Симптомы затмения - Чжу Минчуань

я вспомнил, как ранее Сунь Юань привел своего сына на прием, утверждая, что мальчик постоянно слышит плач женщины-призрака. Позже выяснилось, что на самом деле в помощи нуждался сам Сунь Юань, так как он страдал синдромом Капгра и слышал голоса, доносящиеся якобы из могилы его жены.

Однажды ночью он оказался на кладбище Цинлунган, куда впоследствии отправился и я, чтобы забрать оттуда пациента. К моему удивлению, там я совершенно отчетливо видел Чжан Цици. К сожалению, я не успел понять, была ли это галлюцинация, потому что в следующую секунду меня оглушили. Когда я очнулся, то увидел там заведующего. Это показалось мне странным, поскольку, как лечащий врач, я мог сам справиться с пациентом, и совершенно не было необходимости вызывать кого-то, тем более старшего по должности. Если только…

Тут я кое-что осознал. Чтобы подтвердить свои догадки, не обращая внимание на Ян Кэ, я позвонил заместителю Ляо и спросил о подробностях той ночи. Как и ожидалось, тот сказал, что связывался только со мной и не звонил ни в больницу, ни заведующему. Он предположил, что заведующий пришел по моей просьбе, поэтому не задавал лишних вопросов.

– Все понятно… – Я задумчиво кивнул.

– Если на этом всё, то я отключаюсь.

– Хорошо.

Хотя зама Ляо озадачили мои вопросы, он быстро закончил разговор – вероятно, из-за высокой нагрузки на работе. У меня тоже было немного времени на разговоры. Закончив звонок, я повернулся к Ян Кэ, повторил слова зама Ляо и высказал предположение:

– Заведующий, вероятно, был на кладбище той ночью именно для того, чтобы спрятать что-то на могиле твоей мамы.

К этому времени Ян Кэ уже сидел на диване с запиской в руках. Услышав мои слова, он поднял голову и спросил:

– Но он брал у меня книгу еще до того, как Сунь Юань пришел в больницу. Зачем бы ему понадобилось потом снова идти на Цинлунган?

– Ну и что? Он мог появляться там сколько угодно. Может, хотел проверить, на месте ли вещи, или что-то донести, – попытался я дать логическое объяснение. – В любом случае он что-то спрятал на кладбище. Как думаешь, нам следует идти туда или нет?

Ян Кэ решил идти. Кто знает, может, кто-то уже опередил нас… К тому же на кладбище могут быть животные; вдруг они унесут оставленную заведующим вещь, и что нам тогда делать? Мысль о ночной поездке на кладбище заставила меня забыть о голоде, и, как только Ян Кэ взял свой пиджак, мы спешно ушли. Однако, открыв входную дверь, увидели Ян Го, стоящую на пороге с красными глазами и застывшей в воздухе рукой, – она уже была готова постучаться в дверь.

Я сразу понял, что Ян Го снова поссорилась с отцом. Каждый раз, когда их ссоры заходили слишком далеко, она убегала из дома и оставалась у Ян Кэ. Она не первый раз приходит к нему домой, и Ян Кэ вежливо пригласил сестру войти. Та, ничего не сказав, вошла и, упав на диван, начала рыдать, выкрикивая:

– Мой отец просто ужасен! Я не хочу больше жить!

Молодые люди зачастую очень вспыльчивы; они часто говорят подобные слова назло, а, сказав их, в итоге начинают жалеть об этом. Я не хотел, чтобы Ян Го сделала что-то глупое, поэтому предложил Ян Кэ остаться с ней, чтобы избежать неприятностей. Не успел я договорить, как зазвонил мой телефон. Я подумал, что мне звонят из отделения, но, взглянув на экран, увидел, что это мама.

Лежа в больнице и готовясь к операции, она сказала, что я могу не оставаться с ней в это время, а после оформления документов на госпитализацию попросила прийти на следующий день. Так что звонок в такое время заставил меня забеспокоиться. Я попросил Ян Кэ пока побыть с Ян Го и успокоить ее, а сам тем временем вышел на балкон, чтобы ответить на звонок.

– Сяо Тянь, ты занят? Если нет, не мог бы ты приехать в больницу? – слабым голосом спросила мама.

– Тебе плохо? Вызови медсестру, я сейчас приеду, – заволновался я.

– Я неважно себя чувствую, живот болит, но не переживай… Медсестра и врач уже были здесь, сказали, что всё в порядке. Просто у меня вдруг участилось сердцебиение, и я бы хотела тебя увидеть… – В ее голосе звучала мольба, и такую просьбу я не мог проигнорировать.

Я знаю, что человеку может быть тяжело находиться в больнице, а присутствие кого-то близкого действительно улучшает самочувствие и настроение, что играет значительную роль в дальнейшем лечении. Поэтому я не раздумывая сразу сказал, что приеду. Когда я вернулся в гостиную, Ян Го все еще плакала, а Ян Кэ, сидя за столом, выглядел растерянным и явно не знал, что ему делать. Меня эта сцена неожиданным образом позабавила. У Ян Кэ приятная внешность, и он обычно нравится девушкам, а его уговоры, как правило, быстро действуют. Но Ян Го отличалась от других девушек – на нее слова Ян Кэ не действовали.

Я тихо сказал ему не волноваться и предложил на сегодня пока оставить все как есть: мне нужно ехать к маме и, возможно, придется остаться в больнице на ночь, поэтому поездка на кладбище Цинлунган откладывается. Ян Кэ, одной рукой перебирая книги, которые он хотел подписать у Тай Пинчуань, другой достал ключи от машины из кармана и протянул их мне:

– Поезжай. И помни: не беспокойся о деньгах.

– Спасибо, – сказал я. На самом деле я хотел сказать больше, но Ян Го была рядом, а мама ждала в больнице, поэтому, кроме простого «спасибо», я больше ничего из себя не выдавил. Затем сел в машину Ян Кэ и поехал в больницу.

Мама лежала в палате хирургического отделения. Всего за несколько дней ее лицо стало бледным как бумага. Она жаловалась на сильную боль в животе, но врачи сказали, что ничего серьезного нет и, возможно, всему виной нервное состояние из-за предстоящей операции, что часто бывает у пациентов.

Я доверял словам врачей и не хотел создавать лишних проблем, так как сам, будучи врачом, не люблю, когда люди не из моей профессиональной сферы ставят под сомнение мои решения. Однако одна пожилая пациентка в палате подняла шум, говоря, что врачи хотят заработать больше денег и, когда боль станет невыносимой, скажут ей делать еще одну дорогую операцию. Меня это задело: ведь врачи не так богаты, как думают некоторые пациенты, к тому же любая операция – это риск. Никто не хочет, чтобы пациент умер на операционном столе, а лучше всего, если можно обойтись совсем без операции.