Не дрогни - Стивен Кинг

Затем она думает, что именно так говорят о тех, кто тонет.

4

13:50.

Для Трига это как второе выступление в пьесе. На этот раз всё идёт чуть более гладко, как обычно бывает со вторыми выступлениями. Барбара приезжает на Uber, но отсылает машину – одна проблема решена. Она быстро идёт к служебной двери, быстро улыбается ему и спешит внутрь. Он обхватывает её за талию и вводит ей наркотик – дежавю. Она сопротивляется, затем слабеет и теряет сознание.

Триг связывает её и укладывает в фургон Транзит. Связывает, как и Корри, только на этот раз дополнительно прикрепляет её к боковой стойке скотчем, чтобы она не могла крутиться и бить по стенкам фургона, когда придёт в себя, и не привлекла внимание. Он кладёт её сумочку в сумку Giant Eagle вместе с телефоном Корри, ещё несколькими рулонами скотча и большой банкой жидкости для розжига угля Кингсфорд.

Триг вспоминает слова отца: «Повторение – мать учения». Отец говорил это, когда они играли в хоккей во дворе – Триг со своей маленькой клюшкой, а отец бросал шайбу и хлестал Трига по руке, если тот отдёргивался.

Повторение – мать учения.

И всё. Вот что тебе нужно знать.

«И я знаю», – говорит Триг.

Глаза молодой женщины слегка моргают, но не открываются. Дыхание через нос хриплое, но ровное. Триг едет к катку «Холман».

Двое выбиты, двое осталось.

Крупные игроки.

5

13:55.

Холли только что скачала статью на свой ноутбук, когда кто-то слегка постучал в дверь. Это Кейт.

– Сегодня после обеда пресс-конференции не будет. Я приберегу силы на вечер. Чем занимаешься?

– Собираю информацию о Кристофере Стюарте и его церкви. Может помочь.

– Фон выходит на первый план? Типа того?

– Что-то в этом роде. Тебе нужна помощь?

– Нет. Поставлю табличку «Не беспокоить» и вздремну. Корри всё ещё в магазинах. Бедняжка, ей нужен отдых. Я её измотала.

Не совсем так, как сказала бы Холли, но достаточно точно.

– Хочешь, разбужу?

– Не надо, сама поставлю будильник. – Кейт наклоняется через плечо Холли и смотрит на экран. – Это они? Церковь Истинного Иисуса или как там их?

– Да. Это из «Лейкленд Таймс», Миноква, Висконсин.

Заголовок: «ЦЕРКОВЬ В БАРАБУ-ДЖАНКШН ПРОВОДИТ МОЛЕБЕН У КЛИНИКИ НОРМЫ КЛЕЙНФЕЛЬД». На фотографии – около двух десятков человек на коленях под дождём. За ними на тротуаре – плакаты с изображениями кровавых эмбрионов и лозунгами вроде «Я ПРОСТО ХОТЕЛ ЖИТЬ» и «ПОЧЕМУ ТЫ МЕНЯ УБИЛA?»

Холли касается экрана:

– Это Кристофер Стюарт, твой сталкер. Мужчина рядом с ним – это тот, с кем я разговаривала, пока ты плавала. Эндрю Фэллоуз. Не могу с уверенностью сказать, что он завёл Стюарта, как заводную игрушку, но я так думаю.

Она оборачивается и с удивлением замечает слёзы на глазах Кейт.

– Никто не хочет убивать младенцев, – голос Кейт хриплый и дрожит. – Никто в здравом уме, по крайней мере.

– Ты уверена, что не хочешь отложить свои выступления, пока Стюарта не поймают?

Кейт качает головой.

– Мы продолжаем. – Она быстро и раздражённо вытирает глаза. – И ты этого не видела.

– Видела что?

Кейт улыбается и слегка сжимает плечо Холли.

– Вот это настрой. Держись за него. Я поднимусь к четырём тридцати. Пять – максимум.

– Хорошо. – Холли снова возвращается к ноутбуку. Фон выходит на первый план. Ей нравится эта мысль.

– Холли?

Она оборачивается. Кейт стоит в дверях.

– Быть плохой сукой, «дьявольской собакой», – это нелегко. Ты знала?

– Знала, – отвечает Холли.

Кейт уходит.

6

14:15.

Мужчина в спортивном пиджаке возвращается. Он приводит ещё одну молодую, почти без сознания женщину.

Когда он заходит на арену, Крисси подкрадывается к двери. Она понимает, что это опасно, но ей нужно видеть. Она наблюдает, как мужчина в спортивном пиджаке привязывает новую жертву по другую сторону столба. Затем он фотографирует Корри Андерсон одним телефоном, а новенькую – другим. Когда он выпрямляется, прячет телефоны в карманы и что-то говорит новой жертве, Крисси тихо уходит обратно в своё укрытие за снек-баром.

Убедившись, что мужчина ушёл, Крисси входит на арену и становится на колени перед новой жертвой.

– Я не злюсь на тебя. Хочу, чтобы ты это знала.

Рот молодой женщины заклеен скотчем, но по глазам понятно: «Освободи меня!»

– Я не могу тебя освободить. Пока нет. Может быть, когда-нибудь смогу. – Она повторяет: – Я не злюсь на тебя, – и возвращается в вестибюль ждать того, кого хочет. Того, кого Бог, действующий через мужчину в спортивном пиджаке, должен ей привести. В этом Крисси уверена.

Две женщины даже не могут взглянуть друг на друга; ленты вокруг их шей слишком тугие. Барбара может прижать своё плечо к плечу другой женщины, и та отвечает взаимностью. Это не большое утешение... но хоть что-то.

7

14:30.

Триг едва успел вернуться в свой офис в Минго, как тощая чернокожая женщина, Альберта как-её-там, постучала в дверь и вошла без приглашения. У неё подмышкой блестящее платье.

– Бетти дрыхнет, – говорит она. – Хочет, чтобы ты разбудил её около четырёх тридцати. Мне нужно подогнать это платье в отеле. Она так растолстела.

– Тебе вызвать...

– Такси? Уже вызвала, он должен ждать. Чёрт возьми, лучше бы оно ждало, время поджимает. Четыре тридцать, не забудь.

Обычно Трига раздражало, когда с ним так обращались, особенно кто-то, кто сам из подчинённых, но сегодня ему всё равно. Слишком много дел, слишком много забот.

Что если они как-то освободятся?

Это глупо, такое бывает только в телешоу. Они же связаны, как индейки.

– День покупок? – спрашивает тощая чернокожая женщина. Она широко улыбается, обнажая много белых зубов, как аллигатор.

– Что?

– Я спросила, день покупок? – Она указывает на сумку Giant Eagle рядом с его столом. Он даже не заметил её.

– О, нет. Просто пара вещей. Личных.

– Пара лишних вещей? – Аллигаторская улыбка становится шире, она поднимает брови, как