Рэм Красильников - Конец «Крота»

Аркадий Порываев акклиматизировался в новой обстановке быстро. Ему, с его знанием английского языка и многих касавшихся США проблем, было несложно осуществлять подготовленный в Институте план командировки. Охотно и добросовестно он выполнял поручения дипломата, к которому был прикреплен. Тем более что в представительстве ему сразу же выделили для поездок по городу уже подержанный «форд», который намного облегчил стажеру его не очень сложные обязанности. Впрочем, и СИ-5 это обстоятельство существенно облегчало задачу — в машину был немедленно вмонтирован «жучок» — радиомаяк, позволявший вашингтонским детективам вести наблюдение за прибывшим русским, не вызывая у того излишних подозрений назойливостью преследователей.

Аркадий Порываев довольно быстро утолил свое туристическое любопытство. Многие достопримечательности Вашингтона были знакомы ему еще в Москве, по литературе, которую он внимательно и, как теперь оказалось, предусмотрительно штудировал. Ночная жизнь города его не очень манила, уютные кинотеатры и другие зрелища привлекали мало, к роскошным красочным витринам и богатым прилавкам магазинов он был почти равнодушен. Да и денег, которые давала командировка, все равно катастрофически не хватало, и он и не очень-то завидовал изобилию товаров в магазинах. В Москве он не страдал от отсутствия многих необходимых вещей и продуктов. Но вот что действительно вызывало жгучую зависть и потребность приобрести любым способом — так это новая стереоаппаратура, заиметь которую в Москве мог далеко не всякий желающий.

Комбинаторские таланты, которыми был наделен Аркадий, позволили найти сравнительно легкий способ решить проблему. Он отыскал в пригороде Вашингтона небольшой магазинчик, торгующий такой аппаратурой, с хозяином которого легко нашел общий язык, понятный всем, кто занимается бартером. Американец охотно обменял несколько бутылок русской водки и пару блоков кубинских сигар, выданных Порываеву для представительских целей и приобретенных по дешевой цене на посольском складе, на два великолепных магнитофона и стереосистему новейшей конструкции. Ее и один из магнитофонов он решил взять себе, а второй продаст в Москве, рассчитывая выгодно заработать на сделке.

Визиты Аркадия Порываева к торговцу стереоаппаратурой не остались, конечно, незамеченными детективами СИ-5. Они легко договорились с предприимчивым американцем, быстро понявшим, что никакая опасность ему не угрожает. Он будет продолжать бартерные сделки с советским стажером, а фбр даже обязуется покрыть возможные убытки, на которое ему придется пойти. Патриотизм остается патриотизмом, даже если он связан с выгодными сделками!

Джон Каллохен сразу же усмотрел в создавшейся ситуации выгодный шанс.

«Как только дипломат или другой русский оказывается в Соединенных Штатах, — говорил он не однажды своему другу Джеймсу Вулричу, — мы не успокоимся до тех пор, пока не убедимся, что он «чист» перед нашим законом и не занимается чем-то предосудительным. Ну, а лучший способ добиться этого — вербовка объекта и привлечение его к тайному сотрудничеству. «Кортшип» удваивает наши возможности в этом отношении, а вы в Центральном разведывательном управлении получаете готового агента, которого можете использовать в Москве. Если кому-то нравится, пусть называет то, что мы делаем, — шантажом, мы же просто выявляем уязвимые места объекта и применяем методы, которые позволяют нам добиться успеха. Мы не применяем грубой силы, но не собираемся упускать своего шанса».

Затеянные русским стажером подпольные бартерные сделки и были тем шансом, который нельзя было терять. Но еще больший шанс ФБР и цру в этом эпизоде операции «Кортшип» сулила любвеобильная натура стажера. В дополнение к интимной интрижке с женой дипломата посольства, тосковавшей от недостаточного внимания мужа, часто бывавшего в разъездах по стране, Аркадий Порываев завел себе для сексуальных утех несколько более дорогую любовницу — вашингтонскую проститутку. Юная леди, с которой русский стажер как-то познакомился в баре, привела его к себе домой, а СИ-5 позаботилась о том, чтобы создать в квартирке своей новой «ласточки» комфорт для русского гостя.

Теперь на большом столе Главного специального агента ФБР в Вашингтоне появлялись все новые и новые пикантные фотографии, демонстрирующие любовные приключения нашего героя. А на экране телевизора, стоящего в углу просторного кабинета Джона Каллохена, двигались «живые» картинки продажной страсти молодой куртизанки, овладевавшей новым для себя ремеслом.

Джеймс Вулрич и Джон Каллохен, впрочем, небольшие любители «клубнички». Они повидали много подобных сцен. Сейчас оба американца относятся к добытым их службами фотографиям и телевизионным сюжетам иначе все это вместе с предпринимательской деятельностью новоявленного Казановы создавало основу сотрудникам ФБР и ЦРУ для серьезного разговора с посольским стажером. И не только на темы морали. Даже не столько для этой высоконравственной цели.

Расплата за прегрешения совершенно не входила в планы Аркадия Порываева. Но она последовала незамедлительно, как за днем следует ночь, как за теплым летом наступает промозглая осень. Двое детективов из СИ-5 и сотрудник Советского отдела ЦРУ, обеспечив себе численное превосходство и вооружившись фотоматериалами и записями, сделанными скрытой кинокамерой, без труда сломили слабое сопротивление Аркадия Порываева и вынудили его принять условия капитуляции. Чтобы немного подсластить горькую пилюлю, американцы, убедившись, что русский стажер загнан в угол и понимает свое безвыходное положение, внушили ему, что сотрудничество с США будет весьма полезным для укрепления советско-американских отношений, нуждающихся сегодня в серьезном допинге. И еще один немаловажный допинг — связь с американскими спецслужбами будет выгодна лично ему, Аркадию Порываеву, в материальном плане.

Так младший научный сотрудник Института США и Канады стал «Рекрутом», а в особо засекреченных архивах ФБР и ЦРУ появилась учетная карточка нового агента, доступ к которой разрешался только высшим руководством. Впрочем, «Рекрут» — это был оперативный псевдоним агента в Центральном разведывательном управлении, а в вашингтонском управлении ФБР его именовали «Бахусом», как бы подчеркивая этим, что новому источнику подходит имя древнего бога вина и оргий.

На конспиративной квартире ФБР в Вашингтоне советский стажер, умиротворенный полюбовным соглашением, дал подписку о сотрудничестве с «правительством Соединенных Штатов» и получил рекомендации для работы с американской разведкой на тот период, когда вернется в Москву.

До окончания командировки Аркадия Порываева оставалось немногим более трех недель, и они оказались наиболее интенсивными для его новых работодателей. ФБР и особенно ЦРУ стремились получить такие материалы, которые крепко привязали его к американцам и отрезали все пути отступления. То есть сделать то, что на языке спецслужб называется — «закрепление агента». С «Рекрутом»-«Бахусом» в спешном порядке проводились конспиративные встречи. Он передавал информацию об Институте США и Канады, о людях, которые там работают, о проблемах и научных разработках, которыми Институт занимается.

Федеральное бюро расследований очень интересует посольство СССР в Вашингтоне, и в первую очередь, кто из сотрудников советского представительства имеет отношение к Комитету государственной безопасности и к ГРУ — советской военной разведке. ЦРУ тоже не остается в стороне — такая информация ценится в Лэнгли, хотя и по другим причинам. Центральное разведывательное управление ищет возможных «кротов». Ищет их и в Соединенных Штатах.

Разработанная в ФБР и в ЦРУ методика определения принадлежности сотрудников советских дипломатических представительств к спецслужбам очень проста, хотя далеко не всегда дает нужные результаты. Всего лишь четыре формулировки ответов, которые должен дать опрашиваемый. «Определенно да», «вероятно», «возможно» и «определенно нет».

Вот и к «Рекруту» была применена эта нехитрая методика, дающая возможность ее изобретателям зачислять в подозреваемые немало сотрудников представительства.

Новый агент не может сообщить точных данных. Он знаком лишь с несколькими дипломатами и, право же, не знает, кто из них связан с КГБ. Даваемые им ответы весьма расплывчаты, это не те формулировки, что придуманы американцами. Чаще всего — это неопределенное мычание человека, желающего угодить, но обеспокоенного тем, что у него ничего не получается. Аркадий Порываев — научный работник, он приучен оперировать фактами и не может фантазировать. Ну, а точных фактов у него нет.

Американцы внимательно выслушивают Аркадия Порываева, его ответы фиксируются на магнитофон, исписано немало бумаги.