Роберт МакКаммон - Свобода Маски

— Прошу прощения, но я все еще не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите, — Арчер отодвинул свой стул и сел, невольно мучительно поморщившись от боли, тяжело выдохнув и приложив руку к недавней ране. — Я никогда прежде не видел этого молодого человека.

— Ну, разумеется, — Девейн холодно улыбнулся, после чего покинул комнату.

Указательный палец Арчера немедленно поднялся к губам, показывая Мэтью, что не стоит ничего говорить или спрашивать, пока он не выслушает судью.

Арчер аккуратно уложил салфетку на колени.

— Прекрасный вечер для званого ужина, — сказал он. — Не согласны, мистер…

— Мэтью Корбетт.

— Ах, мистер Корбетт! Рад встрече с вами. Я Уильям Арчер, — пока он говорил, взгляд его перемещался из стороны в сторону в поисках некоего признака наблюдения. — Вы здесь живете?

— Нет, сэр, я из колоний. Нью-Йорк.

— В самом деле? — глаза его продолжали искать, остановившись на миг на метке Черноглазого Семейства на руке Мэтью. — Я так понимаю, Нью-Йорк скоро разрастется до размеров очень большого города.

— Он стремительно растет, сэр, верно, но вряд ли он когда-нибудь сравнится с Лондоном.

— Очень мало мест, — ответил он с ноткой горечи. — Сравнится с Лондоном. Вам не следует желать, чтобы Нью-Йорк когда-нибудь достиг столь сомнительного успеха, — он нервно поправил лежащие напротив себя серебряные приборы, хотя лицо его было мастерски укрыто той же маской спокойствия, что и у его молодого собеседника. — Я надеюсь, — продолжил он. — Что план Нью-Йорка никогда не станет таким же непоследовательным и хаотичным, как в Лондоне. Такие планы могут очень просто спутаться и, даже если результат достигается, он может быть далеко не таким, как ожидалось. А затем приходится обильно приносить извинения, но факт остается фактом, что иногда лучшие намерения оборачиваются взрывом прямо в лицо. Вы следите за мыслью, сэр?

— Да.

— Вы кажетесь весьма сообразительным молодым человеком. Жаль, что мы не встречались раньше.

Вдруг послышался звук аплодисментов.

В комнату вошел профессор Дантон Идрис Фэлл, одетый в черную шелковую мантию с золотыми и малиновыми декоративными лентами на воротнике и манжетах.

Он улыбнулся и слегка поклонился обоим своим гостям.

— Прошу простить, что перебиваю, но я предпочел насладиться этой пьесой, заняв полноправное место в зрительном зале. Знаете, я намеревался через какое-то время открыть здесь драматический кружок. Вы можете стать его почетными членами.

Арчер состроил непонимающее лицо.

— Сэр? — переспросил он, начав вставать, чтобы выказать уважение появлению хозяина дома.

— Прошу, сидите. Тем, кто был ранен и недавно практически вырвался из лап смерти, не стоит так часто вставать, даже ради приличия. Добрый вечер, Мэтью. Чувствуете себя лучше?

— Отлично.

— Превосходно, — Фэлл занял свое место во главе стола. — Наше первое блюдо принесут уже через несколько минут. О, а вот и вино, — грузный темноволосый мужчина, больше похожий на громилу, чем на работника кухни, внес в комнату бутылку вина, которую принялся откупоривать, остановившись рядом с Профессором. — Прекрасное и насыщенное Сенсо, — наслаждаясь моментом, сообщил тот. — Без каких-либо добавок, гордость моего дома. Нас сегодня ожидает на ужин изумительная рыба-меч, так что вынужден извиниться, что не предлагаю белое, но мои персональные вкусы темнее.

Мэтью едва не прошиб пот от этого комментария, и стоило огромных усилий сделать вид, что он не обратил на это внимания. Молодой человек наблюдал, как руки слуги с толстыми пальцами наливают вино в бокал, и сказал, принимая правила этой адской игры:

— Я тоже предпочитаю красное. Пино Нуар, Амароне, Гаме… все они пробуждают во мне интерес.

— А я и не знал, что вы такой искушенный, — последовал мягкий ответ. — Итальянское вино, затесавшееся среди французских? Если бы французы и итальянцы услышали это, находясь здесь, это могло бы развязать хорошую войну. Спасибо, Мартин, — последние слова он адресовал слуге. — Дай нам несколько минут перед началом трапезы, — он поднял свой бокал. — Могу я предложить тост, джентльмены? За ваше здоровье, за правду и за будущее.

— Прекрасный тост, — сказал Арчер.

Мэтью выпил с остальными. Выказал ли Фэлл какую-либо еще реакцию на Амароне? Или он лишь заметил, что это итальянское вино, затесавшееся среди французских? Он так не думал, но решил не спешить и не делать глупостей. После того, как кот выпрыгнет из мешка, его уже не затащить обратно, не пострадав от его когтей.

Фэлл поставил стакан на стол и тонко улыбнулся судье Арчеру. Мэтью почувствовал, что настал момент расплаты.

Фэлл произнес:

— Я могу представить, что вы за свою практику вели множество занимательнейших дел, сэр. Не доставите ли нам удовольствие рассказать о нескольких?

Этот фарс продолжался в течение следующего получаса, как в любом доме знатных лондонских господ, где собирались на подобные званые вечера и обсуждали последние новости, деловые вопросы, и прочие темы, которые обычно являются предметом разговоров за ужином. Подали салат из кальмаров и похлебку с моллюсками, и Фэлл настоял, чтобы его гости, по крайней мере, попробовали гарнир из отварных зеленых водорослей, присыпанных луковой крошкой. Профессор внимательно слушал, рассказ Арчера о судебных процессах, таких, как дело Зевулона Виттингтона, торговца рогами животных, который зарезал своего партнера до смерти бивнем дикого кабана; или дело Энн Кларк, вдовы, проявившей всю свою ненависть к людям, убив восемь человек с помощью отравленных грибов, которые она выращивала у себя во дворе; или дело пресловутого красавчика Джорджа Паркера, цветочника, который бродил по окрестностям зажиточных районов Лондона, предлагая молодым девушкам ароматный букет, в центре которого был спрятан нож.

Когда судья закончил рассказывать, подали основное блюдо.

Огромная запеченная рыба-меч на блюде цвета морской волны запеклась до аппетитной корки на серебряной чешуе. Ее голова была удалена и заменена маской Альбиона с позолоченной бородой.

Блюдо поставили на стол, и Мартин показал всем своим видом, что он может быть не очень опытным в вопросе работы со штопором, но зато мастерски управлялся восьмидюймовым ножом.

— Боже, выглядит аппетитно! — воскликнул Фэлл, радостно приподнимая руки почти к самому лицу.

Мартин разделал рыбу-меч на стейки и подал порцию на каждую тарелку. Гарниром служил жареный картофель с луком и томатами. Сливочно-уксусный соус был подан отдельно, в специальных соусницах. Профессор взял свои приборы и приступил к трапезе.

Повисло долгое молчание. Арчер поймал взгляд Мэтью, и глаза его прищурились всего на мгновение, но Мэтью понял, что за невысказанный вопрос вертится в голове у судьи: Кто знает, что будет дальше?

— Вы, джентльмены, — сказал Профессор, на миг оторвавшись от своего яства и сделав глоток вина, после чего Мартин обновил бокалы и вышел из комнаты. — Очень образованные люди, не так ли? Или лучше использовать слово «изобретательные»? Ну, если бы вы не были достаточно изобретательны, вы не оказались бы здесь.

— Изобретательны, сэр? — переспросил Арчер.

По лицу Фэлла пробежала вспышка раздражения, но затем выражение его вновь вернулось в норму.

— Вы, возможно, захотите знать об одном из местных жителей. Достопочтенный Джон Майерс находится здесь уже два года. Я бы убил его за то, что его рука расстроила мои планы, но помимо биологических добавок я также питаю интерес к астрономии, поэтому он будет находиться здесь, пока не закончит книгу, которую пишет для меня по данному вопросу, в котором он достиг определенного успеха.

Мэтью осмелился заговорить.

— Я полагаю, эта книга станет настоящим кладезем знаний, если этому человеку дадут отведать щепотку того, что дали мне этим утром.

— В самом деле. Нет, ему действительно дают кое-что, чтобы помочь ему расслабиться и сбросить общественные сети, что сдерживают его, но это несколько другое… гм… зелье. Книга движется медленно, но верно. На самом деле, Джон вполне доволен содержанием здесь.

— Содержание на величину всей Атлантики отличается от счастья.

— О, не судите так быстро, мистер Арчер, сначала доешьте. Мне кажется, эта рыба буквально апеллирует к вам.

Арчер приступил к трапезе, и Мэтью понадеялся, что он был единственным, кто заметил, что руки судьи дрожат, но надежды эти были, скорее всего, пустыми. Вопрос состоял лишь в том: дрожь эта обоснована страхом, бессильной яростью человека, чья жена умерла в агонии из-за темных планов Профессора, или из-за какой-то отравы, которую незаметно положили ему в еду? Мэтью подумал, что скоро сумеет отсечь хотя бы один из вариантов.