Нейлоновые хомуты - Ильдар Р. Низаев

прилёты добрались и до окопов. Мир убрал драгоценный дневник и скрылся в ближайшем укрытии.

Грёбана война

Этот холод сковывал всё тело, ступни были как ледяные, и сколько их ни три, они не желали согреваться. Наступила зима, а вместе с ней суровая окопная жизнь без тепла, без печки, без горячих лучей солнца. Костёр был неосуществимой мечтой: разведённый, он сразу же стал бы подобен красной тряпке для быка, только здесь вместо разъярённого животного была вражеская артиллерия или ещё что-то вроде неё. Невольно начинаешь считать ночи, пережитые в холоде. Вот и Мир, проснувшись настоящим мороженым куском и выбравшись из блиндажа, принялся интенсивно бегать, приседать в окопе на одном месте, разминая суставы и разгоняя кровь, пока наконец-то ступни-ледышки не согрелись. В небе то и дело появлялись жужжи; вот одна из них зависла рядом, всматриваясь вниз. Услышав её характерный звук, который ни с чем нельзя было спутать, Мир спрятался в укрытии стрелкового наблюдательного поста, где дежурил боец с позывным «Кубик-рубик».

– Ну что, измёрз, суслик, жужжа не дала согреться? – с улыбкой спросил тот.

– Да нет, успел. Когда же эта грёбаная зима-то кончится? Холодно, чёрт подери! – ответил Мир.

– Хм, это что-то новенькое. Обычно грёбаная война у тебя была! – усмехнулся «Кубик-рубик».

– Здесь всё грёбаным становится, и времена года тоже! И пост этот грёбаный – стоять на нём опять, мёрзнуть, киборгов этих грёбаных высматривать, жужжи эти грёбаные и миномёты! Посрать даже толком не дадут, когда захочется. Про сырость эту грёбаную вообще молчу…

– Ну ты и разошёлся, Мир!

После того как погиб Алекс, Мир изменился. Боевые товарищи, конечно, у него были, но друга, такого как Алекс, быть уже не могло. Ему сильно его не хватало. Так искренне общаться он мог только с ним. Вроде ничего толком ему и не рассказывая, он наслаждался теми чистосердечием и душевным теплом, что исходили от Алекса. За долгие годы дружбы и общения Мир к этому сильно привык, на войне же он ещё больше в этом стал нуждаться. Наблюдая за тем, что происходит вокруг, и размышляя над этим, он всё больше склонялся к человеконенавистничеству – философии мизантропии, всё меньше и меньше находя добродетели вокруг себя. Характер Мира стал более сварливым и раздражительным.

– Опять эта гадская жужжа – не вылезешь! – недовольно проворчал он.

– Что, по нужде захотел?

– Я поражён вашей дедукцией, сэр! – ответил Мир. Что-что, а вот чувство юмора, порой довольно циничного, по-прежнему не покидало его даже в сложных ситуациях.

Послышался свист, сопровождающий миномётные прилёты. Мины хаотично разрывались перед окопами и позади них. Разлетаясь, осколки срезали ветки деревьев или оставляли глубокие ссадины на стволах, а те, что побольше, косили целые стволы. Зимние позиции постоянно передвигающегося подразделения Мира располагались в лесном массиве, на территории которого деревья в большинстве своём были ещё живыми.

– Вот и жужжа, сволочь такая, не зря, видимо, висит, раз миномёты ожили!

– Вот и сходил! – снова проворчал Мир, приседая на посту. В выемку обзора он приметил на ближайшем дереве дятла, долбящего ствол дерева. Тот спустился совсем близко к земле и абсолютно никак не реагировал на близкие миномётные разрывы.

– Закон подлости, что поделаешь!

– Зато на дятла посмотри! Ему нет никакого дела до войны, какой-то несчастной войны: тук-тук себе да тук-тук, весь в поисках пропитания. Главное, чтоб было ему где тук-тук делать, пока деревья остались. Вот и задумаешься тут, кто из нас больше дятел долбящий: птица или мы, люди, неустанно долбящие себе подобных, потому что не можем договориться, ужиться друг с другом. Или кому так надо, чтоб мы долбили друг друга?! Во все века мы самые настоящие долбодятлы, уничтожающие всё вокруг! Так что как раз именно люди – дятлы, вот мой вывод. А это – просто «тук-тук-птичка»!

– Тук-тук-птичка? Смешно! Ну ты и философ! Прям как «Философ» был, друг твой погибший!

– Станешь тут философом не по своему хотению! – ответил Мир, невольно вспомнив Алекса.

Послышался свист ответных миномётных прилётов по врагу. А дятел всё тук-тук, тук-тук – только уже перелетев на другое дерево.

– Обмен любезностями прошёл! Жизнь продолжается! – заметил Мир, как только поутихла канонада с обеих сторон.

– Вот теперь и сходить можно по делам своим! И жужжи нет! – посоветовал «Кубик-рубик».

– Чем непременно и надо воспользоваться!

Где-то вдали слышались разрывы, эхом разносясь по лесу и поглощая тишину. А ещё где-то раздавались всевозможные залпы артиллерийских установок, каждая из которых пронизывала воздух своей неповторимой интонацией. Круглосуточный звук войны периодически вставал на короткую паузу, и наступала просто тишина, купаясь в которой ты не мог знать, в какой близи услышишь вновь умолкнувшие было звуки.

– О, с облегчением вас, господин Мир! – поздравил «Кубик-рубик» боевого товарища, как только тот вернулся.

– Спасибо! И вам я советую сходить облегчить душу и не только!

– Всенепременно схожу. Вот только давай чайку попьём, позавтракаем – я тут водички вскипятил! – предложил «Кубик-рубик», разливая кипяток по кружкам.

– Чай – это хорошо, спасибо тебе, милый человек!

Бойцы стали завтракать тем, что нашли в своём провианте. Запивая сухомятку чаем, время от времени они посматривали в сторону врага.

– Война закончится – чем будешь заниматься, Мир?

– Не думал. Вообще-то до этого на стройке работал!

– Ну и как, нравилась работа?

– Вроде да! Нравится что-нибудь делать своими руками и видеть результат своей работы!

– Так, может, вернёшься опять на стройку?

– Возможно. Как-то ещё не думал: дожить до конца войны для начала надо, а там посмотрим! А ты, «Кубик-рубик», чем занимался?

– Кубики Рубика собирал – вот этими руками! – ответил боец, ухмыльнувшись.

– То, что ты кубик Рубика за считаные секунды собираешь, – я это и так знаю! Наслышан! Работал-то кем, если серьёзно говорить?

– Охранником на заводе работал. Ничего интересного! Вот там, чтобы время убить, я кубик Рубика и научился собирать, ну и кроссворды гадал. А ещё у меня были нунчаки на работе, и я ими крутил всяко-разно: какая-никакая разминка, чтоб задницу не отсидеть.

Вот так незатейливо и жил. Дом, работа. Семьёй обзавестись не успел!

Мир представил себе такую картину из жизни «Кубика-рубика» на заводе: одной рукой тот собирает кубик, а другой быстро отгадывает кроссворд. Покончив с этим, надевает соломенную шляпу мастера кунг-фу и берёт в руки нунчаки, благодаря которым ловко разделывается с несколькими ворами, что вытащили с завода нечто ценное.

– Сенсей, – обратился он к парню, – вы меня просто обязаны обучить искусству владения столь опасным оружием, как нунчаки!

– Подтруниваешь? Да я бы научил, тут главное – лоб себе не расшибить!

– Я в каске, не страшно! Я так тебя и представил мысленно в соломенной шляпе мастера кунг-фу! Там, на заводе, где ты работал! – усмехнулся Мир.

– Вот ты смеёшься, а я в детстве мечтал стать мастером боевых искусств, чтобы потом сниматься в боевиках! Ну, об этом, поди, все мальчишки когда-то мечтали.

– Да, была такая дурость в голове! Ну что, мечта сбылась: теперь ты в боевике, чего ещё надо? – сыронизировал Мир.

– Мечта-то сбылась… Вот только как остановить это ужасное кино? Актёр устал и хочет домой!

– А это длинный-предлинный сериал! И роль твоя с длинным-предлинным сценарным текстом!

– Да, Мир, умеешь ты утешить!

– Так я тоже застрял в этом кино! Не самым лучшим актёром, конечно, – где-то в массовке!

– Так мы здесь все массовка!

– В общем, кубик Рубика, я так понимаю, на заводе пригодился. А нунчаки твои, огрел ими кого? – спросил Мир, скорее всего, даже не из интереса, а чтоб найти новый повод для шутки. Времени вполне хватало для порой пустых и бесконечных разговоров на любую тему, порой доходивших до абсурда.

Товарищ задумался, вспоминая:

– Однажды да!

– Я так и думал! Это были два-три вора, которых ты обезвредил, и к тому же на голове в тот момент у тебя обязательно должна была быть соломенная шляпа?! – шутил Мир.

– Ха! Почти угадал! Был поздний вечер уже, и на заводе почти никого. Я достаю инструмент – и давай им крутить, разминаться, как только умею…

– «Киай! Киай!» приговаривая! – улыбаясь, добавил Мир.

– Естественно! – невозмутимо ответил «Кубик-рубик»,