Яков Наумов - Схватка с оборотнем

— Я по ним как по браконьерам палил.

— С чего взяли, что они браконьеры?

— А зачем тогда в такую пору в урочище идти? Чего там делать?

— Это детская выдумка, — сказал Миронов, радуясь тому, что Зыбин, решивший не отвечать, все-таки говорит. — Вы вот что мне объясните: почему вы сразу начали стрелять, без предупреждения?

— А вот понял, что браконьеры, и начал.

— Да по чему это можно было понять?

— По тому, что в такую пору одни браконьеры в урочище ходят. А стрелять оленя не положено.

— У них и ружей не было.

— Ружей… — пробормотал Зыбин. — Знаем мы их… Обрезы небось…

— Все это плохо придуманная ложь, и вам, гражданин Пивнев, не стоит к ней прибегать. Расскажите, при каких обстоятельствах вы встретили в спецлагере власовского полковника Соколова?

Этот вопрос был для Зыбина неожиданным.

— Какого полковника… — забормотал он, — вранье…

— Бессмысленно скрывать… — Миронов жестко смотрел на Пивнева, пытаясь заставить его поднять взгляд. — Вы в чем осенью ходите? — неожиданно спросил Миронов.

Пивнев заморгал глазами.

— В пальто, а что?

— Какого цвета пальто?

— Черного.

— А на голове что носите?

— Кепку.

— Так, — Миронов посмотрел на Луганова, — продолжайте. Расскажите все о спецлагере и учтите: нам все известно, этот вопрос задается с целью проверить, насколько вы знаете и помните подробности. Вы сразу согласились работать на Соколова?

— Зачем сразу. Я не хотел.

— Пивнев, говорите правду.

Пивнев опустил голову; он совершенно потерял выбранную им линию поведения.

— Какие вы успели выполнить для Соколова задания?

— Какие задания? Ничего я не выполнял… просто другую фамилию взял, когда наши пришли.

— Говорите правду, какие задания вы успели выполнить?

После минутного колебания Пивнев сказал:

— Да чего там… Велел он мне проверить одну семью. Вроде как я, беглый из спецлага… Ну, они меня приняли.

— Их потом расстреляли?…

Пивнев молчал.

— Когда вы встретились с Соколовым после войны?

Пивнев отвел глаза от взгляда Миронова.

— Чего?… После войны?…

— Он вас разыскал письменно? Или встретил лично?

— Не знаю ничего…

— Пивнев, сколько дней назад Дорохов-Быков был у вас?

И Зыбин вдруг заплакал.

— Граждане, товарищи, — причитал он, — душегуб этот меня подвел! Он! Он один…

Даже не верилось, что полсуток назад этот человек стрелял в чекистов. Однако Миронов уловил быстрый и внимательный взгляд Пивнева, прежде чем тот успел прикрыть лицо руками. Ясно, что Пивнев притворялся. Поэтому Миронов принял решение продолжать начатую тактику: показывать Пивневу, что им известно все.

— Прекратите комедию! Где сейчас находится Дорохов?

Пивнев долго вытирал слезы, потом пробурчал:

— Мне-то откуда знать.

— Знаете. Несколько дней назад он был у вас.

Луганов бросил удивленный взгляд на товарища.

— Говорите! Отмалчиваться нет смысла. — И Миронов стукнул ладонью по столу.

От этого резкого звука Пивнев вздрогнул.

— Был. Не отрицаю, — быстро заговорил он сквозь зубы. — Только где он сейчас, не знаю.

Миронов не спускал с него взгляда.

— А теперь скажите, почему вы стреляли. Не хотели допустить нас к урочищу?

Пивнев уронил подбородок на грудь и молчал.

— Так Соколов в урочище? — резко спросил Миронов.

Пивнев молчал.

— Последний раз спрашиваю. — Миронов встал и подошел к Пивневу. — И учтите: добровольное признание смягчит вашу участь.

Пивнев поднял голову, посмотрел на него и еле слышно сказал:

— Там он…

Миронов, ни слова не говоря, вышел из комнаты. Луганов знал, что друг его сразу же начнет подготовку к операции.

— Пивнев, — спросил Луганов, — почему вы начали стрелять по нашим людям? Теперь это уже не имеет значения, просто мне интересно.

Пивнев помолчал, потом медленно заговорил:

— Соколов как пришел, предупредил. В Якутске, мол, у меня есть люди. Если выдашь — и тебя кончат и семью твою. А за что Пелагея моя страдать будет? Она и так хлебнула горюшка. Ну, я его спровадил в урочище к дружку. Якут, охотились вместе. Мужик стоящий. Я ему привез Соколова, говорю: поживет у тебя. Он и согласился. Ни о чем не спросил, простая душа. А когда вы меня прихватили на стройке, я струхнул. Решил бежать. Нашел мотоциклетку и погнал. Заскочил домой, забрал харч, вещички — и айда по тракту. Потом нагнал лесовоз. Попросил, чтоб подвезли…

— А мотоцикл?

— В снег зарыл. Обогнал лесовоз километров на пять и зарыл его, потом и вышел. Подвезли меня с лесхоза, там я на лыжи — и в урочище. Присел отдохнуть, глядь, идут на камозах двое, оба городские… Сразу смекнул, что и как. Решил пужануть; может, думаю, не ваши, тогда повернут назад. Выпалил предупредительный, а они из пистолетов в меня… Тут все стало ясно. И как я подумал, что сам же и навел их на урочище, так у меня и дух сперло. Соколов-то велел мне ни под каким видом там не показываться, он, мол, сам меня потом найдет. Да как тут я вспомнил, что у него в Якутске верные люди и что они до Пелагеи моей доберутся и до меня самого, так и решил обоих подвалить. Думал, спрячу поначалу, а пока их доискиваться будут, мы с Соколовым махнем отсюда куда подальше…

Вошел Миронов с конвоиром. Пивнева увели.

Они опять летели над тайгой, опять внизу возвышались ярусы сосен и кедров. Довольно скоро показались маленькие коробочки лесхозных строений; здесь спустили лестницу и высадили сотрудника, чтобы он проверил, не появлялся ли за это время человек, похожий на Оборотня, и перекрыл ему выход. Миронов смотрел вниз. Теперь они летели над тем местом, где между сосен шла перестрелка и где взяли Пивнева. Минут через десять открылась поляна с огороженными оленьими загонами, с низким зимовьем, одиноко стоявшим посередине. Ни оленей, ни людей не было видно. Вертолетчик сбросил лестницу. Миронов и сотрудник стали спускаться, а Луганов, выставив дуло автомата из кабины, страховал их. Подбежала лайка, задрала голову и глядела, как спускаются люди. Они спрыгнули в утоптанный снег, побежали к зимовью. Дверь была закрыта, никаких замков не было. Они вошли в полутемную, затхлую тишину сруба. Обшарили нары, посмотрели за печью. Никого. Лежали два спальника, вещевые мешки.

Они выскочили из зимовья и бросились к вертолету. Тот висел, как большая стрекоза, и гудел моторами. Они влезли в кабину.

— Будем искать оленье стадо, — решил Луганов, выслушав их.

Они опять летели над тайгой. На этот раз делали большой круг, беря центром зимовье и загоны. Минут через двадцать увидели оленей на поляне и сидевшего на пне человека. Человек, не двигаясь, смотрел на вертолет. Миронов и сотрудник снова спустились вниз. Луганов с пилотом внимательно наблюдали за происходящим на земле.

— Здравствуйте, — сказал Миронов, подходя к человеку, сидящему на пне.

Тот кивнул в ответ и вынул изо рта трубку.

— Однако, и вам здравствуй.

— Вы Степанов?

— Я, однако.

— Дорохов от вас ушел?

— Какой Дорохов? Миша?

— Да. Михаил Александрович.

— Однако, с утречка вчера и ушел.

— Не говорил куда?

— На трахт, однако.

— А оттуда?

— Должно, однако, в Якутск.

— Он вам это говорил?

— Однако, говорил.

— Он как собирался добраться до Якутска? От лесхоза на машине?

— Пошел, однако, к лесхозу, а там как решит.

— Не обижал он вас?

— Зачем обижал, водкой поил…

Миронов помолчал, потом опять обратился к оленеводу.

— Вот этот человек, — он кивнул на сотрудника, — с вами поживет. Не помешает?

— Не помешает, однако.

— Вы останетесь, — сказал Миронов. — Мы из лесхоза позвоним и пришлем людей. Осмотрите здесь все. Расспросите обо всем.

— Есть, — ответил сотрудник.

Миронов влез в вертолет.

— В Якутск! — приказал он.

Стальная стрекоза плавно взмыла. Миронов смотрел вниз. Вот она, тоненькая ниточка тракта, что режет тайгу на сотни и сотни километров. Где-то на нем сейчас Оборотень. На этот раз ему придется нелегко. В Якутске в аэропорту его ждут. На автовокзале ждут. Значит, не уйдет.

— Андрей, — тронул его за плечо Луганов, — надо захватить товарища из лесхоза.

— Верно, — вспомнил Миронов, — и надо еще порасспросить там шоферов, кто-то же его вез…

Они спустились на поляну у домиков лесхоза. Миронов и Луганов прошли в контору к директору. Поздоровавшись, Миронов спросил:

— Сколько у вас шоферов?

— Восемь человек. То есть восемь машин, шоферов одиннадцать.

— Сколько сейчас можно опросить?

— Нет двоих: на лесопилку повезли лес.

— Сегодня будут?

— Да.

Миронов приказал сотруднику остаться и опросить всех шоферов, показывая им фотографию Оборотня, и выяснить, не вез ли кто за прошедшие сутки этого или похожего на него человека. И в каком направлении он отправился. Собранные сведения сотрудник должен был немедленно сообщить в Якутск. Потом Миронов позвонил в Якутск и попросил направить еще двух сотрудников на помощь оставленному в урочище, а также поплотнее перекрыть все дороги в Якутске и подключить к поискам милицию.