Джон Гришем - Брокер

– Очень.

– Что вам в нем нравится?

После шести лет в тюрьме понравится любой город. Марко на минуту задумался.

– Настоящий город. Здесь люди живут и работают. Здесь чисто, безопасно и все неподвластно времени. За века изменилось не так уж много. Людей вдохновляет их собственная история, они гордятся своими достижениями.

Она еле заметно кивнула, довольная его оценкой.

– Американцы ставят меня в тупик, – сказала она. – Когда я вожу их по Болонье, они всегда спешат, торопливо осматривают одну достопримечательность за другой, дабы вычеркнуть ее из списка и скорее перейти к следующей. Они все время что-то спрашивают про завтрашний день. Почему это так?

– Вряд ли я вам отвечу.

– Почему?

– Вы не забыли, что я канадец?

– Вы не канадец.

– Верно. Я из Вашингтона.

– Я там была. Никогда не видела столько спешащих неизвестно куда людей. Мне непонятна страсть к такому лихорадочному существованию. Все делается быстро-быстро – работа, еда, секс.

– Я шесть лет не занимался сексом.

Она бросила на него взгляд, в котором сквозило много вопросов.

– Об этом я не хотела бы говорить.

– Сами начали.

Она затянулась сигаретой, и возникшее вдруг напряжение спало.

– Почему вы не знали секса шесть лет?

– Потому что сидел в тюрьме в одиночном заключении.

Она едва заметно вздрогнула и непроизвольно выпрямилась.

– Вы кого-нибудь убили?

– Нет, ничего похожего я не совершил. Я довольно-таки безобидный человек.

Последовала новая пауза. Еще одна затяжка.

– Зачем вы здесь?

– Честно говоря, не знаю.

– И долго тут пробудете?

– На этот вопрос, быть может, в состоянии ответить Луиджи.

– Луиджи, – сказала Франческа так, точно собиралась сплюнуть, повернулась и зашагала дальше. Он пошел за ней: а куда еще? – Почему вы прячетесь? – спросила она.

– Это очень длинная история, и вам это не нужно знать.

– Вам грозит опасность?

– Думаю, да. Не знаю какая, но скажем так: я боюсь жить под своим именем и боюсь возвращаться домой.

– Значит, грозит опасность, насколько я понимаю. При чем тут Луиджи?

– Мне кажется, он меня оберегает.

– И долго это будет продолжаться?

– Ей-богу, не знаю.

– Почему бы вам просто не исчезнуть?

– Это я и делаю в настоящее время. Нахожусь в процессе исчезновения. Но куда мне отсюда бежать? У меня нет денег, нет паспорта, никакого удостоверения личности. Официально я как бы не существую.

– Очень неприятная ситуация.

– Да уж. Может, оставим эту тему?

Он на мгновение отвернулся и не увидел, как она упала. У нее на ногах были черные кожаные ботинки на низком каблуке, и левый подвернулся на мокрых камнях узкой тропинки. Она охнула и упала, успев в последнее мгновение прижать обе руки к груди. Сумочка вылетела и упала впереди. Она что-то крикнула по-итальянски. Марко быстро склонился над ней.

– Лодыжка. – Она поморщилась от боли. Глаза ее повлажнели, хорошенькое лицо исказила гримаса.

Он осторожно поднял ее и донес до скамейки, затем вернулся за сумочкой.

– Оступилась, – повторяла она. – Простите. – Она изо всех сил старалась сдержать слезы, но без особого успеха.

– Все в порядке, не волнуйтесь, – сказал Марко, опустившись у ее ног на колени. – Можно дотронуться?

Она медленно приподняла левую ногу, но боль была непереносима.

– Не будем снимать ботинок, – сказал Марко, осторожно коснувшись его.

– Боюсь, перелом, – сказала Франческа, достала из сумочки платочек и вытерла глаза. Она тяжело дышала и сжимала зубы. – Извините меня.

– Все будет в порядке. – Марко оглянулся. Они были одни. Автобус, доставивший их к святому Луке, был практически пустой, и за последние минут десять они не видели ни единой живой души. – Я зайду в церковь, нам нужна помощь.

– Да, конечно.

– Не двигайтесь. Я тотчас вернусь. – Он похлопал ее по коленке, и она выдавила из себя улыбку. Он побежал и сам едва не упал. Прошел в самый конец церкви и никого там не увидел. Где же в церкви нечто, напоминающее офис? Где настоятель, администратор, главный священник? Кто тут главный? Он дважды обошел вокруг церкви и наконец увидел сторожа, он вышел из еле заметной двери в саду.

– Mi pud aiutare? – позвал он. – Вы мне не поможете?

Сторож посмотрел на него, но ничего не сказал. Марко был уверен, что высказался достаточно ясно. Он подошел ближе.

– La mia arnica si e fatta male. – Моя подруга нуждается в помощи.

– Dov'e? – спросил человек. – Где?

Марко показал рукой и сказал:

– Li, dietro alia chiesa. – Там, за церковью.

– Aspetti. – Подождите.

Он повернулся, подошел к двери и открыл ее.

– SI sbrighi, per favora – Пожалуйста, побыстрее.

Прошла минута-другая. Марко нервничал, ему хотелось броситься назад, посмотреть, что с Франческой. Если сломана кость, может последовать шок. Открылась другая дверь, побольше, что под купелью, из нее вышел мужчина в костюме, и вместе со сторожем они побежали.

– La mia arnica ё caduta, – сказал Марко. – Моя подруга упала.

– Где она? – спросил синьор на безукоризненном английском. Они срезали угол по выложенному кирпичом дворику, обходя нерастаявший снег.

– Сзади, за церковью, чуть ниже по склону. Она повредила лодыжку, боится, что это перелом. Нам может понадобиться санитарная машина.

У него за плечом синьор что-то сказал сторожу, который тут же исчез.

Франческа сидела на самом краю скамейки, пытаясь всеми силами сохранять достоинство. Она прижимала платочек ко рту и уняла слезы. Синьор не знал, как ее зовут, но он, очевидно, не раз видел ее в храме Святого Луки. Они заговорили между собой по-итальянски, и Марко почти ничего не понял.

Ботинок она так и не сняла, и было решено оставить его на ноге, чтобы она не распухла. Синьор – его звали Колетта – знал, как оказывать первую помощь. Он осмотрел колени и руки Франчески. Ссадины и царапины, но крови не было.

– Растяжение, – сказала она. – Не думаю, что это перелом.

– Санитарную машину придется ждать целую вечность, – сказал Колетта. – Я сам отвезу вас в больницу.

Где-то рядом просигналила машина. Сторож подогнал ее как можно ближе.

– Я попробую дойти сама, – храбро сказала Франческа, пытаясь встать.

– Не надо, мы вам поможем, – сказал Марко.

Оба взяли ее под локти и медленно поставили на ноги. Она скривилась от боли, когда тяжесть тела пришлась на левую ногу.

– Она не сломана. Просто растяжение, – упрямо повторила она и настояла на том, что дойдет сама. Они практически доволокли ее до машины.

Синьор Колетта усадил их на заднее сиденье, так, чтобы ее нога оказалась на коленях Марко в приподнятом положении, а спина опиралась бы о левую заднюю дверцу. Когда пассажиры устроились, он сел за руль и включил передачу. Они двинулись задним ходом по проезду, обсаженному кустарником, и выехали на узкую асфальтированную дорожку. И вскоре уже катили по шоссе вниз, к Болонье.

Франческа надела темные очки. Марко заметил кровь на ее левом колене. Он взял у нее платок и приложил к окровавленному месту.

– Спасибо, – шепотом сказала она. – Жаль, что я испортила вам день.

– Да будет вам. – Он улыбнулся.

Если вдуматься, это был лучший день в обществе Франчески. Падение смирило ее, сделало человечнее. Пробудило, наверное, вопреки воле искренние эмоции. Сделало возможным искренний физический контакт, когда один человек хочет помочь другому. Как бы открыло ему доступ в ее жизнь. Что бы ни произошло дальше, в больнице, а потом у нее дома, он хотя бы зайдет туда на минутку. В трудную минуту он стал ей нужен, хотя она явно к этому не стремилась.

Придерживая ее ногу и рассеянно глядя в окно машины, Марко понял, как горячо он истосковался по настоящим человеческим отношениям.

Ему был нужен друг, любой друг.

У подножия горы она обратилась к синьору Колетте:

– Я бы предпочла, чтобы вы отвезли меня домой.

Он посмотрел в зеркало заднего вида.

– Мне кажется, вам нужно показаться доктору.

– Может быть, потом. Я немного отдохну и посмотрю, что будет. – Она приняла решение, спорить было бесполезно.

Марко хотел дать какой-то совет, но сдержался. Ему хотелось увидеть, где она живет.

– Ну что ж, – сказал синьор Колетта.

– Я живу на улице Минцони, неподалеку от вокзала.

Марко про себя улыбнулся, довольный, что знает эту улицу. Он представил ее на туристической карте, у северного края старого города, – приятный район, но с не очень высокой арендной платой. Он гулял там однажды. Именно там он нашел кофейный бар, открытый с раннего утра, – в этом месте улица выходила на площадь деи Мартири. Пока они мчались по периметру старого города, Марко разглядывал указатели с названиями улиц, отмечал перекрестки и в каждый момент точно знал, где они находятся.