Кошмар на Полынной улице - Дарья Буданцева

поцеловала кошку в макушку. На шерсти осталась вода. Я коснулась лица и поняла, что вода вытекает из меня. Надо же, сама не заметила, как начала реветь. Я вытерла слезы – частично кошкой – и набрала Вадика.

– Приезжай, пожалуйста, – как только я рассказала Вадику о случившемся, снова не получилось сдержать слезы. – Мне очень-очень страшно.

– Коть, ну что за глупости? – в голосе Вадика сквозило легкое раздражение. – Ты видела, сколько времени? У меня завтра утром важное совещание. Иди спать, не майся дурью.

– Пожалуйста, Вадим, – тихо попросила я. – Даже если я маюсь дурью, даже если я схожу с ума. Даже если у меня просто этот гребаный ПМС, как ты сказал. Просто приезжай, а? Я не усну здесь. Или давай я к тебе приеду?

– Нет, ко мне нельзя, – быстро ответил Вадик. – У меня мама, ты же знаешь.

– Ты говорил, мама в Ессентуках сейчас.

– Она приехала на пару дней.

– Из санатория?

– Любимая, я чего-то не понял. Что это еще за допрос? Может, мне тебе отчеты слать ежеминутно, где я и с кем? Или камеру наблюдения повесить в квартире? Ты этого хочешь?

– Не хочу, – огрызнулась я. – Надо было к Нине ехать, она приглашала.

– Ну конечно, Нина! Кто еще из твоих дорогих подружек мог довести тебя до такого состояния?

– При чем тут Нина? – не поняла я.

– Да при том! Ты до разговора с ней была адекватная. А сейчас словно с цепи сорвалась.

Я молчала, хлюпая носом в трубку.

– Так, любимая, слушай мою команду. Иди спать и ни о чем не думай. Завтра вот эти ваши женские штучки сделай, ну там масочки, ноготочки, каблучки… И сразу жизнь наладится. А с Ниной поменьше общайся. А то станешь такой же неадекватной, как она.

Он отключил звонок. Я продолжила сидеть на полу, подпирать стенку и утирать слезы кошкой.

То ли мир начал приходить в себя, то ли я была слишком изможденная, чтобы замечать странности, но эта ночь прошла спокойно. Дуську, правда, все еще не удалось заманить в постель – она по-прежнему отдавала предпочтение комоду. Но когти больше никто не точил, на ухо не дышал, а подкроватная тень послушно оставалась на месте, а не путешествовала по спальне.

Утром я проснулась выспавшаяся и полная сил, вспомнила про неразобранные коробки и решила, что после работы обязательно ими займусь. Я чмокнула кошку в шершавый нос и убежала в офис.

Там меня ждал курьер. Молодой паренек протянул пышный букет белых роз и записку: «Люблю тебя! Прости дурака. Твой Вадим». Я обняла букет, крепко прижав его к груди, и, напевая, поставила цветы в вазу. Теперь я была уверена, что этот день ничто не сможет испортить.

Вечером, вернувшись домой, я первым делом принялась гладить Дуську и заметила кровавый росчерк, рассекающий кошачий нос.

– Дуська, – огорченно запричитала я. – Ну как же ты так, а? Опять с дворовыми котами подралась, что ли?

Пока аккуратно обрабатывала боевую рану кошке, в голову пришла мысль, сводившая зубы болью, и я медленно повернула голову к окну, чтобы подтвердить ее.

Да, все верно. Дуська не могла подраться с котами, потому что ей было не выбраться из квартиры. Памятуя о грязи под кроватью, утром я оставила окно закрытым.

– И с кем же ты подралась, красавица? – я облизала пересохшие губы.

На негнущихся ногах я подошла к кровати. На первый взгляд – ничего. Поколебавшись минуту, я включила фонарик, нагнулась и заглянула под кровать, готовая в любой момент вскочить и убежать.

Под кроватью было пусто. Лишь пара капель красной крови тускло блестели в свете фонарика.

От неожиданности я шлепнулась и выронила телефон. Тот упал корпусом вниз, и свет фонаря погас. Я смотрела в черноту под кроватью и кожей чувствовала, как оттуда что-то смотрит на меня. Не поднимаясь, я по-пластунски отползла подальше, скользя животом по паркету.

– Стоп, я читала о таком, – объявила я громко и уверенно. Дуська прислушивалась, шевеля ушами. – Ты могла просто поцарапаться об угол, так? О плинтус? Да обо что угодно!

Дуська скептически фыркнула и стала чесать царапину.

– Да, решено. – Я поднялась с пола и отряхнула костюм.

Остаток вечера я посвятила распаковке коробок: расставляла посуду, развешивала вещи и не заметила, как наступила глубокая ночь. Я уговорила себя лечь спать в кровать только благодаря воспоминаниям о прошлой ночи, которая прошла спокойно. Наверное, нервы после переезда приходили в себя. А скоро и воображение должно перестать меня мучить.

Я легла под одеяло и по привычке начала заворачиваться в уютный тугой кокон, гарантирующий безопасность, но выругалась и расправила одеяло. Такими темпами беды с головой не пройдут… Если в квартиру ворвутся грабители, одеяло не спасет.

Внезапно подумалось: кого я пытаюсь обмануть? Я же опасаюсь вовсе не грабителей, а всего лишь мрачной пустоты под кроватью. Спасет ли от нее одеяло? До сих пор спасало. Какие бы странности ни творились в комнате, я всегда была в безопасности.

Я села на кровати и стала высматривать Дуську. Неужели и сегодня она не собиралась спать со мной? На нее это не было похоже. Кошка обнаружилась на комоде. Только я хотела позвать Дусинду, как правую лодыжку сковал жгучий холод, словно на ногу надели браслет из ледяного металла. Словно чьи-то мерзлые пальцы цепко и одновременно невесомо обхватили лодыжку. Захлебываясь в крике, я ринулась обратно под одеяло. Тело била крупная дрожь. Я обняла себя руками и укусила одеяло, чтобы остановить рвущийся наружу крик. Из глаз опять потекли слезы.

– Кто здесь? – сорвавшимся голосом спросила я, хотя больше всего на свете опасалась услышать ответ.

Руки отказывались слушаться привычных команд. Преодолев сопротивление мышц, я схватила с зарядки телефон и с третьей попытки набрала Вадика. Я не запомнила, что именно говорила – могла ли вообще выговорить хоть слово или только и делала, что ревела в трубку, – но Вадик приехал очень быстро. Когда я вышла его встречать, то уже не плакала, а просто громко сопела и задыхалась оттого, как быстро билось сердце.

– Любимая, что с тобой? – Вадик поставил в вазу пышный розовый букет. В любое другое время я была бы очень рада цветам. – Опять кошмар приснился?

– Не кошмар, – я шмыгнула носом. – Это на самом деле. Там что-то живет. Там кто-то живет.

Вадик прижал меня к груди:

– Ну-ну, хватит реветь. Успокойся. А то лицо опухнет, если долго плакать. А ты мне красивая нужна.

Я отстранилась.

– Вадик, я не шучу, – я серьезно