Лес Самоубийц - Джереми Бейтс

— Скотт его фамилия, понятно?

Брови у меня поползли вверх.

— Ты что, смеешься? Я думал, что Джон Скотт — это двойное имя, как какое-нибудь Билли Боб.

— Нет, это его фамилия.

Я не смог сдержать смех. И хорошо, подумал я, это развеет окружающую мрачность, но главное, мне нравилось, что я смеялся над Джоном Скоттом.

— Что смешного-то? — удивилась Мел.

— Кто представляется по имени и фамилии?

— Куча народу так делает.

— На деловых встречах, да. Ты зовешь его Джон Скотт?

— Я зову его Джон.

— А остальные?

— В школе многие называли его Скотти. Я уж не знаю, почему.

— Это ж все равно как если бы меня все звали Итан Чайлдс.

— Он не просил называть его Джоном Скоттом. Ты сам начал.

— Ну допустим, если б люди начали называть меня Итан Чайлдс, я бы попросил звать меня просто Итан. Кем он себя возомнил? Суперзвездой?

— Что ты вдруг так взъелся на него?

— Я не взъелся на него, просто…

— Эй, посмотрите на это! — воскликнул Бен.

На мгновение меня будто окатило холодной водой. Мы на кого-то наткнулись. Этот кто-то висит в петле, холодный, мертвый и…

Но это была кроссовка, и только-то. Одинокая белая кроссовка. Она лежала в трех метрах от тропы, под покрытой мхом скалой. Бен и Джон Скотт уже направлялись к ней.

— О, «Найк», — произнес Бен, крутя находку в руке. Остальные подошли ближе. Мужская, размер около тридцать девятого — сорокового, без шнурка.

Я обыскал место, но не обнаружил других следов человека.

— Выглядит, будто лежит здесь уже давно, — заметил Нил.

— Вы думаете это с… ну вы поняли? — спросила Мел. — С кого-то, кто покончил с собой?

— А чье еще это может быть? — ответил Джон Скотт. Я осознавал, что надо начать называть его просто Джон, но не мог переключиться. Меня продолжало веселить, что он позволяет воспринимать себя как парня, которого следует называть по имени и фамилии. Этакий Том Круз.

— Если бы кто-то просто гулял, то заметил бы, что потерял обувь, — продолжил рассуждать он.

— А где шнурок? — спросила Мел.

— Может, он забрал его, чтобы осуществить задуманное? — предположил Нил.

— С помощью шнурка?

— Вы знаете, что я думаю? — начал Томо. — Я думаю, что какое-то животное сожрало парня.

Бен покачал головой:

— Тогда должны быть кости, одежда.

— Может быть, животное унесло его. А кроссовка упала здесь.

— Мне не нравятся ваши догадки, — заметила Мел.

— Тут водятся медведи, Томо? — поинтересовался я.

— Да, чувак, — ответил тот. — Много!

— Я серьезно.

— Да, они есть, — сказал Нил. — Я читал, что люди видели медведей во время восхождения на Фудзи. Но они почти не нападают на человека, если не подходить близко к их детенышам.

— Я не говорю, что медведь съел живого парня, — встрял Томо. — Я говорю, что медведь съел мертвого парня!

— Какая, к черту, разница, что с ним случилось? — Джон Скотт передернул плечами. — Все, чем мы занимаемся, — пустыми предположениями и тратой времени. Я хочу увидеть тело.

Он вернулся на тропу и направился дальше в глубь леса.

Чуть помедлив, мы двинулись следом за ним.

5

Стало заметно темнее. Если раньше сквозь ветви у нас над головами проглядывали осколки гранитно-серого неба, то теперь тень деревьев стала столь густой, что посреди дня нас окутали густые сумерки. Обычно мне нравится вечернее время, оно ассоциируется у меня с каким-то особенным спокойствием. Но только не в Аокигахаре. Здесь деревья имели зловещий и изможденный вид. Из листьев будто вытянули всю энергию, а легкие тени сгустились и срослись в одно темное пространство. Мое зрение и мозг начали играть со мной: я видел то искаженное ужасом лицо в изгибе ствола, то почерневший череп в осколке лавы. Наконец, у меня появилось ощущение, что за мной следят. Несколько раз я будто улавливал какое-то движение краем таза.

И по-прежнему ни животных, ни дуновения ветра. Только деревья и мы в этом… склепе.

Не только меня нервировал лес. Остальные тоже присматривались к листве вверху и покалеченным стволам по сторонам. Мы все больше походили на животных, вынюхивающих капканы на тропе.

Вдруг что-то громко треснуло справа. Бен и Нина, которые шли впереди, отпрыгнули в сторону. Томо резко опустился на корточки и обхватил голову руками, как тот парень с картины Мунка. Мел схватила меня за запястье так, что я вскрикнул от боли. И тут за спиной у нас Джон Скотт начал давиться от смеха. Я понял, что он сделал, еще до того, как он кинул второй камень в гущу леса.

— Джон, чтоб тебя! — воскликнула Мел. — Это не смешно!

Он продолжал смеяться. Нил, который, видимо, видел, что Джон сделал, стоял с довольным выражением лица.

— Ты осел! — Томо постарался произнести это грозно, хотя лицо его уже расплывалось в улыбке. — Я чуть не обделался!

Эта фраза вызвала новый приступ смеха у Джона. Бен и Нина присоединились к нему. Нам всем необходима была эта разрядка, мы сбросили напряжение, которое накопилось внутри каждого из нас.

Передышка, однако, оказалась короткой, и когда смех затих и мы продолжили путь, давящая тишина вновь окутала нас.

Я взглянул на Мел. Она закусила губу и смотрела вниз, осторожно ступая. В ее походке чувствовалось напряжение. Она улыбнулась мне. Это была вымученная улыбка, одна из тех, которыми меня встречали медсестры, когда я был с Гэри в его последние часы. Улыбка ободрения.

Я чувствовал себя виноватым, что втянул ее во всю эту историю. Мел не была готова к таким приключениям. Она частенько отказывалась смотреть фильмы ужасов и никогда не соглашалась делать что-то опасное или незаконное.

Я взял ее за руку и спросил:

— Все еще кажется, что мы в заколдованном лесу?

— Ага, — ответила Мел. — Только теперь мне еще кажется, что мы зашли во владения какой-то кошмарной ведьмы.

— Да, похоже.

— О чем ты думаешь? Ты молчишь последние пять минут.

— Вспоминаю нашу поездку в Испанию, — ответил я.

Я действительно мысленно составлял список самых идиотских поступков, которые совершил или собирался совершить. Список возглавляло мое решение прогуляться по Эль Камино дель Рей. Эта тропа шириной всего в метр, проложенная поверх вбитых в отвесную стену каньона костылей, в сотне метров над рекой, была для меня настоящим вызовом. Я боюсь высоты, и тогда я решил, что могу побороть страх, если пройду этот маршрут. Но как только я дошел до места, где обрывалось бетонное ограждение и по краю шла лишь тонкая проволока, я тут же отказался от своей идеи и вернулся к Мел, которая разумно