Ян Флеминг - Бриллианты вечны. Из России с любовью. Доктор Ноу

Среди них была и английская гувернантка. Отец встретил ее в цирке, влюбился и тем же вечером увез в Трабзон на своем каике. Думаю, что она не пожалела об этом. Отец стал для нее всем. Она умерла сразу после войны, шестидесятилетней. За год до моего рождения появился мальчик у итальянки. Он был блондином, и его назвали Бьянко. Я был смуглым и черноволосым, и мне дали имя Дарко. У отца было пятнадцать детей, и наше детство было восхитительным. Мы часто ссорились друг с другом, да и наши «тети» не отставали от нас. Отец щедро отвешивал подзатыльники женщинам и детям, когда мы слишком уж шумели. Но когда в семье было тихо и мирно, он был очень добрым. Вам, наверное, трудно представить себе такую семью?

— Ну почему же? Вы рассказываете о ней с такой теплотой.

— Таким и было мое детство. Я вырос и стал похож на отца, разве что воспитание у меня лучше. Об этом позаботилась моя мать. Отец научил нас регулярно мыться и не стыдиться ничего на свете. Мать научила меня уважать Англию. К тому времени, когда мне исполнилось двадцать лет, у меня была уже своя рыбацкая лодка и я неплохо зарабатывал. Но из-за моего необузданного характера никто не мог найти на меня управу. Я ушел от семьи и поселился в двух маленьких комнатах на набережной. Мне не хотелось огорчать мать тем, что я часто вожу к себе женщин. И тут мне повезло. В горах, недалеко от Стамбула, я встретил цыган и украл у них бессарабскую девушку. Они погнались за мной, но мне удалось ускользнуть от них на лодке. Девушка отбивалась от меня, как сумасшедшая, и мне пришлось так ударить ее, что она потеряла сознание. Когда мы вернулись в Трабзон, она попыталась убить меня. Я раздел ее догола, спрятал одежду и приковал цепью к ножке стола. За ужином я бросал ей объедки — пусть поймет, кто хозяин. Но тут случилось непредвиденное. Моя мать пришла навестить меня, увидела девушку и устроила невероятный скандал. Она назвала меня жестоким негодяем, недостойным быть ее сыном, и потребовала, чтобы я немедленно вернул девушку домой. Она привезла ей одежду, но, когда я освободил девушку, та отказалась покинуть меня. — Дарко Керим расхохотался. — Вот и пойми женщин. Пока моя мать занималась девушкой и получала от нее в благодарность одни ругательства, я встретился с отцом. Тогда к нему приехал высокий худой англичанин, один глаз которого был закрыт черной повязкой. Они говорили о русских. Англичанину были нужны сведения о том, что они предпринимают в своей пограничной зоне, в Батуми, и на их военно-морской базе, расположенной всего в пятидесяти милях от Трабзона. Он был готов хорошо заплатить за такие сведения. Я знал английский и русский. У меня было отличное зрение и такой же слух. Наконец, даже своя рыбацкая лодка. Отец решил, что я буду работать на англичанина. Этот англичанин, майор Дэнси, стал моим другом, предшественником на посту начальника станции Т. Остальное вам известно. — Керим вставил в мундштук сигарету.

— А как же подготовка к профессии силача?

— Это помогло мне, хотя стало всего лишь побочным делом. Наш странствующий цирк был единственной труппой турок, которую беспрепятственно пропускали через границу. Русские не могут жить без цирка. Я гнул рельсы, рвал цепи и поднимал тяжести. Часто мне приходилось бороться с местными силачами. Должен сказать вам, что некоторые грузины — настоящие гиганты. К счастью, они полагались только на свою силу, и я почти всегда одерживал верх. А потом начинался праздник, выносили вино, языки развязывались. Я притворялся дураком, делая вид, что не понимаю, о чем они говорят. Иногда я задавал невинные вопросы. Они смеялись над моей глупостью, но отвечали на них.

Принесли второе блюдо и с ним бутылку каваклидере — красного вина, похожего на бургундское, только с более резким букетом. Кебаб с перцем и разными специями понравился Бонду. Керим ел что-то вроде бифштекса по-татарски — огромный плоский гамбургер из тщательно перемолотого сырого мяса с чесноком и перцем, политый яйцом. Он предложил Бонду попробовать. Бифштекс тоже был удивительно вкусным.

— Его нужно есть каждый день, — серьезно посоветовал Керим. — Очень полезен для тех, кто часто занимается любовью. Для этого существуют также определенные упражнения. Это очень важно для мужчин, по крайней мере для меня. Подобно моему отцу, я потребляю женщин в большом количестве. Но в отличие от него — я пью и курю, а это мешает любви, как и моя работа. Из-за слишком большого умственного напряжения кровь приливает к голове, а не к тем частям тела, которым она больше всего нужна. Но я жаден до жизни и часто перехожу разумные границы. Когда-нибудь сердце у меня неожиданно остановится. В него вцепится Железный Краб, как это случилось с моим отцом. Но я не боюсь Железного Краба. На моем памятнике напишут «ЭТОТ ЧЕЛОВЕК УМЕР ПОТОМУ, ЧТО СЛИШКОМ ЛЮБИЛ ЖИТЬ».

— Не торопись умирать, Дарко, — засмеялся Бонд. — Этим ты расстроишь М., который тебя очень ценит.

— Правда? — Керим внимательно посмотрел на Бонда. Убедился, что тот не шутит и весело улыбнулся. — В таком случае я не позволю Железному Крабу схватить меня. — Он взглянул на часы. — Пошли, Джеймс. Ты напомнил мне о моих обязанностях. У нас мало времени. Ежедневно в половине девятого русские собираются на свой совет. Сегодня мы с тобой окажем им честь и примем в нем участие.

16. Крысиный туннель

Когда они вернулись в кабинет Керима, он открыл стенной шкаф и достал оттуда два синих рабочих комбинезона. Керим разделся, натянул на себя комбинезон и надел высокие резиновые сапоги. Бонд последовал его примеру.

Пока они одевались, старший клерк принес чашечки с кофе и два мощных электрических фонаря, которые он положил на стол.

— Это один из моих сыновей. Самый старший, — заметил Керим, когда клерк вышел из кабинета. — Те, что сидят в зале, тоже мои дети. Шофер и охранник — братья отца. Кровные узы — лучшая гарантия преданности. А компания, торгующая восточными пряностями, — великолепная крыша. Между прочим, М. помог мне основать ее. Он поговорил со своими знакомыми в лондонском Сити, и те ссудили меня деньгами на очень выгодных условиях — почти без процентов. Теперь я превратился в главного торговца специями на Ближнем Востоке. Долги уже давно оплачены. Мои дети — акционеры компании. Им уже не приходится экономить. Если требуется провести какую-то тайную операцию, я выбираю того, кто лучше всех для этого подготовлен. Каждый из них обучен одной из разведывательных специальностей. Все они — смелые и умные. Некоторым уже приходилось убивать противников. Они готовы умереть за меня и за М. Я воспитал их в духе беспрекословного повиновения М., и они считают, что его место — где-то чуть ниже господа бога, — Керим махнул рукой, будто извиняясь. — Мне хотелось сказать, чтобы ты ни о чем не беспокоился. Ты в надежных руках.

— Я в этом не сомневался.

— Ха! — с сомнением покачал головой Керим. Он взял один из фонарей и передал его Бонду. — А теперь за работу.

Керим подошел к широкому книжному шкафу и сунул руку за стенку. Раздался щелчок, массивный шкаф плавно откатился влево, открыв маленькую дверь. Керим на что-то нажал, дверь распахнулась, Бонд увидел темный туннель с каменными ступенями, ведущими вниз. Из темноты в комнату ворвался сырой промозглый воздух.

— Ты иди первым, — сказал Керим. — Спускайся по ступенькам и обожди меня внизу. Я должен закрыть дверь.

Бонд включил фонарь, наклонился, вошел в дверной проем и начал осторожно спускаться. Прыгающий свет фонаря выхватывал из темноты кирпичную кладку. Где-то внизу, футах в двадцати, луч осветил поверхность воды. Спустившись, Бонд увидел, что по дну древнего туннеля, круто заворачивающего направо, течет узкий поток воды. Бонд решил, что, судя по всему, туннель идет к Золотому Рогу.

В темноте, куда не доставал луч фонаря, слышался какой-то шорох. Он разглядел: в двадцати ярдах от Бонда сидели и перебегали от стены к стене тысячи крыс. Их беспокоил незнакомый запах, в глазах сверкали красные огоньки. Бонд представил себе, как седые крысиные усы поднимаются над острыми желтыми зубами, и на мгновение с ужасом подумал о том, что с ним будет, если фонарь вдруг погаснет. Рядом послышались шаги Керима.

— Нам придется идти вверх не меньше четверти часа. Надеюсь, ты любишь животных, — эхо его хохота разнеслось по туннелю. — К сожалению, у нас нет выбора. Здесь полно крыс и летучих мышей. Целые дивизии. Точнее, армия и военно-воздушные силы. И мы будем гнать их перед собой. В конце туннеля нам всем будет очень тесно. Ну, пошли. По крайней мере, здесь не приходится беспокоиться о воздухе, потому что он чистый. Видишь, по дну туннеля течет всего небольшой ручеек, а вот зимой здесь настоящая река, и приходится пользоваться легким водолазным костюмом. Направь свет фонаря себе под ноги. Если в волосах запутается летучая мышь, смахни ее. Впрочем, такое бывает редко — у них великолепные радиолокаторы.