Утопленница - Кейтлин Р. Кирнан

– Мне платят за написание обзоров игр, – объяснила она, когда я спросила, почему она тратит так много времени на видеоигры. – В основном я пишу для веб-сайтов. Ещё изредка для нескольких печатных журналов, но в основном для веб-сайтов.

– Люди читают обзоры видеоигр?

– Как по-твоему, мне бы платили за их написание, если бы это было никому не нужно?

– Действительно. Но… Полагаю, я просто никогда об этом не задумывалась. – И я призналась ей, что никогда не играла в видеоигры. Она переспросила, не шучу ли я, и мне пришлось убеждать её, что нет, не шучу.

– Я не очень люблю игры, – объяснила я. – По-моему, это какое-то бессмысленное занятие. Я хорошо играю в шашки и джин[19], да и в нарды неплохо. Но это было так давно… – Я замолчала, и она снова искоса посмотрела на меня через плечо.

– Ты всегда жила одна?

– С тех пор, как мне исполнилось девятнадцать, – ответила я, подозревая, что она подумает что-то вроде: «Вот почему ты такая странная».

– Но со мной всё в порядке, – добавила я.

– Ты не чувствуешь себя одинокой?

– Не особенно, – быстро ответила я; это была ложь, но мне не хотелось показаться жалкой или сентиментальной. – У меня есть мои картины и работа. Я много читаю и иногда пишу рассказы.

– А, значит, ты художник и писатель? – К этому времени она уже распутывала клубок чёрных кабелей, которые вытащила из недр одной из своих коробок.

– Нет, я художник. Просто иногда пишу рассказы.

– И их кто-нибудь где-то публиковал?

– Я продала несколько, но это не делает меня настоящим писателем. То есть не полноценным автором, я это имею в виду.

Она недовольно посмотрела на сплетение чёрных кабелей в своих руках, и на мгновение мне показалось, что она сейчас либо уберёт их обратно в коробку, либо бросит через всю гостиную.

– А картины ты когда-нибудь продавала? – спросила она.

– Нет, – ответила я. – Точнее, не мои настоящие картины. Только те, что с «летними людьми».

Абалин не спросила, что я имею в виду. То есть что такое картины «с летними людьми».

– Но ты считаешь себя художником, а не писателем. Ты же понимаешь, что это звучит совершенно бессмысленно, верно?

– Ну, ещё я работаю в магазине товаров для творчества и получаю там зарплату. Тем не менее я никогда не считала себя клерком или кассиром. Всё дело в том, что я считаю себя художником, поскольку рисование – это то, что мне по-настоящему нравится, чем я увлечена. Поэтому да, я художник.

– Имп, ты ведь не возражаешь, если я это всё подключу? Думаю, я должна была спросить, прежде чем начинать. Просто хочу убедиться, что ничего не сломалось. – В конце концов ей удалось распутать кабели и подключить консоли к телевизору, после чего она достала из картонной коробки сетевой фильтр.

– Нет, не возражаю, – сказала я, отхлебнув чаю. – На самом деле выглядит это довольно интересно.

– Знаю, но надо было спросить, прежде чем тут раскладываться.

– Я не против, – повторила я.

Какое-то мгновение я разглядывала большой телевизор с плоским экраном. Она прислонила его к стене. Мне приходилось раньше видеть их в витринах магазинов и в торговых центрах, но сама я никогда не держала дома телевизора. – У меня нет кабельного ТВ, – предупредила её я.

– О, это я уже поняла.

Пока мы так разговаривали, пошёл дождь, и Абалин слегка расслабилась, выяснив, что ничего не сломалось. Она рассказала мне, что её подружка – которую, кстати, звали Джоди (полагаю, и сейчас так зовут) – довольно грубо выбросила её пожитки в коридор, пока они скандалили. Абалин не пыталась её остановить. Так или иначе, она показала мне, как играть в пару игр. В одной нужно было играть за инопланетного солдата, сражающегося с вторжением пришельцев, и ещё там была синяя голографическая девушка. В другой главным персонажем выступал солдат, который пытался помешать террористам использовать ядерное оружие.

– Они все такие жестокие? – спросила я. – Там всегда главные персонажи мужчины? И всё о войне?

– Нет… нет и нет. Возможно, завтра я покажу тебе «Final Fantasy», а может быть, и «Kingdom Hearts». Эти игрушки, наверное, придутся тебе больше по душе. Хотя кое-какое насилие там всё же имеется. Просто не такое реалистичное, если ты понимаешь, о чём я. Мультяшное насилие.

Я не поняла, что она имеет в виду, но не сказала ей этого. Наконец дождь прекратился. Мы заказали доставку на дом китайской еды, и записка с предсказанием в моём печенье поведала следующее: «Не останавливайся». Да, да, я не выдумываю.

– Это странно – доверять предсказаниям из печенек, – хмыкнула Абалин.

– А мне они нравятся, – ответила я. У меня до сих пор хранится эта записка, прибитая к стене, с цитатами Вирджинии Вулф и Урсулы К. Ле Гуин. Я всегда сохраняю записки из печенья с предсказаниями, хотя обычно складываю их на кухне в старинную коробку из-под конфет. У меня их там уже, наверное, не меньше сотни.

– Ну и к чему всё это? – напечатала Имп, поскольку повествование стало казаться ей несколько бессвязным. И тут же сама набрала ответ: – Потому что это случилось на самом деле. Это одно из тех событий, которые, как я уверена, действительно имели место в реальности.

– Почему ты так в этом уверена?

– Потому что я всё ещё храню записку с предсказанием из того самого печенья, – заколотила по клавишам Имп. Хотя вряд ли это можно назвать удовлетворительным ответом. – Хорошо, – произнесла она вслух. – Не забывай об этом, пока у тебя сохраняется хоть малейшее понимание, зачем ты это делаешь.

Я ничего не забыла.

Не потому ли я всё это записываю, что не забыла, не научилась забывать? Абалин – всего лишь один из призраков, как и моя мама с бабушкой, а также Филипп Джордж Салтоншталль, Альбер Перро и Ева Кэннинг. Ведь никто никогда не утверждал, что обязательно нужно умереть и оказаться в могиле, чтобы превратиться в призрака. А если подобные предположения и были, то эти люди явно ошибались. Те, кто верит в подобные вещи, никогда не страдали от преследований со стороны призраков. Либо обладают крайне скудным опытом общения с ними, поэтому просто не в курсе, что может быть как-то иначе.

В ту ночь Абалин спала на диване, а я в своей постели. Я долго не могла уснуть, думая о ней.

Если я дам прочитать эти страницы доктору Огилви, она, вероятно, скажет, что я демонстрирую классическую реакцию избегания[20], судя по тому, как излагаю эту историю с привидениями.