Курт Сиодмак - Искатель. 1995. Выпуск №2

— Валя, — охотно ответила она.

— А телефончик свой дадите?

— Рабочий или домашний? — лукаво улыбнулась медсестра.

— И тот и другой, — решительно заявил Ладушкин.

Прокурор Виктор Андреевич Хромин сразу понравился Ладушкину. Сухой, поджарый, с красивыми русыми усами, он напоминал молодого русского барина из какой-то экранизации тургеневского романа.

Хромин внимательно прочитал все документы, которые подал ему Бобров, захлопнул папку и мягко, но настойчиво произнес:

— Ну что, Иван Петрович, наверное, нужно на этом материале еще поработать.

— Вам виднее, — хмуро ответил следователь. — Сами знаете, дел у меня невпроворот. Но и от этой новой «заботы» не надорвусь. Правда, и здоровее не стану.

— Не обижайтесь, Иван Петрович, — ласково улыбнулся Хромин. — Вы же профессионал. И все прекрасно понимаете. Появился свежий «ствол», нигде раньше не показавший себя. Семья утверждает, что его в доме не было. Не мог же Арланов почти сорок лет пистолет где-то прятать. Надо разобраться. Потом этот кровоподтек в паху — тоже настораживает.

— Конечно, я согласен, — недовольно проворчал Бобров. — Только у меня одна просьба, Виктор Андреевич. Вот тут присутствует наш стажер — Николай Борисович Ладушкин, весьма одаренный и дотошный юноша.

Прокурор снисходительно кивнул:

— Я обратил внимание на его протокол. Очень грамотно составлен.

— Да-да, — обрадовался Бобров. — Тогда такое предложение. Пусть он поведет дознание. Дадим ему в подмогу бригаду Махорина.

— Хорошо. Не возражаю, — усмехнулся прокурор. — Но, конечно, Иван Петрович, трудиться он будет под вашим чутким руководством и постоянным контролем.

— Естественно, естественно… — поспешно ответил следователь и, повернувшись к Коле, сделал «страшные глаза».

Вернувшись в свой кабинет, Бобров закурил и сказал:

— Давай прикинем план действий. Тебе все равно необходимо на своей шкуре испытать все прелести нашей деятельности. Вот и займешься немного розыском, немного следствием. Во-первых, покрутишься в доме Арланова и его окружения. Возможно, появятся какие-нибудь свидетели. Алиби Арланова-сына поручим проверить Махорину, он любит загородные прогулки… Во-вторых, найдешь «товарищей по партии». Выясняй: были ли у него агрессивные недоброжелатели, постоянно задавай вопрос об оружии. Если мы, к примеру, найдем ветерана, у которого Арланов одолжил пистолет, считай, дело закрыто. Что еще?..

— Надо бы в прошлом Арланова покопаться, — солидно заметил Ладушкин. — Как Шерлок Холмс говорил: «Хочешь узнать, кто убийца, — сначала узнай, кто пострадавший».

Бобров хмыкнул, покачал головой, тихо матюкнулся:

— Покопайся, покопайся… Я думаю, в его биографии много дерьма наскребешь.

— Почему вы так уверены в этом?

— Потому что к вершинам власти в этой иерархии честный человек подняться не мог. Я на своем веку много уголовных дел заводил на этих субчиков. Но тут же следовал царственный звонок. И все мои доказательства превращались в кучку пепла. А затем меня просто предупредили: «Еще одна такая выходка…» И я затих. Надолго… Думал — навсегда. Ан нет!.. Колесо истории еще при моей жизни повернулось…

— И с Арлановым сталкивались?

— Бог миловал… Но про некоторые его похождения слышал. И никакой скорби по случаю его безвременной кончины не испытываю.

— Теперь понятно, почему вы всячески отстраняетесь от этого расследования.

— Очень хорошо, что тебе все понятно! — зло выкрикнул Бобров.

— Ты представитель нового поколения, у тебя независимый взгляд — вот и давай, разбирайся. Изучай явление! Пригодится… Может, оно еще к старому вернется. Будешь по крайней мере знать, как себя вести…

Клавдия Ивановна встретила Ладушкина как старого знакомого:

— Заходи, Коля… Обедать будешь?

Спасибо, я сыт, — уводя глаза в сторону, ответил студент: жрать ему хотелось дико. — Я вам справку от медэксперта принес, можете хоронить Василия Сергеевича.

Арланова мелко покивала головой, всхлипнула.

— А где Алексей Васильевич?

— Он в магазин пошел. Сейчас вернется.

Ладушкин, неловко переминаясь с ноги на ногу, сказал:

— Клавдия Ивановна, мы продолжаем дознание по факту гибели вашего супруга. Помогите мне…

— Ох, ни к чему теперь все это, — обреченно махнула рукой вдова. — Да и чем я могу вам помочь?

— Мне нужны подробности жизни Василия Сергеевича. И еще: где находился этот партийный центр, куда он ходил в последнее время?

Клавдия Ивановна прошаркала в кабинет мужа и вскоре вышла оттуда, держа в руке небольшую красную книжицу.

— Вот. Это учетная карточка члена КПСС. Тут вся его биография расписана. — Она открыла титульную корочку и показала: — А здесь карандашом — видите? — записан телефон. Они где-то в клубе помещение арендуют…

В большой комнате стояли ряды длинных скамеек. На стенах висели портреты Маркса, Энгельса, Ленина. В углу за письменным столом сидел мужчина лет сорока. У него было суровое, волевое лицо, холодные голубые глаза, бескровные прямые губы.

— Я — Ладушкин, из прокуратуры, — чуть дрогнувшим голосом сказал Коля.

— Да. Мне звонили. Я специально вас жду. — Мужчина встал, сделал несколько шагов навстречу, протянул руку: — Якушев, Михаил Алексеевич. Первый секретарь комитета… Пожалуйста, располагайтесь. Что вас интересует?

Ладушкин примостился на краешке стула, достал блокнот.

— Скажите, вы знали Василия Сергеевича Арланова?

— Да, — сухо кивнул Якушев.

— Вам известно, что он погиб?

И снова короткий, как выстрел, ответ:

— Да.

— Что вы можете сказать по этому поводу?

Губы «первого секретаря» изогнулись. Он криво усмехнулся и кротко произнес:

— Ничего не могу. И не хочу. Я буду только отвечать на ваши вопросы. И прошу понять меня правильно. Я сейчас представляю партию, которая находится в оппозиции к официальным властям, партию оплеванную, заулюлюканную. Любая моя ошибка неизбежно скажется на всем движении. Я обязан об этом думать.

Ладушкин немного растерялся, но потом сообразил, что, с точки зрения права, эта позиция безукоризненна. Коля хмыкнул, почесал затылок и ринулся в бой.

— У вас были контакты с Арлановым?

— Да…

— Когда встречались в последний раз?

— В прошлую субботу.

Ладушкин аж подскочил на своем месте.

— То есть в день убийства?

Якушев побледнел.

— Вы сказали «убийства»?

— Извините, гибели…

«Первый секретарь» осуждающе покачал головой:

— Прошу вас юридически четко формулировать вопросы.

Коля смутился, покраснел, снова пробормотал:

— Извините… — Обдумывая ситуацию, он несколько минут молчал, потом, стараясь говорить строго и спокойно, спросил: Где вы встречались с Василием Сергеевичем Арлановым в прошлую субботу?

— Здесь, в помещении комитета.

— В котором часу?

— В десять… Беседа проходила около часа.

— Были свидетели вашей встречи?

— Нет. Арланов сам попросил назначить ему аудиенцию в это время, чтобы поговорить наедине.

— О чем была беседа?

Якушев недовольно поморщился:

— Это имеет отношение к делу?

— Да…

— Ну, хорошо. — «Первый секретарь» встал, прошелся по своей резиденции, наконец остановился напротив Ладушкина и тихо сказал: — Арланов предлагал объединить усилия старых сторонников КПСС и нашего движения.

— И что вы ответили?

— Решительным отказом.

— Почему?

— Потому что эти «старые сторонники», которые, по сути, никогда не были коммунистами, и погубили одну из самых гениальных идей в истории человечества. То есть, конечно, не погубили. А весьма основательно опорочили.

— Какую идею?

Якушев впервые улыбнулся и дружелюбно спросил:

— В школе учились? Помните? — И сам же продекламировал: «С ними ты рожден природой. Возлелей их, сохрани. Братством, равенством, свободой — называются они».

Коля, естественно, знал эти строки Некрасова.

— Так ведь не было, — угрюмо ответил он. — Ни того, ни другого, ни третьего…

— Это потому, что к всеобщему счастью шли через насилие. Думали, так быстрее… А вышло наоборот. На этой дороге в первые ряды выбились бандиты, способные спокойно убивать тысячи людей. За ними потянулись жулики всех мастей. А идейные борцы только мешали, путались под ногами. И если они сами не вырывали сердце, освещая путь, то им помогали это сделать… В результате КПСС превратилась в мафиозный клан с жестокой иерархией и правилами поведения, за несоблюдение которых строго карали. А где теперь эти товарищи — «ум, честь и совесть нашей эпохи»? В совместных и малых предприятиях, в концернах и консорциумах, в правлениях банков и бирж, в президентах акционерных обществ и холдинговых компаний, в мэриях, префектурах и администрациях. Они сохранили, приумножили структуры, связи, привилегии, а главное — не упустили инициативу! Поменяли только лозунги и окраску!