Замерзшее мгновение - Камилла Седер

когда дождь стучит по стеклам, — но что-то подсказывало ему, что Телль, оставив его за пределами расследования, руководствовался совершенно другими мотивами, нежели забота о его, Бернефлуда, удобстве.

— Они первыми оказались на месте преступления. И они солгали.

Телль поднялся, немного быстрее, чем следовало, и случайно опрокинул с грохотом стул.

— А теперь давайте поживее.

Он повернулся к Карлбергу. Тот, несмотря на слезящиеся от простуды глаза, уже был на ногах и надел куртку.

6

Когда самолет коснулся земли, внутри его словно бы пронесся шелест.

Наконец-то. Лисе-Лотт Эделль только сейчас почувствовала, насколько напряжены были ее мышцы с того самого момента, как самолет вылетел из Пуэрто-де-ла-Крус. В следующий раз, когда она куда-нибудь полетит, то обязательно возьмет такси в аэропорт Ландветтер, вместо того чтобы оставлять машину на долговременной стоянке. Она вовсе не была опытным путешественником — в последний раз ездила за границу восемь лет назад, — но именно поэтому ей потребовалось успокоить нервы стаканчиком виски или мартини в самолете. Боязнь полетов не прошла с годами — в этом можно не сомневаться.

— У тебя такой вид, будто ты только что увидела привидение, — смеялась Марианн, когда самолет наконец остановился. Марианн, казалось, совершенно не волновал тот факт, что они находились высоко в воздухе и земля оттуда казалась абстрактной картой. Она даже сказала, что обожает летать, а сидеть в самолете, находящемся в небе, — самое лучшее после умения летать самому. Чувство свободы — наполненное ожиданием предстоящего пребывания за границей или историями об отдыхе, которыми нужно поделиться. Воспоминаниями, которые следует беречь.

Ее высказывания могли быть связаны с тем, что она выпила в самолете стаканчик или даже пару, если быть точным. Не потому, что это мешало Лисе-Лотт. Если уж ты в отпуске, то в отпуске. Но привычка Марианн к выпивке заставляла Лисе-Лотт чувствовать себя учительницей воскресной школы. И конечно же, последний коктейль, который Марианн выпивала в баре гостиницы перед сном после похода по окрестным барам, оказывался для нее лишним. Каждый вечер.

Несмотря на это, Лисе-Лотт была более чем довольна своей поездкой и благодарна подруге, с энтузиазмом согласившейся на прошлой неделе купить горящую путевку в теплые края. Ларс ведь не мог поехать с ней, поскольку его расписание в зимний период не предполагало отпусков. А немногочисленные летние недели имели тенденцию быстро улетучиваться, пока ты занимаешься стрижкой газона или другими делами по дому, которые целый год откладывались. Она помрачнела, думая об этом.

Вообще-то с их чувствами все в порядке. Они любили и желали друг друга, и им по-прежнему было о чем поговорить. Если бы у них оставалось время поговорить или силы заняться любовью. На самом деле это так глупо — два человека, настолько увязнувших в своих делах, что не имеют времени жить.

Они были женаты только шесть лет, но, поскольку Ларс работал в двух местах, а она открыла текстильный магазин, который являлся воплощением ее мечты, но все равно отнимал много времени и сил, уже начали отдаляться друг от друга. Она замечала признаки: Ларс все чаще засыпал на диване перед телевизором на первом этаже. Она слышала, как он ронял пульт на пол. Когда она посреди ночи спускалась вниз, чтобы сходить в туалет, на экране была уже только сетка. Он больше не принимал душ перед сном, проработав весь день в мастерской, и запах масла и бензина определенно умерил ее интерес к исполнению супружеских обязанностей.

Кроме того, он стал все больше времени проводить в темной комнате, печатая свои фотографии, — это была его вторая работа, хотя граница между работой и хобби весьма призрачна, когда занятие отнимает время и почти не приносит денег. В восьмидесятых он издал фотоальбом, получивший вполне хорошие отзывы, но теперь это были в основном мелкие заказы от муниципалитета, фотографии для информационных брошюр и тому подобное, приносившее немного денег. В течение нескольких лет он пробовал себя в рекламном бизнесе и был неплохим арт-директором, пока у него не появилась повышенная чувствительность к излучению от монитора и он, с некоторым облегчением, вынужден был забыть о своих амбициях на этом фронте.

Однако фотография была ему наиболее близка. Он хотел иметь, кроме этого, лишь дополнительную работу, которая приносила бы ему деньги и не требовала больше, чем он готов был дать. Он хотел бы работать поменьше, чтобы оставалось время для того, что любил. По крайней мере так он рассуждал, с удовольствием взявшись за старую мастерскую Томаса.

Однако часы в мастерской и время, проведенное в темной комнате, вместе намного превышали продолжительность полного рабочего дня, на что он, возможно, сначала не рассчитывал.

Лисе-Лотт больше не имела представления, что за фотографии он проявляет в темной комнате. Это был самый печальный знак — он перестал ее фотографировать. Когда они только встретились, она стала излюбленной темой его работ. Лисе-Лотт против света, Лисе-Лотт только что проснулась, Лисе-Лотт слегка навеселе, с соблазнительно полуприкрытыми глазами. Она любила сниматься; правда, сначала ей пришлось преодолеть застенчивость.

Это была цена, которую им пришлось заплатить за то, что их мечты осуществились и они могли заниматься любимым делом, — им приходилось работать постоянно. Счастье, что мастерская являлась источником гарантированного дохода для Ларса, счастье, что Томас оставил после себя мастерскую, и счастье, что она была настолько упряма или, может, бездеятельна и не продала ее после смерти первого мужа. Счастье, что она встретила Ларса и он неплохо разбирался в машинах.

Мысли об удаче, однако, не покидали ее — конечно же, все зависело от того, под каким углом взглянуть на тот или иной предмет, — улучшали ей настроение. Ларс, несмотря пи на что, был просто находкой.

Ей действительно везло: средних лет вдова в заброшенном доме где-то в глуши, с автомастерской без сотрудников не та партия, за которой охотятся мужчины, — но Ларс разглядел ее лучшие качества. Не только внутренние, но и внешние — с помощью своего фотоаппарата он открыл в ней красоту, о которой не подозревали ни она сама, ни тем более окружающие. И именно Ларс уговорил ее осуществить старинную мечту, и поддерживал каждый раз, когда она теряла интерес к открытию текстильного магазина. Он умел все упрощать. С таким настроем все становилось осуществимым.

Оглядываясь вот так назад, она не понимала, как могла идти по жизни и настолько бояться… вероятно, бояться неудач. Ей казалось, что за последние годы она даже выросла на несколько сантиметров. Правда, это могло быть связано с тем, что она словно съежилась за время брака с Томасом, а