перестань думать, а? Сейчас не лучшее время для размышлений.

– Время для действий, – проникается моими мыслями Лета.

– Для действий, а не слов, – подтверждаю я и думаю, Лета даже не знает, что это слова из песни[29], но это даже к лучшему. Вот только мне тут же приходит в голову, что она может воспринять это как мою попытку заткнуть ей рот. Ведь может?

В идиотизме хуже всего то, что каждое твое деяние ты подвергаешь проверке задним умом. И даже если ты еще не успеваешь его совершить.

Назад отмотать ничего нельзя, уж я-то это знаю.

А потому я иду следом за Летой, Джо Эллен шагает рядом. Тут могут быть пещеры или еще какое-нибудь говно – геологи предупреждали об этом лет шестьдесят назад, а мы должны были читать это в классе как Евангелие, но, насколько мне известно, никто ни в какие пещеры пока не проваливался.

После минут десяти молчания, когда слышно только наше дыхание, я соображаю, что дрожат у меня не только пальцы – эта неустойчивость гораздо глубже. Наверное, вследствие кровопотери. И айдахского климата ночью в конце октября. И голодухи. За последние двенадцать часов я съела всего два куриных крылышка с какой-то отвратительной лапшой. Еще я не принимала свои лекарства. И все тот же старый ужас, от которого меня трясет в своих ботинках. Но настоящая причина… черт, лучше начать говорить вслух. Это все же лучше, чем быть запертой в своей голове.

Мне нужны мои таблетки, пожалуйста, они вытащат меня из водостока, который все быстрее и быстрее закручивает меня. Либо так, либо мне нужна ручная газонокосилка, как у Джейсона в «Части 7», чтобы я могла не подпускать к себе Фарму, когда мы его найдем. Мне нужна косилка из «Безмозглых», а Фарма и сам такой.

Мне нужно спасти Эди – вот что мне нужно.

– Нет, – говорит Лета, опережающая меня на шаг.

– Что? – спрашивает Джо Эллен, опережая меня.

Лета встряхивает телефон, но проку от этого, как всегда, никакого. Она делает глубокий вдох, держит низко синий экран, и к ней подходит Джо Эллен, осторожно берет телефон из руки Леты, смотрит на него секунду, потом объявляет:

– Он выключил его. Или разбил. Или что еще.

– Позвони, – говорю я Лете.

– Что?

– Для трекинга сигнал может быть недостаточен, но для звонка, может, и хватит, – говорю я, взывая к ее разуму глазами.

Джо Эллен, конечно, пожимает плечами.

Лета прикасается к фотографии Тифф на экране, телефон набирает номер, звонит, звонит и…

– Проходит! – говорит Лета.

Мы не слышим рингтона Тифф – кажется, это музыкальная тема из «Друзей», – но экран телефона ярко светит в темноте.

Вызов переводится в голосовую почту прежде, чем мы успеваем до него добраться.

Лета набирает снова и снова, и на четвертой попытке Джо Эллен поднимает с земли телефон Тифф.

– Может, он просто оставил его? – говорит нам Джо Эллен, после чего быстро и предумышленно поворачивает голову, словно лунный свет в том направлении ярче.

Лета уставилась в темноту перед нами и не видит этого.

Но я не могу не удивляться.

Джо Эллен идет следом за Летой, которая пытается запоминать дорогу – приметы, – что наверняка делала бы любая городская девушка, оказавшаяся ночью в большом опасном лесу, но я чуть отстаю, достаю телефон Леты из левой чашки моего бюстгальтера и свечу его серебристым лучом туда, где был телефон Тифф.

Я вижу туфельку Эди. И кровь на ней.

Я разворачиваюсь так же быстро, как развернулась Джо Эллен, и она видит мое движение, и мы смотрим друг на друга на десятую долю секунды дольше, чем требуется.

– Что? – спрашивает Лета одновременно у нас обеих.

– Вон там, – лжет Джо Эллен, поднимая подбородок к чему-то высоко на дереве.

Лета покупается на это, Джо Эллен направляет в ту сторону луч фонарика, и это… в самом деле что-то посерьезнее, чем какой-то предмет, чтобы просто отвлечь на секунду.

– Велосипедный катафот? – говорю я. – В его середине что-то вроде канцелярской кнопки?

– Браконьеры, – шипит Джо Эллен, отвлекая внимание на себя, чтобы я могла наступить на туфельку, скрыть ее от Леты.

– Браконьеры? – говорит Лета, она поднимается на цыпочки, чтобы лучше видеть этот путевой указатель.

– Они охотятся по ночам, – объясняет Джо Эллен. – Но потом им нужно возвращаться, и они так вот отмечают свой путь, чтобы не потеряться с добычей.

– Как потерялись эти двое? – понимаю я вслух.

Джо Эллен и Лета смотрят на меня, вглядываются, ждут.

– Помните, о чем говорил весь город? – спрашиваю я. – Что…

– Что они нашли старую хижину Ремара Ланди… – говорит Джо Эллен, кивая: да, так и было.

– При чем тут это?.. – спрашивает Лета, переводя взгляд с Джо Эллен на меня.

– Ремар Ланди – дед Фармы Бриджера, – спокойным голосом говорю я. – Что-то в этом роде. Вот куда он направляется, так?

– Вместе с Эди? – говорит Лета, на ее лице появляется выражение ужаса.

– Черт, – говорит